Телеграф.lv : Новости Латвии : Политика : Экономика : Спорт : Общество блогер Алексей ДИМИТРОВ

Шумовой эффект

Алексей ДИМИТРОВ — Mon, 29 Nov 2010 12:00:00 +0200

Право на уважение к жилищу, частной и семейной жизни означает и уважение права на тишину.

История эта произошла в жилом доме в центре Софии, хотя могла произойти где угодно. В обычной квартире открылось интернет-кафе, через три года в соседней квартире началось создание клуба электронных игр, а в третьей появился офис. Соседи этих заведений были недовольны шумом, обращались и в полицию, и к мэру, и в суд, но все тщетно. Однако безнадежное предприятие свое они не бросили и дошли даже до Европейского суда по правам человека в Страсбурге. На прошлой неделе суд вынес решение по жалобе соседей на то, что власти Болгарии не защитили их право на уважение к жилищу, частной и семейной жизни.

До сих пор суд в Страсбурге имел дело, главным образом, с производственным шумом. Аэропорты, порты, электростанции, дорожные работы, автосервисы, ветряные турбины — на все это с разным успехом жаловались заявители. Сетовали и на деятельность ночных клубов и баров, но в таких делах, как правило, имелись результаты замеров шума. Жители Софии таких доказательств не имели, поэтому суду пришлось самому думать, могла ли коммерческая деятельность соседей действительно создать неприятности.

Судьи указали, что офисная техника, работники и клиенты офиса вряд ли производят столько шума, чтобы жаловаться на серьезные неудобства, к тому же этот шум возникает только в рабочее время. Клуб электронных игр свою работу не начал, а доказательств громких работ по реконструкции квартиры под нужды клуба не нашлось. Другое дело — интернет-кафе, которое работало круглосуточно и без выходных на протяжении четырех лет. Учитывая, что там стояло 50 компьютеров, можно предполагать, что эта деятельность беспокоила соседей. Однако власти Болгарии не предприняли эффективных шагов, чтобы устранить такое беспокойство: не замеряли уровень шума, выдали разрешение на использование квартиры в коммерческих целях, затягивали рассмотрение дела в судах… В результате Страсбургский суд постановил признать нарушение и выплатить каждому из соседей сумму в несколько тысяч евро за моральный ущерб.

Какие из этого дела можно извлечь уроки для Латвии? Обязанность государства — оградить жителей от избыточного шума (и неважно, шумит коммерческое кафе или просто неуемные частные лица, обосновавшиеся по-соседству, происходит дело днем или ночью). В нашей стране такой шум считается загрязнением окружающей среды, имеются соответствующие нормы. Если гремят компрессоры или транспорт, надо обращаться за замерами в Инспекцию по здоровью, если музыка или люди — в орган местного самоуправления (например, муниципальную полицию).

Однако, как следует из решения Европейского суда, и без замеров должна быть возможность наказать виновника. Очень часто она есть — в Риге за мешающий окружающим шум в дневное время физическое лицо можно наказать штрафом до 100 латов, в ночное — от 20 до 150. Однако во многих других городах запрещено громко слушать музыку лишь в ночное время — в дневное достаточно не превышать нормы. А это значит, что и латвийским властям стоило бы обратить внимание на болгарский прецедент — а вдруг где-нибудь в Юрмале в жилом доме квартира уже реконструируется под интернет-кафе?

* Алексей Димитров — советник фракции «Зеленые»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «Зеленые»/ЕСА, а также с мнением «Телеграфа».

Бумажный занавес

Алексей ДИМИТРОВ — Mon, 22 Nov 2010 13:00:00 +0200

«И носило меня, Петруха, от Владивостока и до Лиссабона!» Возможно, именно подобную фразу мечтают произнести тысячи россиян, ожидающих введения безвизового режима с ЕС. Стороны вновь будут обсуждать этот вопрос 7 декабря на саммите ЕС — Россия.

Для России отмена шенгенских виз стала, похоже, одним из самых серьезных внешнеполитических проектов последних лет — что довольно удивительно для страны, где далеко не у каждого есть даже паспорт, годный для пересечения границы. Победным реляциям о том, что очередной европейский лидер поддержал свободный проезд, уделяется огромное внимание в ведущих СМИ. Поскольку Евросоюз последовательно уклоняется от упоминания конкретных сроков, наши восточные соседи сами взяли быка за рога, составили проект договора и передали его на рассмотрение партнеров уже в мае. В результате у среднего гражданина России создается впечатление, что дело на мази и вот-вот наступит счастливый миг. Однако такие ожидания пока далеки от реальности.

В Европе понимают, что рано или поздно безвизовый режим с Россией будет — но скорее поздно. Технические проблемы — не очень большое препятствие, раз уж с ними справились Босния и Герцеговина, а также Албания, граждане которых получают безвизовый доступ на шенгенскую территорию в этом году. С марта россиянам уже выдаются биометрические загранпаспорта (а отмена виз, если таковая случится, будет касаться только обладателей таких паспортов), с июня в полном объеме действует договор о реадмиссии, согласно которому стороны готовы принимать обратно «своих» нелегальных иммигрантов. Здесь пока самый больной вопрос — миграционный учет по месту пребывания в России. Хотя эта процедура для иностранцев была в последние годы несколько упрощена, на полную отмену власти в Москве пока не идут — а это значит, что иностранцам, ночующим у родных или друзей, приходится либо напрягать «принимающую сторону», либо самим решать проблему.

Однако главными проблемами остаются политические. Во-первых, изрядная протяженность границ заставляет опасаться не столько нашествия российских граждан, сколько их соседей, которые могли бы по пути в Европу обзавестись и нужным паспортом. Во-вторых, многие государства указывают на необходимость прежде отменить визы для граждан стран, имеющих более тесные отношения с ЕС в рамках Восточного партнерства (например, Украины, Молдовы или Грузии). Особую пикантность дискуссиям придает тот факт, что множество людей в Абхазии, Южной Осетии и Приднестровье получили гражданство России, поэтому было бы политически некорректно давать им преимущества перед жителями Тбилиси и Кишинева.

Оптимисты в России указывают, что после вступления в силу Лиссабонского договора больше не нужно, чтобы за безвизовый режим проголосовали все государства ЕС. Это не совсем так — как и раньше, хватает, чтобы предложение поддержало особым образом подсчитываемое квалифицированное большинство стран. Но надо понимать, что на самом деле такие вопросы обычным голосованием не решаются — придется ждать, когда Евросоюз будет близок к консенсусу, а на это могут потребоваться годы.

Односторонняя отмена виз для граждан ЕС по украинскому сценарию, которая могла бы ускорить процесс, пока в России не обсуждается. Поэтому в ближайшие годы, видимо, свободным проездом от Лиссабона до Владивостока будут наслаждаться лишь граждане, имеющие вид на жительство по ту сторону бумажного занавеса, а также латвийские и эстонские неграждане. Для последних это что-то вроде ложки меда в бочке дегтя.

* Алексей Димитров — советник фракции «Зеленые»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «Зеленые»/ЕСА.

С днем рождения!

Алексей ДИМИТРОВ — Thu, 18 Nov 2010 07:01:00 +0200

В четверг страна будет отмечать 92-ю годовщину провозглашения Латвийской Республики. Согласно опросу трехлетней давности, этот праздник являлся значительным для 65% опрошенных латышей и лишь для 35% нелатышей.

Но можно ли утверждать, что 18 ноября является исключительно латышским праздником?

Создание Латвийской Республики действительно было актом самоопределения латышского народа. Однако в конституции не случайно записано, что власть принадлежит народу Латвии. Не поддержи латвийскую независимость активно или пассивно этнические меньшинства, создание этого государства (по крайней мере, в существующих границах) было бы под большим вопросом. Например, в Латгале латыши составляли лишь незначительное большинство, а в крупных городах была жизненно необходима поддержка балтийских немцев.

Отцы-основатели Латвийской Республики прекрасно это понимали. За четыре дня до провозглашения независимости будущий министр внутренних дел Микелис Валтерс в газете Baltische Zeitung призвал немцев поддержать новое государственное устройство, утверждая, что самой важной задачей государства станет формирование политической нации из латышей, немцев, евреев, русских и представителей других национальностей.

В политическую платформу созданного за день до отмечаемого события Народного совета (временного парламента) вошло обещание обеспечить права этнических меньшинств на уровне основных законов; места для представителей этих меньшинств были зарезервированы и в Народном совете, и во Временном правительстве.

А руководитель этого правительства Карлис Улманис 18 ноября 1918 года объявил: «Все граждане без различия национальности призываются помочь, поскольку права всех национальностей будут в Латвии обеспечены. Это будет демократическое государство справедливости, в котором не должно быть места ни угнетению, ни неправоте».

На практике представители нелатышей включились в работу Народного совета уже в 1919 году, после возвращения парламента в Ригу. Верность заявленным идеалам сохранилась — например, был принят либеральный закон об учреждениях образования, гарантирующий обучение на языках меньшинств. Нелатыши тоже не остались в долгу, активно борясь за независимость Латвии.

Например, обрусевший балтийский немец Анатолий Ливен создал отряд из бывших русских солдат, с которым освобождал Ригу от большевиков. Около 50 балтийских немцев и 30 русских были награждены орденом Лачплесиса за участие в освободительной войне. Да и после войны немцы, русские, евреи, поляки, белорусы активно участвовали в политической и культурной жизни страны, не стесняясь своего происхождения. Стоит упомянуть хотя бы либерала и противника нацизма, немецкого политика Пауля Шиманна, сенатора — немца Августа Лебера, госконтролера — еврея Пауля Минца, русского политика, депутата четырех Сеймов Мелетия Каллистратова, русских юристов, помогавших становлению правового государства: Синайского, Буковского, Круглевского…

Не случайно в 1932 году правовед Карлис Дишлерс писал: «Длительная совместная жизнь в государстве, которое обеспечивает своим гражданам, к какой бы нации они ни принадлежали, свободное развитие и благосостояние, без сомнения, разовьет и укрепит общее сознательное желание сотрудничать, создаст даже некий общий патриотизм всего народа». Увы, диктатура Улманиса, репатриация немцев, приход советских войск и сталинские репрессии, Вторая мировая война и Холокост не дали развиться этому уникальному проекту.

Тысячи нелатышей поддержали восстановление независимости Латвии, а милиционеры Кононенко и Гоманович даже пожертвовали ради нее жизнью. Несомненно, они надеялись на тот подход, который был провозглашен 18 ноября 1918 года. К сожалению, за последние двадцать лет было допущено немало ошибок в сфере этнополитики, о которых можно и нужно говорить, которые надо исправлять. Но это не повод, чтобы отказаться поздравить свою страну с днем рождения. И для этого не надо ломать себя — ведь отмечание разгрома нацизма 9 мая несовместимо с празднованием годовщины латвийской независимости только в ограниченных умах правых радикалов. В общем, с наступающим!

* Алексей Димитров — советник фракции «Зеленые»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «Зеленые»/ЕСА, а также с мнением «Телеграфа».

Кристовскис должен уйти

Алексей ДИМИТРОВ — Tue, 09 Nov 2010 13:00:00 +0200

Министр продемонстрировал профнепригодность.

Статья 17 Акта о правах человека Миннесоты, где практикует доктор Айвар Слуцис, определяет: незаконной дискриминационной практикой для лица, вовлеченного в предоставление услуг, является умышленная дискриминация при выполнении договора в связи с расой или национальным происхождением другого лица. Схожая норма есть и в федеральном Акте о гражданских правах.

Радиолог Айвар Слуцис очень жалеет, что в Латвии также запрещено лечить русских иначе, чем латышей. Поэтому он ждет и не возвращается на родину, о чем и поведал в годичной давности переписке тогда еще депутату Рижской думы Гирту Валдису Кристовскису. Сейчас этот образец эпистолярного жанра, опубликованный на pietiek.com, стал причиной попытки отправить последнего в отставку.

О чем мог бы сказать нынешний министр иностранных дел доктору из Миннесоты? О том, что собеседник не дождется? О том, что латвийская конституция запрещает дискриминацию, а готовившийся в момент переписки Закон о правах пациентов это подтверждает? О том, что есть обязательная для нашей страны европейская директива о равном отношении? При этом, будь доктор Слуцис врачом в латвийской больнице и заяви он о своем сожалении публично, ему самому пришлось бы отвечать перед законом, даже если бы практические шаги по раздельному лечению еще не были предприняты.

Например, в Бельгии директор одной компании публично заявил, что не желает брать на работу иммигрантов. Суд ЕС указал: такое высказывание само по себе является дискриминацией, даже если нет конкретного лица, которому было бы отказано, поскольку весьма вероятно, что после заявления многие возможные кандидаты даже не будут пытаться устроиться на работу.

Но зачем расстраивать крупного спонсора? Кристовскис соглашается с его видением и оценкой, лишь потом мягко призывает не использовать непродуманные выражения. Конечно, сам министр не расист. Ему просто не хочется ссориться с товарищем по партии, не хочется осуждать его высказывания. Однако такое нежелание в достаточной мере демонстрирует профнепригодность.

Министр иностранных дел — это не обычная должность. Наряду с главами государства и правительства он выражает волю государства на международной арене — для этого не нужны какие-либо дополнительные полномочия. Например, когда в 1933 году Постоянный международный суд разбирался со статусом Восточной Гренландии, он указал, что даже устное заявление министра иностранных дел Норвегии было обязывающим для страны.

А теперь представим такую ситуацию: на некоем международном форуме стоят рядом министр иностранных дел Латвии Гирт Валдис Кристовскис и президент Ирана Махмуд Ахмадинеджад. И иранец затягивает свою обычную волынку об уничтожении сионистского режима. А Кристовскис Ахмадинеджаду и отвечает: «Махмуд, я согласен с твоим видением и оценкой, но не надо использовать непродуманные выражения. И в Израиле есть хорошие люди». Оно нам надо? Кристовскис должен уйти.

* Алексей Димитров — советник фракции «Зеленые»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «Зеленые»/ЕСА, а также с мнением «Телеграфа».

Социальная Европа?

Алексей ДИМИТРОВ — Tue, 02 Nov 2010 14:00:00 +0200

На днях многие СМИ с удовольствием отметили новость из Европарламента — мол, введут единый европейский минимальный доход. Значит ли это, что в перспективе наши безработные ежемесячно станут получать ту же сумму, что и немецкие? Возможно, когда-нибудь так и будет, но явно очень нескоро.

Теоретически директиву о минимальном уровне доходов принять можно. Однако множество условий делают принятие такого документа достаточно трудоемким. Во-первых, любое государство может его заблокировать. Во-вторых, такую директиву можно вводить только постепенно, принимая во внимание существующую ситуацию в каждой стране ЕС. В-третьих, она не должна ущемлять право каждого государства определять основные принципы своей социальной системы и влиять на финансовое равновесие. Другими словами, какую бы директиву ни приняли, все равно деньги на ее исполнение придется искать в национальном бюджете, поэтому слишком далеко ЕС зайти не сможет. Учитывая, что в данный момент не все государства установили даже минимальный доход на национальном уровне, рано говорить о европейском. Так что на самом деле Европарламент просто призвал Еврокомиссию изучить, насколько такой проект мог бы повлиять на ситуацию в каждой стране.

Каким мог бы стать этот минимальный доход? Европарламент считает, что он должен составлять не менее 60% от среднего дохода (а не зарплаты, как сообщалось раньше) по стране. То есть, даже если руководящее указание из Брюсселя придет, сумма эта в Риге и Париже будет разной. В Латвии на 2009 год она могла бы быть 191 лат — немного выше прожиточного минимума и минимальной зарплаты. Для обеспечения такого дохода финансирование социальной сферы пришлось бы существенно увеличить.

В то же время некоторые другие социальные вопросы органы ЕС могут решать без соблюдения столь жестких условий. Два года назад Еврокомиссия предложила увеличить с 14 до 18 недель минимальный отпуск по беременности и родам. На днях Европарламент принял поправку, продлевающую его до 20 недель (правда, разрешив последние четыре недели зачислить в отпуск по уходу за ребенком), а также ввел оплачиваемый отпуск по отцовству продолжительностью в две недели. Пока неизвестно, поддержит ли эти нововведения Совет ЕС, где собираются представители национальных правительств: их согласие необходимо, чтобы директива была принята (правда, единогласная поддержка здесь не требуется). Если поправки Европарламента останутся в итоговом тексте, Латвии придется в течение двух лет изменить Закон о труде.

Этот пример очень хорошо показывает, сколь различны полномочия Евросоюза по решению разных вопросов. Вероятно, когда-нибудь единые правила о гарантированном минимальном доходе станут столь же реальными, как единые правила об отпуске по беременности. Однако для этого придется серьезно поработать самим — даже в далеком будущем немецкие налогоплательщики вряд ли согласятся обеспечивать достойную старость латвийским пенсионерам.

* Алексей Димитров — советник фракции «Зеленые»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «Зеленые»/ЕСА, а также с мнением «Телеграфа».

От сумы да от тюрьмы

Алексей ДИМИТРОВ — Wed, 27 Oct 2010 14:00:00 +0300

На прошлой неделе все латвийские СМИ облетела новость о единогласном (включая судью из Латвии) решении Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) — выплатить компенсацию 11 700 евро за унижающее достоинство обращение в Даугавпилсской тюрьме насильнику (это подчеркивалось особо) Игорю Базяку.

Вердикт был ожидаемым. Латвийские тюрьмы давно являются объектом пристального внимания со стороны европейских наблюдателей. Но до сих пор у суда не было повода оценивать условия содержания в тюрьмах: нарушения наблюдались в обстановке изоляторов временного содержания, помещений для административного ареста, а также в лишении еды и сна при транспортировке заключенных.

В деле Базяка суд так и не смог установить, сколько квадратных метров камеры приходилось на одного сидельца. По действующим нормам в Латвии этот показатель должен составлять не меньше 2,5, однако Даугавпилсская тюрьма в 2001—2002 годах считалась особенно переполненной. При этом заключенные могли выходить на прогулку лишь в маленький двор, им не выдавали мыло, зубные щетки, туалетную бумагу. Еще одна проблема — на национальном уровне не нашлось механизма выплаты компенсации за нарушение прав человека в тюрьме.

Правительство Латвии даже не оспаривало, что нарушения были допущены, и предлагало добровольно выплатить 5000 евро. Однако суд указал, что предлагаемая компенсация слишком мала, а возможность впервые оценить условия содержания в латвийских тюрьмах не стоит упускать.

Конечно, личность «победителя Латвийской Республики» вызывает негодование. Однако в делах о нарушении прав человека в местах лишения свободы трудно найти потерпевшего с исключительно позитивными характеристиками — хотя будь это вор-карманник, общественный резонанс был бы меньше. До международного суда зачастую доходят не самые симпатичные, а самые «пробивные» жертвы. ЕСПЧ не оценивает, за что человек попал в заключение, важно лишь, что происходило уже в тюрьме. Тяжесть преступления насильника не должна заставить закрыть глаза на условия содержания.

Латвийские тюрьмы, по европейским меркам, чрезвычайно переполнены — 288 заключенных на 100 000 человек. Свыше 200 еще в Эстонии, Литве и Польше, однако в большинстве государств Западной Европы этот показатель не достигает и 100. Риторический вопрос: значит ли это, что прогулка по улицам Риги почти в три раза безопаснее, чем в Париже или Берлине? При этом тяжесть жизни в тюрьме никак не снижает риск повторного совершения преступлений: здесь куда лучшие результаты дает индивидуальная работа после отбытия наказания.

Латвийская концепция развития тюремной инфраструктуры пока дожидается утверждения Кабинетом министров. Однако еще более важно последовательно осуществлять политику изменений в сфере уголовных наказаний — назначать наказание в виде лишения свободы только там, где это действительно необходимо, обеспечивать возможность работать и учиться в тюрьмах, надзирать и помогать после отбытия наказания.

Если тюрьма так и останется средством мести и унижения вместо наказания и перевоспитания, рецидивисты не исчезнут, а вот компенсации платить придется. В мае ЕСПЧ решил продолжить рассмотрение жалобы на условия содержания в Даугавпилсской тюрьме приговоренного к пожизненному заключению за убийство при отягчающих обстоятельствах, грабеж и изнасилование Валерия Савича. Он — следующий?

* Алексей Димитров — советник фракции «Зеленые»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «Зеленые»/ЕСА, а также с мнением Телеграфа.

Шумною толпою

Алексей ДИМИТРОВ — Mon, 18 Oct 2010 12:00:00 +0300

Как можно выслать человека просто «за компанию» с людьми той же национальности?

Средний латвийский житель — не расист. Но цыган не любит. В Риге он вспоминает о «гипнозе» в подземном переходе у Центрального вокзала, о карманных кражах в троллейбусе № 15, о торговле марихуаной на улице Лубанас…

При этом процент правонарушений среди русских или латышей, а также уголовная статистика по Сабиле или Вентспилсу, где цыгане составляют куда более значительную часть населения, среднего латвийца не впечатляют.

Согласно недавнему исследованию, как с родственником или близким другом с цыганом хотели бы контактировать лишь 19% рижан — бОльшая дистанция только с отбывшими наказание преступниками, представителями сексуальных меньшинств, алкоголиками, сектантами или наркоманами. При этом 17% рижан считают, что цыган вообще нельзя пускать в страну — здесь отношение даже негативнее, чем к преступникам. Меньшую отчужденность жители города чувствуют даже к представителям другой расы или религии и к душевнобольным.

Немудрено, что пропорция цыган среди официальных безработных заметно превышает их долю в составе населения. Пока только один раз латвийский суд рассматривал дело о дискриминации цыганки при приеме на работу (работодатель, увидев женщину, решил, что продавец его магазина должен говорить по-латышски без акцента). Однако, скорее всего, таких случаев гораздо больше.

Тем не менее положение цыган в Чехии, Словакии, Венгрии, Румынии, Болгарии заметно хуже, чем в Латвии. Там нередки случаи насилия и убийств, стерилизация женщин, помещение детей в школы для умственно отсталых, постоянные проверки документов полицией. От такой хорошей жизни немало цыган после вступления их стран в ЕС решили уехать в страны Западной Европы. Однако недавно Франция начала практику депортации их шумною толпою на родину.

В этом не было бы ничего предосудительного, если бы это были индивидуальные шаги в отношении преступников или нелегалов. В таких случаях директива о свободном передвижении допускает выдворение граждан Евросоюза. Однако французские меры коснулись и легально работающих цыган, и даже тех, кто еще не пробыл во Франции трех месяцев (в течение этого срока гражданин ЕС может пребывать на территории другого государства, если у него есть паспорт — никакие другие условия директивой не предусмотрены). Естественно, это вызвало недовольство Еврокомиссии — как можно депортировать человека просто «за компанию» с людьми той же национальности? Франции послан список вопросов, и если комиссаров ответы не удовлетворят, ей светит дело в Суде ЕС.

Второй упрек — в расизме — стране свободы, равенства и братства удалось было отмести. Скандальный циркуляр Министерства внутренних дел, предписывавший бороться с незаконными поселениями именно цыган, был отменен, вместо него издан новый — этнически нейтральный. Однако недавно журналисты Le Monde объявили: у жандармерии есть специальная база данных по цыганам, хотя французский закон строго запрещает сбор этнических сведений. Правительство пока все отрицает, но на этой неделе Европарламент будет обсуждать проблему. Президенту Саркози придется несладко.

Понятно, что в среде цыган очень много социальных проблем. Понятно, что нельзя заставить кого-то полюбить тот или иной народ. Однако депортации людей, не нарушавших закон, и полицейский контроль на основании этнического происхождения недопустимы. Особенно для страны, считающей себя родиной прав человека.

Выдворение нелегальных работников, конечно, может быть законно. Однако и тут не все так просто. Представьте себе человека, который спокойно трудился, пока не попал под полицейскую облаву, вызванную асоциальным поведением некоторых его соотечественников, и был депортирован на родину, где у него нет ни работы, ни денег. Все правильно?

А теперь представьте себе, что это латвийский гастарбайтер в Ирландии, коллега которого подрался в баре или попал в пьяную аварию.

Алексей Димитров — советник фракции «Зеленые»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «Зеленые»/ЕСА, а также с мнением «Телеграфа».

Мифы древней Латвии

Алексей ДИМИТРОВ — Tue, 12 Oct 2010 14:00:00 +0300

Пока существуют темы, объявленные закрытыми для обсуждения, этнический раскол в обществе сохранится.

Выраженно-этнический характер голосования на выборах ясно показал: увы, латвийское общество все еще далеко от настоящего единства. Министерство юстиции сейчас проводит ревизию программы интеграции, но, похоже, готово снова наступить на старые грабли.

Проблема интеграции общества в Латвии не очень типична для Европы. Например, здесь нет закрытых общин. Нет боязни и стереотипов по отношению к традициям каких-то этнических групп (возможно, за исключением цыган и евреев); правда, возрастающее количество мусульман и чернокожих требует, чтобы государство имело эффективную политику по развитию толерантности. На бытовом уровне латыши и этнические меньшинства соседствуют вполне бесконфликтно, нет пока и очень существенных различий в экономическом положении. Наконец, знание государственного языка нелатышами постоянно улучшается, хоть и не так быстро, как хотелось бы.

Разделяют общество две вещи: различное отношение к государственной политике по отдельным вопросам (например, язык и гражданство) и к истории. Это различное отношение усугубляется разделением СМИ по языку. Однако единое информационное пространство ценно не само по себе, а только как средство для ведения дискуссий. И вот с ними дело как раз обстоит плохо.

В государственной политике существуют темы, заранее объявленные закрытыми для обсуждения. В демократическом обществе это выглядит довольно странно — если выдвигаются идеи, которые самой демократии не угрожают, не сопровождаются насилием, то почему бы о них не поговорить, не подвергая сомнению лояльность автора Латвии? Например, в недавнем деле против Молдовы 17 судей Европейского суда по правам человека единогласно указали: лояльность государству означает уважение к конституции, законам, независимости и территориальной целостности.

Однако такое уважение предполагает лишь, что любое желание изменить существующую ситуацию должно осуществляться в соответствии с законом. Так что предложение даже фундаментальных реформ не делает человека нелояльным, если выдвигаемая им программа не угрожает демократии. Поэтому для настоящей интеграции общества лучше не заметать проблему под ковер, а открыто обсуждать даже болезненные вопросы государственной политики.

С историей еще сложнее. Исследования показывают, что ученики латышских и русских школ знают одни и те же факты, но по-разному их интерпретируют, что влияет и на отношение к нынешней ситуации в Латвии. Возможно, причина кроется в чрезмерной мифологизации истории. Например, вряд ли многие нелатыши сейчас сомневаются в том, что Латвия была аннексирована СССР незаконно, а восстановление независимости было вполне легитимно, или приветствуют сталинские репрессии.

Однако полноценная дискуссия о том, насколько применим термин «оккупация» к событиям после этой аннексии, подменяется мнением Сейма, высочайше утвержденным специальной декларацией. В результате обычное юридическое понятие обрастает дополнительными смыслами, интерпретациями, становится основой для целого мифа. Те же вещи, которые с трудом увязываются с официальной версией (например, повальный коллаборационизм), обсуждаются мало. Схему можно применять и к другим периодам — например, Улманиса Первого называть президентом, хотя Сейм, как известно, его на этот пост не избирал.

Нелатышам же ощущать себя оккупантами неприятно, да и вообще это слово ругательное, отсюда и просьба его не применять. Противостоять государству и его системе образования сложно, но можно: изобретаются свои антимифы о многовековой истории русских на земле Латвии, о благословенном советском времени дружбы между народами... Как и официальные мифы, и эти основаны на реальных событиях; как и официальные мифы, они зачастую оторваны от реальности.

Само по себе существование разных интерпретаций исторических событий вполне нормально. Плохо, если они негативно влияют на межэтнические отношения; еще хуже, если предлагается единственная, заведомо правильная интерпретация. Если мы не готовы уважать разные трактовки, можно было бы культивировать новый миф — о прекрасном периоде латвийской демократии с 1918 по 1934 год с отличной системой защиты этнических меньшинств наряду с отсутствием угрозы для латышей. Навязывать его не надо, — но раз уж спрос на исторические мифы существует, почему бы не предложить объединяющий?

Алексей Димитров — советник фракции «Зеленые»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «Зеленые»/ЕСА, а также с мнением «Телеграфа».

Выборы закончены, забудьте

Алексей ДИМИТРОВ — Thu, 07 Oct 2010 14:00:00 +0300

Казалось, выборы никогда не пройдут, так и останутся пребывать с нами. Но в восемь вечера в субботу закрылись участки, в восемь ноль один опубликованы результаты опросов (весьма точно совпавшие с реальностью), и уже на подходе новая интрига — формирование правящей коалиции.

Желание премьера менять правительство, ничего не меняя, понятно. Старые друзья предсказуемы и повязаны непопулярными мерами прежнего Кабинета. Однако некоторые новые обстоятельства нельзя недооценивать.

«ТБ»/ДННЛ приросли «висулатвияйцами», причем, судя по предварительным результатам шоу плюсов и вычеркиваний, преобладать будут последние. Практика, когда правоцентристское правительство полагается на голоса крайне правых популистов, в Европе уже не нова — на днях последним примером стал особый договор двух коалиционных партий в Нидерландах с антиисламской Партией свободы. Однако особый договор и полноправное участие в правительстве суть вещи разные.

Интересно, что избиратели крайне правых в Риге не поддались на очарование этнического голосования, и Дмитрий Миронов в списке опустился лишь немного. Увы, электорат политических сил, объявлявших себя межэтническими, остался глух к прокламациям лидеров. Например, в рижском списке «За лучшую Латвию!» фамилии Полищук, Кравченко, Селиванов, Загоровская оказались внизу списка, мощная медийная поддержка не помогла Алексею Шейнину — он тоже далеко за чертой. Голосующие за семейные ценности предпочли рядом с именем Шлесерса видеть имя его жены, а также массово ставили плюсы Фелдмане и Шмитсу.

У «Центра согласия» в Риге картина прямо противоположная. За исключением Урбановича и Рубикса латышские фамилии падают на дно списка. А еще гражданин на условном «русском» фланге политики почему-то не любит женщин — уже двенадцать лет здесь исключительно «мужские» фракции. Этническое голосование явно показывает, что «Центру согласия» не удалось эффективно достучаться до латышского избирателя. В то же самое время избиратели-нелатыши в основной массе снова рискуют остаться без представительства в правительстве. С точки зрения стабильности многоэтническая страна, стоящая перед необходимостью принимать нелегкие решения, не может себе этого позволить. Во многих государствах это понимают: представители этнических шведов входят в коалицию в Финляндии, представители этнических венгров — в Словакии и Румынии.

Остается надеяться, что это понимает и «Единство». В упряжке этого объединения будут самые разные политики: от антикоррупционного коня Алексея Лоскутова до трепетной лани латышского языка Дзинтры Хирши. Видимо, окончательное решение будет зависеть от пропорций этого коктейля. С одной стороны, стабильность нынешней коалиции, с другой — возможность с помощью «Центра согласия» решить проблему сотрудничества с крайне правыми и даже, возможно, — с обвиняемым в совершении тяжких экономических преступлений. Левых, в свою очередь, сугубо парламентская кооперация вряд ли устроит — избиратель хочет видеть их в правительстве, причем полноценными участниками. При этом в нынешней ситуации вхождение в коалицию не выглядит сладким пряником — это в Рижской думе можно было списывать неудачи на козни с улицы Бривибас.

А пока «Единство» думает, из латвийской политики ушла эпоха. Депутат всех Сеймов после восстановления независимости Петерис Табунс занял последнее место в списке по Латгале, а его коллега Юрис Добелис — по Земгале. Улыбаемся и машем.

* Алексей Димитров — советник фракции «Зеленые»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел.

Реклама — двигатель регресса

Алексей ДИМИТРОВ — Tue, 28 Sep 2010 13:00:00 +0300

Русскоязычные избиратели сейчас переживают бурный роман со скрытой агитацией, оплаченной третьими лицами.

Латвийские политики заполонили Вселенную. По крайней мере такое впечатление возникает в Латвии. Они смотрят честными глазами с плакатов, возятся с детьми на страницах газет, рассказывают о неустанной многолетней деятельности на благо страны в телевизионных студиях. Все это закончится уже в пятницу. Но осадок — в виде результатов выборов — останется.

Политическая реклама в Латвии работает эффективно. Можно проследить прямую зависимость числа полученных мандатов от средств, вложенных в кампанию. В этом смысле мы больше походим на США, чем на Европу: добывание финансирования и поиск жертвователей стали существенной составной частью партийной деятельности. Вопрос в том, чему будет лояльна партия после выборов — заявленной идеологии или интересам спонсоров.

Влияние денег можно уменьшить — существуют ограничения предвыборных расходов. Поэтому мы наблюдаем появление все больших объемов скрытой рекламы: в одной газете актуальные события комментирует один и тот же политик, у другой перед выборами появляется страсть брать интервью только у кандидатов из одной партии, в третьей — редакционные комментарии внушают читателям, что есть лишь один путь к спасению страны. При этом — никаких упоминаний о том, кем и как была оплачена агитация.

СМИ на русском языке, как правило, на один выборный цикл отстают от латышских: методы, уже прошедшие обкатку на латышских избирателях, больше не сработают, но их можно еще использовать в другой аудитории. Так что именно русскоязычные избиратели сейчас переживают наиболее бурный роман со скрытой рекламой и агитацией, оплаченной третьими лицами.

Безусловно, издатель может иметь свою политическую позицию — но она должна быть честно заявлена и выражаться в верности идеям, а не светлому образу конкретной партии. Пока же журналисты, стыдливо прячась под псевдонимами, ваяют заказные материалы. Можно понять: предвыборный период — нечто вроде новогодних елок для актеров, надо зарабатывать деньги, ведь следующие выборы еще далеко.

Полностью запретить платную политическую рекламу нельзя. Например, в прошлом году Европейский суд по правам человека указал: штрафование телекомпании за показ агитационного ролика норвежской Партии пенсионеров противоречит свободе слова (в Норвегии действовал абсолютный запрет на платную телерекламу для политиков). Однако такую агитацию можно существенно ограничить, особенно в предвыборный период, что и делается в абсолютном большинстве западноевропейских стран.

Что можно сделать для изменения ситуации в Латвии? Надо уменьшить размер допустимых предвыборных расходов, объем разрешенной политической рекламы, а также ужесточить санкции (вплоть до уголовных) за нарушения. Хорошей, хоть и непопулярной мерой является введение государственного финансирования партий — вкупе с ограничениями на пожертвования со стороны частных лиц это снизит зависимость политиков от спонсоров.

Основной нерешенной проблемой является мониторинг и наказание за скрытую рекламу. Похоже, ни Бюро по борьбе и предотвращению коррупции, ни Национальный совет по радио и телевидению в этом году борьбу со скрытой рекламой своим приоритетом не сделали.

Посмотрим на их действия после выборов, однако уже сейчас можно сказать: внезапное появление в СМИ добрых интервью и сладких семейных фотографий доселе неизвестных широкой публике лиц на результатах выборов скажется — если не в виде распределения мест между партиями, то в виде получения мандатов конкретными политиками.

Предложение политической рекламы не было бы столь щедрым, не будь на нее такого спроса. Пусть она латвийскому избирателю ничуть не нужна, но, похоже, очень желанна. До сих пор, например, не было исков подписчиков к издателям прессы с жалобой на получение предвыборного листка вместо полноценной газеты. Так что помимо ограничений на агитацию необходимо качественное преподавание основ политологии уже со школьной скамьи. Иначе мы обречены на то, что честные глаза политиков, столь знакомые по телевизионным роликам, будут глядеть на нас сквозь каждую строчку принимаемых законов. И далеко не факт, что этот снисходительный взгляд после выборов нам понравится.

Алексей Димитров — советник фракции «Зеленые»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «Зеленые»/ЕСА, а также с мнением «Телеграфа».

Новый вождь Улманис или новый президент Чаксте

Алексей ДИМИТРОВ — Mon, 20 Sep 2010 07:00:00 +0300

Альтернатива этих выборов: честно воплощать в жизнь конституционные ценности или же искать спасителя нации.

В течение последних недель на сайте politika.lv политолог Ивар Иябс вспоминал о деятельности уходящего Сейма за «отчетные» четыре года. Вывод грустный — Латвия начала покидать орбиту западноевропейской политической культуры и может на нее не вернуться.

Примеры — вертикаль власти вместо разделения властей, предвыборное промывание мозгов вместо честной конкуренции, теории «заговора западных империалистов» вместо ответственности правящих партий за свои обязательства, политизация бизнеса и использование общественных ресурсов вместо свободной экономической инициативы, авторитарный популизм вместо социально ответственной политики.

Упомянутые Иябсом «маленький кремль» и «маленькая лубянка» (зачастую прикрываемые национальными лозунгами) в головах латвийской политической элиты — действительно серьезная проблема. Однако возникла ли она за последние четыре года? Или просто ресурсов для дележа до поры до времени хватало на всех (учитывая подогретый кредитами экономический рост и отстраненность этнических меньшинств от политики), поэтому ее можно было не замечать?

Теоретически после восстановления независимости мы вернулись к проекту Латвии 1918—1934 годов, ценности которого зафиксированы в Сатверсме. Но не зря сначала предлагалось конституцию разработать заново. Ведь политической элите, да и, что греха таить, большинству избирателей нравился проект Латвии 1934—1940-х: стабильной, зажиточной, руководимой всенародно любимым вождем, который возьмет на себя ответственность за все. И — латышской. Не случайно в области этнополитики сразу был отброшен опыт демократической республики с тремя языками в Сейме, свободой выбора языка в публичном образовании, языками меньшинств в самоуправлениях и судах.

Брожение призрака Улманиса по Латвии именно нелатыши почувствовали в первую очередь. Ярко это проявилось и в реформе образования — не зря Министерство образования не обсуждало решение до его принятия, а организовывало «разъяснение» пользы нового законодательства неразумным родителям. Зачем? Коллективный отец нации все решил к вящему удовольствию всех граждан.

Во время кризиса стало понятно, что благости коллективного отца на всех не хватит, а число нелатышей среди избирателей все время растет, и они требуют равного внимания к своим проблемам. Придется решать, насколько мы готовы честно воплощать в жизнь конституционные ценности, или же оставим их бумаге и будем искать спасителя нации, готового обеспечить всем все, пусть даже придется отказаться от толики свободы. Второй подход очень привлекателен, что демонстрируют не только особенности российской политики, но и результаты выборов в других странах Восточной Европы.

Стоит, однако, помнить, что всем все вряд ли достанется, а вот в поглощении свободы граждан государство неизменно оказывается довольно прожорливым зверем. С «демократами» тоже не все гладко: кто даст гарантии, что ресурсов хватит всем? Призывов к честной политике и боязни восточной переориентации в предвыборных дискуссиях достаточно, но о равенстве, увы, ничего.

Кризис дал шанс латвийскому избирателю заново решить, каким должно быть государство. Вряд ли этот шанс будет использован прямо сейчас, на октябрьских выборах. Однако сытой стабильности, когда желание менять существующий порядок не возникает, пока не видно. Поэтому возможность какое-то время сохранится. Надо суметь не упустить ее — следующего раза придется ждать очень долго.

Алексей Димитров — советник фракции «Зеленые»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «Зеленые»/ЕСА, а также с мнением «Телеграфа».

Отцы и дети

Алексей ДИМИТРОВ — Tue, 14 Sep 2010 14:00:00 +0300

Родителей не выбирают — в отличие от отношения к налогам.

Страна обсуждает слезы Шлесерса. Искренние или нет, они заставили задуматься над тем, что есть политик в современной Латвии. Только ли жаждущий дорваться до кормушки потенциальный казнокрад или же человек, право имеющий на эмоции и сокрытие семейных тайн? Одновременно встает вопрос о роли журналиста — должен ли он быть бесстрастным политкиллером на службе обществу или гуманистом, трижды подумавшим перед ревизией скелетов в шкафу?

В нормальной демократической системе политик должен бояться журналиста. Бояться и уважать. Потому что журналист, если он действительно независим, действует не от своего имени, а представляет все общество. Общество, в свою очередь, должно через средства массовой информации получить весь негатив о народных избранниках — репортажи о добрых делах и так станут известными всем и вся в рамках предвыборной кампании. Так что пресса выступает в роли ревизора, которому дозволено многое. Разрешено давать шокирующую информацию, разрешено прибегать к преувеличениям, провокациям, когда речь идет об оценке каких-либо фактов. Главное — не врать и действовать во благо общества.

Политик же, сделав выбор в пользу такой карьеры, сам подвергает себя пристальному вниманию со стороны прессы. Конечно, он тоже человек, и свободу слова можно ограничить, если даже правдивая информация затрагивает честь и достоинство или право на частную жизнь. Однако в данном случае возможности защиты от СМИ крайне сужены.

Указанные принципы Европейский суд по правам человека неоднократно подтверждал на практике. Например, он признал право австрийского журналиста назвать лидера партии идиотом, если есть основание для такого мнения. Так что слово «Мюнхгаузен» вполне можно адресовать кандидату в премьеры, если это подкрепляется не одной страницей изложения фактов.

Что касается права на частную жизнь, здесь политику тоже особенно не разгуляться. Когда финская газета опубликовала статью о том, что муж депутата избил полицейского в ресторане, упоминание самого депутата суд счел вполне уместным: брак в мешке не утаишь, да и репортажи об этом инциденте появились еще до статьи. Однако тот же Страсбургский суд счел, что можно оштрафовать австрийскую газету за публикацию слухов о трещащем по швам браке австрийского президента. Причина — такая информация не имеет значения для публичной дискуссии о делах общественной важности, а просто служит удовлетворению любопытства специфического круга читателей.

Последний вывод вполне можно применить к данным о семье Шлесерса. И ссылка на смену фамилии как свидетельство неискренности борьбы за семейные ценности выглядит не очень убедительно. Вот если бы была найдена причина исчезновения уголовного дела Роберта Лещинскиса из архивов, то это был бы повод для дискуссии.

За всем шумом по поводу тени отца Шлесерса как-то потерялась сама книга. Отцов не выбирают, а вот отношение к уплате налогов — вполне. Поэтому очень жаль, что самая ненужная обществу информация была опубликована первой, а вот вещи, которые действительно надо обсуждать, остались на втором плане. Все-таки перед выборами есть темы важнее отцов и детей.

Алексей Димитров — советник фракции «Зеленые»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «Зеленые»/ЕСА, а также с мнением «Телеграфа».

Библия для верующих и неверующих

Алексей ДИМИТРОВ — Wed, 08 Sep 2010 12:00:00 +0300

Латвийская норма об изучении Библии в школах, вероятно, не прошла бы Страсбургский суд.

На прошлой неделе Сейм отклонил предложение блока «За лучшую Латвию!» ввести обязательное изучение Библии и христианского вероучения, причем с первого по двенадцатый класс. Для нехристиан и атеистов предусматривалось послабление — они могли бы выбрать этику. Предвыборная инициатива должна была прекратить возмутительный либерализм, ведь сейчас все зависит от выбора ученика и его родителей: хочешь — изучай главу 22 Евангелия от Матфея, хочешь — категорический императив Канта, а хочешь — все вместе. Прекратить не получилось, но в ноябре предложение может вернуться в повестку дня.

Как ни парадоксально, в первую очередь поправки ударили бы по самим верующим — возможность выбрать этику (даже наряду с христианским вероучением) была бы закрыта. А на того, кто письменно отказался от изучения Библии, сразу ярлык: либо атеист, либо нехристь. Третьего не дано.

К счастью, Латвия не является страной воинствующей светскости. Во Франции сама идея преподавания основ религии в публичной школе вызвала бы возмущение (кроме Эльзаса и Мозеля, где свои законы). Но там традиции другие — например, священники и браки не регистрируют, для таинства нужна соответствующая бумага от чиновника.

У нас же, хотя церковь отделена от государства и государственной церкви (как в Скандинавских странах) нет, религия в публичной сфере присутствует — но только по желанию людей. Кстати, в официальный брак вступить в Латвии можно не только в церкви, но и в синагоге. Так что в стране, где столько конфессий, к вопросу религии стоит подходить осторожно и последовательно придерживаться среднего пути. Тем более, в 2005 году, согласно данным Eurobarometer, только 37% опрошенных латвийцев ответили, что верят в Бога. Мы ближе к неверующей Франции, чем к верующей Польше.

Европейский суд по правам человека не раз сталкивался с проблемой религии в школах. Например, норвежские родители-гуманисты жаловались, что в рамках предмета «христианство, религия и философия» основное внимание уделялось лютеранству (той самой государственной религии). Отказаться от изучения некоторых разделов этого предмета было можно, но обязательно указав причину.

Суд решил, что говорить больше о христианстве не зазорно, но цели сделать школьников лютеранами быть не должно. А требование обосновать отказ может привести к необходимости раскрыть свою веру, что недопустимо. Так что, постановил суд, Норвегия нарушила право родителей на образование детей в соответствии с собственными убеждениями. Вероятно, предлагаемая в Латвии модель в Страсбурге тоже была бы признана противозаконной.

В прошлом же году не прошел проверку судом итальянский закон об обязательном наличии распятия в общественных школах. Правда, правительство вердикт обжаловало, Большая палата может решить иначе. Однако даже такие «пассивные» символы конкретной религии вызывают ожесточенные споры, что уж говорить об обязательном изучении.

Знать Библию стоит даже неверующим — хотя бы как источник вдохновения для художников и писателей, как основной закон религии, которая стала одной из основ европейской идентичности (пусть даже в некоторых странах об этом стараются забыть). Однако можно ввести в школьное расписание отдельный предмет об основах мировых религий, он и поможет сделать осознанный выбор. А в преподавании христианского вероучения ничего менять не надо. Пусть остается за государственный счет, но сугубо по желанию ученика или его родителей.

* Алексей Димитров — советник фракции «Зеленые»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «Зеленые»/ЕСА, а также с мнением «Телеграфа».

Гугломобиль и Грутупс

Алексей ДИМИТРОВ — Tue, 31 Aug 2010 14:00:00 +0300

«Я пригласила вас, дамы и господа, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие: к нам едет гугломобиль».

Наверное, именно так директор Государственной инспекции данных начала планерку на прошлой неделе. 23 августа компания Google Inc. уведомила латвийские власти, что собирается произвести панорамную фотосъемку, чтобы пользователи услуги Street View могли в Интернете наслаждаться видами наших городов и весей. Инспекция пообещала проверить, соответствует ли такая съемка латвийским законам и европейским директивам.

Ситуация неоднозначна. С одной стороны, компания пользуется правом на распространение информации и фотографирует то, что происходит в публичном пространстве — теоретически любой из нас может своими глазами увидеть тот же дом, тот же автомобиль, того же человека. С другой стороны, у каждого есть право на защиту частной жизни. Одно дело — увидеть кого-то на улице с любовницей, совсем другое — сфотографировать это и выложить в Интернет. К тому же камера Street View расположена на штативе, который позволяет заглянуть и через забор, на частную территорию. Хотя компания при размещении панорам делает лица людей и номера автомобилей неразличимыми, а также принимает частные претензии, Государственная инспекция данных призвала Google Inc. информировать общество о времени и месте проведения съемок.

Европейские директивы предусматривают довольно жесткие стандарты защиты личных данных — в отличие от США. Поэтому отношение к Street View довольно настороженное. Государственные органы стран ЕС координируют свой подход к этой услуге и выдвигают определенные требования — например, улучшить качество ретуши на лицах людей или сократить до минимума срок хранения неотредактированных фотографий. Самым большим скандалом стало признание Google Inc., что во время фотографирования собирались данные о наличии беспроводных интернет-сетей, а также — неумышленно — о сайтах, которые люди через эти сети посещали. Латвийская инспекция уже заявила: нужны гарантии, что у нас в стране подобное не повторится.

В Латвии ситуация усугубляется тем, что право человека на разрешение или запрет использования своей фотографии нигде, кроме рекламы, впрямую не гарантируется. Не случайно на лекциях на тему «Закон в работе фотографа» больше всего споров как раз на эту тему. В случае иска латвийскому судье придется самому искать справедливый результат, взвешивая свободу слова и право на частную жизнь. Например, в конце сентября сенат Верховного суда будет рассматривать дело женщины, которую фотограф журнала Privātā Dzīve тайно снял выходящей из роддома. Латвии не помешало бы взять пример с Германии. Там, согласно законодательству об авторских правах, фотографию физического лица можно публично распространять только с его согласия. Конечно, имеются и исключения — если фото распространяется в интересах общества (например, на нем изображен пьяный политик за рулем) или человек попал в кадр как часть общего пейзажа.

В мае известный адвокат Грутупс опубликовал книгу «Маньяк» об убийце и насильнике Рогалеве. В свое время дело Рогалева рассматривали в закрытом процессе, однако адвокат ничтоже сумняшеся напечатал в книге фотографии жертв с их настоящими именами. Хотя юридическая этика должна была заставить подумать о чувствах и самих людей, и их близких — некоторые из них еще живы. Государственной инспекции данных стоило бы проверить, не нарушил ли адвокат закон. Гугломобиль-то уедет, а вот Грутупс останется.

Алексей Димитров — советник фракции «Зеленые»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «Зеленые»/ЕСА, а также с мнением «Телеграфа».

Косово: суд над декларацией

Алексей ДИМИТРОВ — Wed, 25 Aug 2010 17:00:00 +0300

Латвия впервые участвовала в процессе в Международном суде. Латвия к процессу не подготовилась.

Принятое месяц назад консультативное заключение Международного суда по Декларации независимости Косово постепенно становится частью истории, обрастая интерпретациями, комментариями, негодованием и одобрением. Весьма интересно наблюдать за этим процессом, тем более что заключение по своей юридической ценности является явно проходным.

Международный суд в Гааге является главным судебным органом ООН. В отличие от Международного уголовного суда или Международного трибунала по бывшей Югославии, которые находятся в том же городе, Международный суд не судит конкретных людей, а разбирает споры между государствами. Помимо этого, иногда он консультирует другие органы ООН в вопросах международного права. Именно это произошло в деле по Косово — Генеральная Ассамблея ООН по просьбе Сербии решила спросить, не противоречит ли международным законам Декларация независимости.

Каков вопрос — таков ответ. В рамках процесса у суда была прекрасная возможность высказать свое мнение по многим существенным вопросам, но он сознательно (и совершенно зря) от этого отказался. Заявил лишь, что ничто в международном праве не запрещает группе людей взять и написать Декларацию независимости. Является ли Косово теперь государством, правомерно ли признание независимости другими странами — все эти вопросы, увы, остались без ответа, поскольку впрямую не были заданы.

Самым сложным в деле оказалось выяснить, не противоречила ли декларация резолюции Совета Безопасности ООН. Ведь именно в соответствии с этой резолюцией прошли выборы временного парламента — Ассамблеи Косово, однако вопрос независимости в компетенцию ассамблеи не входил. Оказалось, впрочем, что декларацию нельзя приписывать ассамблее — ее приняли депутаты в качестве частных лиц, представляющих народ.

Суд не нашел превышения полномочий — просто избранные в рамках одной правовой системы депутаты решили создать другую систему, произошла некая «революция сверху». Здесь напрашиваются параллели с Верховным Советом Латвии в 1990 году: хотя депутаты были избраны согласно советским законам, большинство решило восстановить прежнюю Латвийскую Республику, а народ это решение поддержал.

Итак, по существу заключение Международного суда ни одной из сторон в косовском деле не помогло. Отсутствие противоречия с международным правом не означает, что снимается вопрос о соответствии декларации конституции Сербии. Пять государств ЕС, которые до сих пор не признавали независимость Косово (Греция, Испания, Кипр, Румыния, Словакия), также не намерены менять позицию.

Латвия впервые участвовала в процессе в Международном суде. Такое участие в целом позитивно — на международной арене стоит использовать разные возможности для выражения своей позиции. К сожалению, уровень исполнения, оставляет желать лучшего: всего две страницы текста, аргументы без ссылок…

Даже Эстония подготовилась серьезно, послав документ на пятнадцати листах, что уж говорить о грандах мировой политики. При этом, кажется, латвийское Министерство иностранных дел весьма широко трактует право на самоопределение, выступая в поддержку Косово. Посмотрим, сохранится ли такая интерпретация в будущем — ведь не только косовары ссылаются на это право в надежде на независимость.

Алексей Димитров — советник фракции «Зеленые»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «Зеленые»/ЕСА, а также с мнением «Телеграфа».

«Второстепенные вопросы»

Алексей ДИМИТРОВ — Tue, 17 Aug 2010 17:00:00 +0300

Такое впечатление возникает при изучении «евросоюзовских» разделов партийных программ.

На сайте Центральной избирательной комиссии опубликованы программы партий, участвующих в выборах в Сейм. Все привычно: посулов много, иногда выполнимых, иногда — нет. Особенно умиляют данные одной строкой обещания снизить налоги и повысить пенсии и пособия.

Фактических ошибок тоже хватает — например, одна партия предлагает в полном объеме ратифицировать Европейскую хартию о правах человека, коей в природе не существует. Видимо, в предвыборной спешке и жаре уточнять название и суть документа скучно — для латвийского избирателя и так сойдет.

Увы, в кратких программах места «европейским» вопросам практически не нашлось. Из какой-то конкретики можно выделить обсуждение введения в Латвии евро, а также призывы к выделению равных субсидий латвийским крестьянам (сейчас крестьяне из «старых» государств ЕС получают больше). В остальном Евросоюз часто предстает неким монстром извне, который все время придумывает, как бы навредить национальным интересам нашей страны. В общем, чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй — и зачем, спрашивается, вступали.

Между тем свои интересы лучше всего отстаивать еще на том этапе, когда документ находится в процессе обсуждения — после принятия суетиться уже поздно. И тут у национального парламента есть довольно широкие возможности — при условии, конечно, что он контролирует действия правительства.

Во-первых, после публикации любого законопроекта у национальных парламентов есть восемь недель, чтобы выразить свою позицию по ним — до истечения этого срока акт утвердить нельзя. Сейм вправе возразить, если считает, что соответствующее решение лучше принимать на национальном уровне, а не на уровне ЕС. Если таких возражений наберется много (от четверти до половины национальных парламентов, в зависимости от процедуры), законопроект надо оценивать заново.

Во-вторых, Комиссия Сейма по европейским делам утверждает латвийскую позицию по вопросам, обсуждаемым в Совете ЕС — основном законодательном органе Евросоюза. Например, если совет планирует утвердить директиву в области сельского хозяйства, в Брюссель едет министр земледелия, а правительство дает ему инструкцию: что говорить и как голосовать. Но эту инструкцию должны еще утвердить представители народа — депутаты Сейма.

Учитывая, что регламенты, директивы и решения ЕС обязательны для исполнения, национальную позицию следовало бы утверждать на пленарном заседании Сейма — в таком же порядке, как принимаются латвийские законы. Но переговоры часто продолжаются до последнего момента, поэтому право утверждения национальной позиции делегировано Комиссии по европейским делам.

Следующий Сейм вполне мог бы обеспечить публичность заседаний этой комиссии — например, ввести прямую фото— и видеотрансляцию с ее заседаний, а также публикацию протоколов. Мы вправе знать, какая у той или иной партии позиция не только по внутренним, но и по «европейским» вопросам.

Алексей Димитров — советник фракции «Зеленые»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «Зеленые»/ЕСА, а также с мнением Телеграфа.

Рижское. Шампанское?

Алексей ДИМИТРОВ — Tue, 10 Aug 2010 17:00:00 +0300

Использование «географических» названий продукции может и облегчить, и осложнить жизнь производителям

Несколько дней назад Европейская комиссия завершила переговоры с Грузией о защите географических указаний. Через некоторое время, когда соглашение вступит в силу, с прилавков латвийских магазинов может исчезнуть балканское вино с гордыми названиями «Хванчкара», «Киндзмараули», «Мукузани»... Эти наименования, а также пятнадцать других смогут использовать лишь грузинские виноделы. В теории потребителям больше не придется выяснять, действительно ли в Грузии произведена конкретная бутылка «Саперави».

Географическое указание — это что-то вроде коллективного товарного знака. В отличие от товарного знака оно не принадлежит одному производителю — им могут пользоваться несколько компаний из одной местности. Например, разные заводы из шести зон во французском регионе Коньяк при соблюдении определенных условий могут называть свой продукт коньяком, но в Париже коньяк уже не произведешь. Географическое указание связано с конкретным местом или регионом производства, которые определяют особые свойства и репутацию товара.

Любое государство может защищать географические указания на своей территории. На международном уровне это делать сложнее — нужны специальные документы. В Европейском союзе защищены вина, спиртные напитки, а также некоторые другие продовольственные и сельскохозяйственные товары (например, сыр). При этом название не обязательно должно содержать прямую ссылку на географическое место. Хотя слово «фета» само никак не связано с Грецией, это традиционное название именно греческого сыра из определенных регионов, поэтому зарегистрировано в качестве защищенного наименования происхождения товара.

Если, допустим, латвийские сыровары смогут доказать, что Янов сыр типичен только для нашей страны или ее частей, то в Латвии можно подать документы на регистрацию. После утверждения внутри страны дело пересылается в Еврокомиссию, та принимает окончательное решение. Пока что латвийские производители не просили защитить их интересы, а вот в Литве прецеденты уже есть. Так, в конце июля подана заявка на регистрацию медового алкогольного напитка «Стаклишкес» из одноименного городка.

Внутри ЕС регистрация централизована, что облегчает задачу: в случае ошибки Еврокомиссии заинтересованное государство может оспорить ее выводы в суде. На мировом уровне система сотрудничества только начинает складываться — в рамках Всемирной торговой организации или в соответствии с договорами, подобными соглашению ЕС — Грузия. Больше всего споров вокруг того, как отличить географическое указание от родовых указаний. Родовые указания регистрировать нельзя, поскольку продукция с таким наименованием производится везде — например, российский или голландский сыр. Кстати, этот аргумент в Суде ЕС использовали Германия и Дания, оспаривая закрепление за Грецией наименования «фета». Суд эти возражения отверг, ссылаясь на особые природные факторы, типичные для регионов производства этого сыра.

В Латвии в этой связи могли бы возникнуть проблемы с товарным знаком Rīgas šampanietis. В Еврокомиссии обеспокоены, что это — просто прямой перевод слова champagne, которое закреплено за французскими производителями из соответствующего региона. Время покажет, захочет и сможет ли латвийское правительство защитить интересы производителя «Рижского шампанского» и доказать, что на латышском языке это словосочетание уже стало родовым (и почти родным) указанием.

Алексей Димитров — советник фракции «Зеленые»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «Зеленые»/ЕСА, а также с мнением «Телеграфа».

История с демографией

Алексей ДИМИТРОВ — Tue, 03 Aug 2010 07:00:00 +0300

На днях агентство Eurostat опубликовало сравнительную таблицу демографических данных по странам ЕС на 2009 год. Увы, Латвия занимает одно из последних мест в различных номинациях.

По рождаемости все не так уж плохо. С 9,6 родившимися на 1000 жителей мы опережаем Германию, Австрию, Португалию и Италию и не так уж далеки от среднеевропейского показателя (10,7). В лидерах здесь Ирландия с 16,8 появившимися на свет на 1000 жителей. Со смертностью дела обстоят гораздо хуже. Больше умирают только в Болгарии, а наш показатель (13,3 умерших на 1000 жителей) гораздо выше среднего (9,7). Ирландцы и здесь на первом месте (6,6 смертей), что выводит их в лидеры по естественному приросту населения в Европе, причем с большим отрывом от Кипра, Франции и Люксембурга. Мы же делим с Болгарией последнее место.

Однако больше половины прироста населения в Европе дает миграция. Здесь Ирландия, как ни парадоксально, занимает последнее место, поскольку убыль за счет миграции составила 9 человек на 1000. Видимо, многие иностранцы решили в период кризиса попытать счастья в другой стране. Латвия по этому показателю выглядит не так ужасно (-2,1 на 1000), хотя и входит в группу стран, откуда больше уезжают, чем приезжают (вместе с Ирландией, Литвой, Кипром, Мальтой, Болгарией, Германией и Румынией). Не стоит, правда, забывать, что официальные показатели здесь могут серьезно расходиться с реальными, поскольку люди зачастую не сообщают в Регистр жителей об отъезде за границу. Будь все данные точно подсчитаны, мы, возможно, могли бы побороться с Литвой за первенство по относительной убыли населения. А так — непочетное второе место с убылью 5,7 на 1000.

При всем этом на фоне предыдущих лет 2009-й не стал трагичным. Да, рождаемость снизилась по сравнению с годами экономического роста, однако в 1995—2005 годах была еще ниже. Конечно, сказалась нестабильность в вопросе «мамочкиных зарплат», которые с 2005-го серьезно стимулировали решение завести ребенка. Однако такие зарплаты довольно дорого обходятся системе соцобеспечения — не случайно даже в богатой Германии они появились лишь в 2007 году. Да и в долгосрочной перспективе одними «мамочкиными зарплатами» проблему не решить. Возможно, стоило бы переходить на более скромную, но более длительную систему поддержки родителей — например, серьезные налоговые льготы. Они же могут решить проблему «фальшивой» занятости будущей мамы перед планируемым рождением ребенка.

Смертность после восстановления независимости была ниже только в 1990 и 1991 годах, да и то ненамного. Однако европейская статистика показывает, что пространство для улучшений есть, да и продолжительность жизни в Латвии довольно низка. Стоило бы изучить, насколько на смертность влияет нежелание обращаться к врачу из-за отсутствия медицинской страховки, способной покрыть взнос пациента.

Наконец, эмиграция. Конечно, еще нескоро латвийские зарплаты будут конкурировать с британскими или ирландскими. Но часто и расходы за границей настолько велики, что выигрыш от отъезда перестает быть очевидным. Люди едут не только за деньгами, но и за надежной и стабильной системой соцобеспечения, и за будущим для своих детей. И пока латвийское государство существует само по себе, а жители — сами по себе, пока никто не верит, что задача государства — сделать более комфортной жизнь его обитателей, отток населения будет продолжаться. И «мамочкины зарплаты» с медицинскими страховками лишь поспособствуют прибытию молодой и здоровой рабочей силы в Западную Европу.

Приют иммигрантов, свободный ЕС

Алексей ДИМИТРОВ — Tue, 27 Jul 2010 15:00:00 +0300

Латвии в ЕС придется выступать за достаточно большую свободу миграции

В 1950 годы, когда Евросоюз только создавался, подход к иммиграции извне был очень простым: приедут рабочие из Турции или Марокко (естественно, без семей), пару лет поработают, высылая денежные переводы домой, да и уедут восвояси.

Однако мигранты особенно не рвались обратно, а пытались закрепиться в благополучной Европе, соглашались на меньшую зарплату и выписывали своих домочадцев. В 1970-х многие государства серьезно ограничили иммиграцию, однако сети нелегального ввоза работали эффективно, а европейцы уже не горели желанием делать грязную работу и рожать много детей. Стало понятно: без иммиграции не прожить, надо только научиться ее регулировать.

До 1990 годов вопросы въезда иностранцев решались на уровне государств. Однако традиционные границы с жестким паспортным контролем стали исчезать, так что человек вполне мог получить вид на жительство в Германии, а после этого перебраться на нелегальную работу во Франции.

Таким образом, иммиграция стала общеевропейской проблемой, и государства решили передать органам ЕС право ее регулировать. В 2001 году Еврокомиссия предложила проект директивы о въезде и проживании иностранцев в связи с занятостью. Однако в Совете ЕС правительства не смогли договориться — слишком большими были различия между странами.

После этого было решено рубить хвост по частям. В итоге сейчас директивами регулируется временное проживание на территории ЕС студентов и учащихся, ученых и высококвалифицированных рабочих, а также жертв нелегальной транспортировки людей. Две недели назад Еврокомиссия предложила директивы о въезде сезонных рабочих и тех, кого переводят в страны ЕС внутри международных компаний.

Также Евросоюз устанавливает, кто из членов семьи может присоединиться к закрепившемуся здесь иностранцу. Наконец, регулируется перемещение по территории ЕС иностранцев, которые являются членами семей граждан ЕС. Все остальные правила (например, получение вида на жительство, если это не связано с семейным положением или занятостью) устанавливают отдельные государства-члены.

В результате в вопросах миграции получается довольно сложная смесь из европейских и национальных правил, причем последние чрезвычайно разные. Еврокомиссия обещает в 2013 году свести все директивы в один документ, но это только полдела. Все равно после пяти лет проживания в любом государстве иностранец может претендовать на специальный статус долгосрочного жителя ЕС, вместе с которым получает право переезжать в другую страну.

Возникает соблазн: если не можешь напрямую приехать в Нидерланды, сначала закрепись на пять лет где-нибудь в Польше, а уже после этого направляйся в страну тюльпанов. По всей видимости, в ближайшие годы Евросоюз придет к необходимости создания единых правил иммиграции, чтобы ввести общие стандарты.

В случае работы над такими едиными нормами Латвии придется выступать за достаточно большую свободу миграции (или, по крайней мере, за разрешение отдельным государствам применять более либеральный подход). Хотя сейчас уровень безработицы очень высок, для экономического роста понадобится рабочая сила, и, судя по всему, местных ресурсов не хватит.

Не факт, что у всех безработных будет нужная квалификация, желание работать за предлагаемую зарплату и отсутствие возможности уехать в Великобританию. При этом из-за демографической ситуации нам придется соревноваться за иммигрантов с остальной Европой, а по уровню зарплат мы явно проигрываем. Так что спасение — в гибких миграционных законах.

* Алексей Димитров — советник фракции «Зеленые»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «Зеленые»/ЕСА, а также с мнением «Телеграфа».

Спасти рядового вкладчика

Алексей ДИМИТРОВ — Tue, 20 Jul 2010 14:00:00 +0300

Еще не забылось, каким потрясением стало для Латвии банкротство Banka Baltija. Множество людей поучаствовали в аттракционе неслыханной щедрости, желая получить огромные проценты по вкладам, а в результате остались практически ни с чем.

Сейчас такая ситуация была бы невозможна. С 2002 года действует Закон о гарантии вкладов. Он устанавливает, что в случае банкротства банка в течение 20 рабочих дней вкладчик получает утраченную сумму, но не более 50 тысяч евро. Деньги выплачиваются из специального фонда, куда зачисляются взносы финансовых учреждений.

Схема защиты вкладов — отнюдь не наше изобретение. Еще в 1994-м, за четыре года до принятия латвийского закона, была утверждена соответствующая директива ЕС. Совсем недавно, в марте 2009-го, в нее внесли поправки, увеличив сумму гарантированного возмещения с 20 до 50 тысяч евро. Латвия приняла на себя повышенные обязательства чуть раньше, введя дополнительные гарантии уже в октябре 2008 года — явно предчувствуя, что подобные меры скоро могут пригодиться.

На прошлой неделе Еврокомиссия предложила новый пакет мер по повышению доверия к финансовым учреждениям. Он включает в себя консультации о единой политике по защите держателей страховых полисов (сейчас только 12 государств, включая Латвию, обеспечивают такую защиту), а также поправки к директивам о защите инвесторов и вкладчиков. Для последних предлагается повысить максимальную сумму возмещения до 100 тысяч евро (правда, предварительная договоренность о таком повышении до конца 2010 года есть в уже существующей директиве), а также уменьшить срок выплаты компенсаций до семи дней.

Казалось бы, все очень хорошо. Новые меры успокоят вкладчиков, те при нехороших слухах не побегут переводить свои деньги в другие банки (что, в частности, негативно повлияло на судьбу Parex banka). По данным статистики, при новой системе в Европейском союзе будет гарантировано 90—95% депозитов (сейчас 80%), что должно уменьшить возможность панику. Однако вопросы остаются.

По латвийскому Закону о гарантии вкладов компенсации впервые выплачены в этом году — вкладчикам VEF banka, у которого в мае была аннулирована лицензия. В деле Parex banka этот механизм применен не был. Причина: по гарантии полагалось бы выплатить 660 миллионов латов, тогда как в специальном фонде было накоплено около 82 миллионов. Разницу пришлось бы покрыть из госбюджета. Вместо этого правительство решило спасать банк, что для государства пока обошлось в большую сумму, около миллиарда — вливания в капитал, заем, гарантии… Через какое-то время эти деньги (или часть их), видимо, удастся вернуть. Однако в краткосрочной перспективе в бюджете недосчитались денег для различных социальных программ. В результате латвийские налогоплательщики спасли вклады и свыше 50 тысяч евро — остальные и так не были под угрозой. Вот такая ирония — правое правительство решило осуществить левую идею национализации (хотя существовала возможность дать Parex banka спокойно обанкротиться), а она ударила прежде всего по наименее защищенным слоям общества.

Финансовый кризис показал: государства с неохотой выплачивают компенсации вкладчикам, предпочитая тратить деньги на спасение частного бизнеса. Иногда это оправданно, иногда — не очень. Хочется надеяться, что после увеличения потолка компенсаций станет меньше желания реанимировать нежизнеспособный бизнес, и банки-банкроты будут спокойно отпущены с миром. А у Еврокомиссии, в свою очередь, появится повод более строго подходить к разрешениям на государственную помощь бизнесу и давать добро только в исключительных случаях. Спасение миллионеров к таковым явно не относится.

Граждане европейцы

Алексей ДИМИТРОВ — Tue, 13 Jul 2010 15:00:00 +0300

Латвийская процедура натурализации себя исчерпала. Необходимо искать новые решения.

В 2008 году 696 000 человек приобрели гражданство какого-либо государства ЕС. Различными путями: кто-то натурализовался, кто-то стал гражданином посредством семейных связей… Больше всего новых граждан получили Франция, Великобритания и Германия, а основными странами-«поставщиками» оказались Марокко, Турция, Эквадор, Алжир и Ирак.

Натурализация в стране ЕС имеет дополнительный бонус — гражданство Евросоюза. Отдельно его получить нельзя: оно «привязано» к гражданству государств-членов (поэтому, например, неграждане Латвии не являются гражданами ЕС). Гражданину ЕС гарантируется право свободно перемещаться по Евросоюзу, проживать и работать в любой стране (с некоторыми ограничениями), участвовать в выборах муниципалитетов и Европарламента на всей территории ЕС, а также получать дипломатическую и консульскую защиту за границей от любого государства ЕС, если представительство его страны недоступно.

Некоторые государства обеспечивают такими же правами не только граждан ЕС. Например, Великобритания наделила правом участвовать в выборах Европарламента жителей Гибралтара (своей бывшей колонии), которые юридически не являются подданными Соединенного королевства, а следовательно — и гражданами ЕС. Испания (считающая Гибралтар своей исторической территорией) даже пожаловалась на это в Суд ЕС, на что получила ответ — государство может гарантировать равные права и другим категориям жителей, имеющим с ним тесную связь (таким образом, и Латвия могла бы дать возможность негражданам участвовать в выборах Европарламента). Но это — добрая воля государств, тогда как обеспечение равноправия для граждан ЕС является их обязанностью, за неисполнение которой грозит судебный процесс.

В последние годы и жители с другим статусом приобретают новые возможности. Например, иностранцы — члены семей граждан ЕС, а также те, кто прожил на территории Евросоюза больше пяти лет, могут перемещаться по ЕС, работать за границей. Однако пока это только отдельные инициативы. Поэтому многие неправительственные организации предлагают «отвязать» гражданство ЕС от гражданства государств ЕС и «привязать» к постоянному проживанию на территории Евросоюза. Такое предложение вряд ли будет принято в ближайшие годы, но, безусловно, будет предметом обсуждения.

Пока присвоение гражданства находится в исключительной компетенции государств, и сам ЕС на ситуацию влиять не может. В итоге получается, что одинаковый набор прав люди в разных странах получают по-разному. Где-то надо прожить 10 лет до натурализации, где-то хватает трех; где-то сдают языковые экзамены и историю, а где-то никакие экзамены не предусмотрены (например, в Бельгии). В общем, разброд и шатание.

Латвийское гражданство посредством натурализации в 2009 году приобрели 2080 человек. Это наименьший показатель с 1995-го, в котором натурализация только началась. По сравнению с пиком 2005 года число новых граждан снизилось почти в 10 раз. И это при том, что до сих пор более 15% жителей страны остаются негражданами.

Да и в масштабах Европы Латвия выглядит консервативной страной — число получивших гражданство по отношению к числу постоянно проживающих иностранцев и лиц без гражданства в 2008 году было в два раза меньше среднеевропейского показателя. То есть — неграждан у нас много, а натурализующихся мало. Очевидно, что в существующем виде латвийская процедура приобретения гражданства себя исчерпала, поэтому необходимо искать новые решения. Может, стоит последовать бельгийскому примеру натурализации без экзаменов? Да и в будущем, учитывая прогнозируемую борьбу за рабочую силу, либеральный Закон о гражданстве мог бы стать преимуществом Латвии.

* Алексей Димитров — советник фракции «Зеленые»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «Зеленые»/ЕСА, а также с мнением «Телеграфа».

Поиски правды в Люксембурге — в суде ЕС

Алексей ДИМИТРОВ — Tue, 06 Jul 2010 14:00:00 +0300

Суд ЕС далек от народа. Не географически — Люксембург находится в самом центре Западной Европы, а в том смысле, что обычный человек подать туда иск практически не может. Исключение — редкие случаи, когда какие-то его права нарушает непосредственно орган ЕС (например, без причины вносит его имя в список террористов).

Если же законы Евросоюза нарушает государство, «засудить» его нельзя — это могут сделать только другие государства или органы ЕС (чаще всего — Еврокомиссия). В этом отличие от Европейского суда по правам человека — туда любой может сам обратиться с жалобой.

Что же делать, если законы ЕС нарушаются? Можно обратиться в Еврокомиссию и надеяться, что она призовет государство к ответу. Но есть и более действенный способ. Если в Латвии существует спор, связанный с европейскими актами, суд может (а Верховный суд и обязан) попросить у Евросуда так называемое преюдициальное решение.

Другими словами, национальный суд задает вопрос, как правильно толковать законы ЕС, а потом использует ответ европейских судей, чтобы без ошибок рассмотреть дело уже на национальном уровне. Эта процедура создана, чтобы один и тот же европейский акт в разных странах не применялся по-разному. Именно дела такой категории составляют большинство дел в Люксембурге.

Суды нашей страны пока редко используют эту возможность — не так часты процессы, где стороны ссылаются на акты ЕС. А там, где ссылаются, либо акты настолько ясны, что вопросов не возникает, либо на похожие вопросы Европейский суд уже отвечал раньше. Но иногда латышский язык в Люксембурге все-таки звучит. Например, не так давно европейские судьи рассматривали дело Даносе из Латвии.

Есть у Евросоюза директива о защите беременных или недавно рожавших женщин на рабочем месте. Эта директива запрещает (за некоторыми исключениями) увольнять беременных женщин — работников. Такой запрет был введен и в латвийский Закон о труде. Однако Дите Даносе не повезло — в период беременности она была не простым работником, а членом правления общества с ограниченной ответственностью.

Положение члена правления регулирует не Закон о труде, а Коммерческий закон, и там запрета на увольнение беременных нет. Когда требование женщины о восстановлении в должности дошло до Сената Верховного суда, тот решил задать вопрос Евросуду — считать ли члена правления «работником» в понимании директивы. Ответ ожидается до конца года.

Скорее всего Евросуд укажет: надо смотреть не на то, как называется должность, а на то, что человек в реальности делает, и это нужно проверять в конкретном случае на национальном уровне. Если же он постановит, что запрет увольнения относится ко всем членам правления, то Латвии придется не только вносить поправки в Коммерческий закон, но и вместо работодателя возмещать ущерб Дите Даносе. Ведь работодатель (если он сам не является органом государства) добросовестно руководствуется существующим Коммерческим законом, не зная о том, что директива предписывала изменить его и защитить беременных.

Минусом системы преюдициальных решений является продолжительность рассмотрения дел. Уже больше года Сенат не может окончить рассмотрение дела Даносе, ожидая ответа из Люксембурга. Однако даже запоздалый, но правильный ответ куда лучше возможной ошибки наших судей, которые зачастую имеют мало опыта в применении европейских законов. Так что эпистолярный жанр в латвийских судах будет развиваться.

* Алексей Димитров — советник фракции «Зеленые»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «Зеленые»/ЕСА, а также с мнением «Телеграфа».

Судный день

Алексей ДИМИТРОВ — Tue, 29 Jun 2010 18:00:00 +0300

Каждый месяц Европейская комиссия проводит специальную встречу, которую правительства стран ЕС ожидают с некоторым беспокойством. На этой встрече комиссары вооружаются кнутом и решают, какие государства наказать за несоблюдение законов.

Как правило, такое несоблюдение связано с задержкой внедрения директив. Дело в том, что регламенты (которые иногда неправильно называются регулами) являются документами прямого действия. Если в регламенте написано, что авиапассажирам полагается компенсация за отмену рейса, то это правило сразу становится обязательным для авиакомпаний вне зависимости от позиции государств.

А вот директивы, чтобы они стали обязательными для частного лица, еще надо внедрить — соответствующим образом изменить национальные законы. В каждой директиве написано, в какой срок это нужно сделать. Однако государства очень часто опаздывают или внедряют директиву неправильно, поэтому Еврокомиссии приходится внимательно следить за этим.

Обычно все начинается с неформальных предупреждений — мол, есть проблемы с таким-то вопросом. Если государство не предпринимает никаких действий или считает, что поступает правильно, Еврокомиссия официально посылает формальное извещение — запрашивает информацию по делу. В установленный период (обычно это два месяца) правительство дает ответ.

Если Еврокомиссия видит признаки нарушения, то посылает второе письмо — обоснованное мнение. У государства есть срок (как правило, еще два месяца) чтобы дать ответ о раскаянии и возвращении на путь истинный. Если это не происходит, Еврокомиссия вправе обратиться в Суд ЕС, чтобы тот дал авторитетное заключение, есть ли нарушение. В 90% случаев, правда, все решается до суда.

Для нарушителей предусмотрены и финансовые санкции. Если дело доходит до суда, Еврокомиссия может предложить судьям наложить на государство штраф (единовременный, который может исчисляться сотнями тысяч евро, плюс, возможно, десятки тысяч за день просрочки). Пока количество дел, в которых применялись такие санкции, не очень велико, но, несомненно, будет расти.

Латвия в последние годы ходила в отличницах по внедрению директив — мы постоянно находились в первой десятке, до суда с Еврокомиссией дело тоже пока не доводили. Однако постоянно есть 10—20 документов, по поводу которых могут быть приняты меры. На прошлой неделе, например, Латвии было послано три новых обоснованных мнения.

Первое касается директивы об отходах, связанных с электрическими и электронными устройствами, — в латвийских правилах неточно определено, кто считается производителем такой аппаратуры. Еще, по мнению Еврокомиссии, не полностью переняты новые правила о публичных закупках — недостаточно защищены интересы бизнеса, если констатируется, что процедура госзаказа была противозаконной. Наконец, не внедрена директива об услугах аудиовизуальных средств массовой информации.

Как известно, Сейм уже принял соответствующий закон, но президент вернул его на повторное рассмотрение. Так что теперь от депутатов зависит, успеет ли Латвия предотвратить передачу дела в суд и выплату штрафа из средств налогоплательщиков.

Алексей Димитров — советник фракции «зеленых»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «зеленых»/ЕСА, а также с мнением «Телеграфа».

Европа двух скоростей

Алексей ДИМИТРОВ — Fri, 25 Jun 2010 08:00:00 +0300

Итак, свершилось. Европа двух скоростей становится явью. Пока это касается только разводов.

Немного истории. В 2006 году Еврокомиссия предложила изменить регламент, который касается разводов и вопросов отношений родителей и детей в «трансъевропейских» семьях — например, где один супруг является гражданином одного государства ЕС, другой — другого, брак заключен в третьем, а живут они в четвертом. Проблема актуальна — около 16 миллионов (13%) браков в ЕС являются международными.

В регламенте на данный момент указано, как определять государство, суд которого занимается разводом. Однако Еврокомиссия предложила дополнить статьей о праве супругов на выбор суда и закона, согласно которому они собираются разводиться. Надо только было подать соответствующую декларацию и иметь какую-то связь с соответствующей страной. Европарламент на такое право выбора с некоторыми поправками согласился.

Однако представители государств в Совете ЕС не смогли прийти к консенсусу (а для принятия нужно было единогласие). По слухам, Швеция возражала против того, чтобы ее суды должны были применять иностранные законы в процессе развода — дескать, в Швеции процедура развода очень либеральна, поэтому применение зарубежных ограничений ударит по правам шведских граждан. Так в 2008 году переговоры и закончились.

Однако ряд других государств решили использовать обходной маневр — процедуру под названием «Углубленное сотрудничество», которая была введена в обиход в 1999 году, но ни разу не использовалась. В рамках этой процедуры, если какой-то документ не удается принять для всего ЕС, минимум девять государств вправе попросить принять его для использования между собой. Остальные могут подключиться позже. Такой акт с ограниченным территориальным действием считается документом ЕС, но юридически обязателен только для «подписавшихся» государств.

За право выбора бракоразводного закона для супругов изначально высказалось десять государств. Потом отпала Греция, зато еще пять стран присоединились. Среди присоединившихся оказалась и Латвия. Так что, если документ будет принят, он будет обязателен для латвийских судов, но не для судов Эстонии и Литвы. Пока, по крайней мере.

С политической точки зрения «двухскоростная Европа» не выглядит хорошо. Однако вспомним: различные исключения в системе ЕС были всегда. Например, в процессе вступления в союз многие страны получали различные переходные периоды. Великобритания и Ирландия не участвуют в Шенгенском соглашении, Дания и Великобритания не ввели евро. До сих пор это были исключения из правил.

Однако теперь углубленное сотрудничество, если оно окажется успешным, может продемонстрировать: вместо того чтобы ставить вето, лучше пытаться найти консенсус. Иначе можно остаться на обочине, когда другие государства пойдут вперед.

Алексей Димитров — советник фракции «зеленых»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел.

Будущее спокойной старости под угрозой

Алексей ДИМИТРОВ — Tue, 15 Jun 2010 13:00:00 +0300

Европейский союз пенсиями напрямую не занимается. Почти. Конечно, есть некоторые аспекты, связанные с передвижением людей внутри ЕС — например, перевод пенсионного капитала из одной страны в другую. Однако в общем и целом системы соцобеспечения находятся в ведении самих государств.

Теоретически можно было бы принять директиву об общих минимальных стандартах, но на практике такого не будет: необходимо единогласное решение всех членов ЕС, да еще такая директива не должна затрагивать право государств самим устанавливать основные принципы.

Однако это не значит, что национальные пенсии ЕС не интересуют. Не вводя общие законы, государства стараются сообща обсуждать проблемы в этой области. На днях, например, Совет ЕС рассматривал будущее пенсионных систем. Основной вывод: это будущее под угрозой, поэтому всем членам ЕС надо готовиться к реформам. Зачастую болезненным.

Главная причина: европейцы живут все дольше, а детей заводят все меньше. Иммиграция положение не спасает, да и с политической точки зрения становится все менее популярной. Так что молодым поколениям придется все больше напрягаться, чтобы обеспечить пенсионерам приемлемый уровень жизни. Проблему возрастающего давления на кошельки работающих пытались решить через разделение пенсий: часть из бюджета, часть из доходов от вложений в ценные бумаги (например, через передачу государством пенсионного капитала финансистам или через частные пенсионные фонды). Однако кризис показал, что обе части уязвимы: расходы госбюджета иногда приходится уменьшать, а вложения могут потерять доходность. Так что идеального решения нет, но стоит привыкать к тому, что пенсии все больше будут «дробиться» — в надежде уберечь хоть какую-то часть от мировых невзгод.

Тем не менее государство остается главным гарантом выплаты хоть каких-то денег по старости. Чтобы оно не надорвалось, во многих европейских странах уже неизбежно повышение пенсионного возраста. Правда, предполагается действовать не только кнутом, но и пряником — например, давать налоговые льготы пожилым работникам, обеспечивать им комфортные условия труда, бороться с дискриминацией по возрасту. Для стран, где часто достижение пенсионного возраста автоматически означает увольнение, чтобы дать дорогу молодым, такой поворот будет совершенно новым явлением.

Как на общем фоне выглядит Латвия? Продолжительность жизни в нашей стране низкая. 65-летним в 2008 году предрекали еще 14,9 года жизни, что является вторым снизу показателем в ЕС (после Болгарии) и на 3,3 года отстает от среднеевропейского. А средний француз, например, проживет даже на пять лет дольше жителя Латвии, при этом на пенсию он вышел на три года раньше. В большинстве стран ЕС фактический уход с рынка труда происходит раньше, чем установленный законом пенсионный возраст, а в Латвии наоборот.

Значит ли это, что мы сохраним статус-кво, пока французскому господину придется смириться с необходимостью еще несколько лет пить кофе с круассанами до работы, а не вместо нее? Вовсе не обязательно, ведь в латвийской системе проблем выше крыши. В 2007 году мы тратили на пенсии наименьшую долю от ВВП во всем ЕС, а процент пожилых людей на грани бедности был одним из самых высоких. Но даже на такую нищенскую пенсию в бюджете может не хватить денег, как это показали недавние урезания.

Теоретически постепенно проблему должны решить пенсии второго уровня — не из кармана налогоплательщиков, а из вложений в ценные бумаги. Насколько стабильно эта система будет работать в латвийских условиях, пока неясно. Если из госбюджета придется доплачивать слишком много, вполне может появиться соблазн повысить пенсионный возраст. Есть и другой вариант — более либеральная иммиграционная политика, чтобы пенсионеры отдыхали, пока работают иностранцы. Правда, для осуществления обоих вариантов нужны рабочие места.

Возможность достойно встретить старость важна не только для каждого конкретного человека. Для жителя любой страны это символ того, что он не зря честно платил налоги. Пенсионная политика, несмотря на многие реформы, так и не привела к достойным результатам. Пора найти долгосрочное решение.

* Алексей Димитров — советник фракции «зеленых»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел.

Языкастый ящик

Алексей ДИМИТРОВ — Tue, 08 Jun 2010 13:00:00 +0300

Язык распространения информации, в том числе и на ТВ, находится под защитой как часть свободы слова.

Латвийскому Закону о радио и телевидении в этом году исполняется 15 лет. Возраст почтенный, так что дискуссии о его переписывании идут уже давно. Много было разных концепций, много копий было сломано, пока, наконец, не пришла пора перенимать новую евродирективу. И хотя на это был дан срок до декабря прошлого года, по доброй привычке тянули кота за хвост — новый законопроект оказался в Сейме лишь год назад, когда успеть вовремя было уже почти заведомо невозможно.

Как водится, сразу законодателям о нем договориться не удалось — слишком много спорных моментов. Нет консенсуса по финансированию общественного телевидения и радио, а также контролю над ними, плюс к этому абонентская плата (которую перед выборами трогать нехорошо), да и вопросы цифрового вещания довольно сложны...

Так бы и лежал Закон об электронных средствах массовой информации в долгом ящике, однако Еврокомиссия проявила невиданную прыткость и уже в январе послала нашей стране формальное извещение о нарушении. Если не принять его во внимание, из Брюсселя придет формальное заключение с требованием устранить непорядок в установленный срок.

Если же и это не сделать, то против Латвии могут начать процесс в Суде ЕС и наложить денежный штраф (минимум 320 000 евро плюс, возможно, 23 040 евро за каждый день опоздания). В общем, в марте Латвия обязалась закон принять к Лиго.

И тут начались языковые страсти. До 2003 года всем частным вещателям было запрещено отдавать передачам не на латышском языке более 25% эфирного времени в сутки. Однако, рассмотрев иск парламентской оппозиции, Конституционный суд пришел к выводу, что это ограничение противоречит свободе слова. Суд указал, что квоты цели не достигли: жители перешли на каналы из России, а защищать латышский язык можно иными способами — например, оценивать этот фактор в ходе выдачи лицензий. Правда, в силе осталась другая норма — на ТВ 51% эфирного времени должен быть отдан европейским передачам, а из этого 51% не менее 40% должны составлять передачи на латышском.

Новый закон во втором чтении предусматривал даже послабления — например, уменьшить латвийскую долю в европейской квоте до 30% и не определять язык этих передач. Но тут в бой вступили президентские комиссии. Комиссия по конституционному праву сначала впрямую свои предложения не сформулировала, но посетовала, что защите латышского языка уделено мало внимания.

При этом в докладе процитированы «языковые» решения Конституционного суда, но про решение об отмене квот на вещание странным образом забыто. А потом пошли и конкретные действия. Уже сообщается, что может быть поддержана квота в 65% эфирного времени на латышском языке для всех вещателей национального масштаба (включая частных).

Россия выводится из европейской квоты, а в рамках последней 40% должны быть на латышском, причем в самое популярное, вечернее время — что и предлагала Комиссия по государственному языку. Теперь слово за Сеймом.

Если квоты вновь будут введены, придется Конституционному суду вновь браться за дело. Юристам при президенте следовало бы вспомнить: в 2003 году суд указал не на несоразмерность квот, а на принципиальную невозможность защитить латышский язык с их помощью.

И неверно, что суд уделил большое внимание правам этнических меньшинств — тогда речь шла только о свободе слова, в которую государство может вмешиваться лишь в особых случаях. Язык распространения информации, как и ее форма, находится под защитой свободы слова.

Теперь же придется оценивать и соответствие закона Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств, которая впрямую предусматривает право на создание и использование собственного радио и телевидения. Соответствующий комитет Совета Европы уже критиковал Азербайджан за квоту в 75% и Молдову — за квоту в 70% на госязыке. Настал черед Латвии?

*Алексей Димитров — советник фракции «зеленых»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «зеленых»/ЕСА, а также с мнением «Телеграфа».

Шадурскис и торги

Алексей ДИМИТРОВ — Tue, 01 Jun 2010 07:00:00 +0300

Лиссабонский договор, весьма изменивший систему работы Евросоюза, вступил в силу в декабре прошлого года. Случись это несколькими месяцами раньше, договор очень порадовал бы одного гражданина Латвии.

Лиссабонский договор увеличил число депутатов Европарламента. В 2004—2009 годах у Латвии было девять депутатов, но с 2009-го должно было остаться восемь. Тем не менее, решая вопрос о распределении мест между странами, сам Европарламент предложил оставить нашей стране девятый мандат. Европейский совет из глав государств и правительств ЕС неформально с этим согласился, приложив к договору особую декларацию (по таким вопросам нужно единогласное решение).

Так что если бы договор вступил в силу до выборов 2009 года, как это и планировалось, то, помимо и так получивших в итоге мандат, в Брюссель поехал бы еще и Карлис Шадурскис («Гражданский союз»). Однако президент Чехии спутал все карты, затянув ратификацию, и Латвия получила восемь мест — по прежним условиям. Герою реформы образования — 2004 осталось лишь махать синим платочком вслед летящим вдаль «боингам», тихо надеясь на изменение ситуации.

И она изменилась. Чешский Конституционный суд снял препятствия для ратификации Лиссабонского договора, так что теперь у Латвии вновь девять депутатов. Неформально. Для формального завершения процесса в идеальном мире было бы достаточно решения Европейского совета. Однако никто не ожидал, что чешское упрямство затянет вступление в силу договора на целых два года.

Поэтому теперь, чтобы не отбирать уже насиженные места у немецких депутатов, число которых должно сократиться, необходимо изменить протокол к Лиссабонскому договору, опять же с ратификацией во всех странах. Текст таких поправок будет готов в июне, а весь процесс мог бы завершиться к декабрю. В идеальном мире. До этих изменений дополнительные народные избранники, видимо, смогут находиться в Европарламенте в статусе наблюдателей.

Однако во всей этой истории есть и любопытный внутриполитический нюанс. Если заполнение вакантного места в Латвии будет привязано к результатам выборов 2009 года, Карлис Шадурскис может потихоньку паковать чемоданы. Но, скорее всего, поправки к протоколу дадут государствам еще две возможности для определения счастливчиков — довыборы или делегирование национальным парламентом из числа своих депутатов. Последний вариант не нравится самому Европарламенту, поскольку нарушает принцип прямых выборов. Тем не менее пока он остается на повестке дня.

Таким образом, открывается довольно широкое поле для политических маневров. Конечно, «Единство» будет настаивать на первом варианте и отъезде Шадурскиса, но полностью гарантировать его не может. Довыборы, которые теоретически могли бы пройти одновременно с выборами Сейма, требуют определенных финансовых средств. Если же применяется вариант делегирования, то этой политической осенью в торгах по формированию правящей коалиции помимо традиционных ставок (премьер, министры, должностные лица в Сейме, президент) может появиться и новая — дополнительный депутат Европарламента.

Алексей Димитров — советник фракции «зеленых»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел.

Монеты возвращаются в Эстонию

Алексей ДИМИТРОВ — Tue, 25 May 2010 13:00:00 +0300

С нового года в кошельки жителей Эстонии, которые сейчас расплачиваются в основном банкнотами, вернутся монеты. Видимо, с изображением карты Эстонии.

Гербам Латвии и Литвы, а также символам Болгарии, Чехии, Венгрии, Польши и Румынии придется подождать — об этом две недели назад объявила Еврокомиссия. Швеция обязана ввести евро, но сама этого не хочет — в ходе референдума в 2003 году большинство проголосовало против перехода на единую валюту. Поэтому Еврокомиссия оценивает шведский прогресс, но правительство страны с помощью юридических уловок не спешит выполнять обязательства.

Успех Эстонии на пути к евро принесло соблюдение критериев: стабильность цен, малые (несмотря на большое падение ВВП) бюджетный дефицит и госдолг. Латвия такой строгой дисциплиной похвастаться не может. Лишь в марте этого года темпы инфляции достигли приемлемых пределов (0,1% в среднем за год) — впервые с момента вступления в ЕС.

Правда, прогнозируется, что в ближайшее время галопирующая инфляция не вернется, однако нынешний уровень цен (около 70% от среднеевропейского) оставляет большую вероятность роста в будущем. С отношением бюджетного дефицита и госдолга к ВВП все по-прежнему плохо: в 2011 году долг может составить 57% от ВВП. Кризис привел и к серьезному повышению ставок долговременных займов. Одним словом, еще несколько лет филиалы банков в Айнажи будут обеспечены работой по обмену валюты.

Теоретически Совет ЕС при голосовании стран еврозоны еще может отложить введение евро в Эстонии. Однако таких прецедентов никогда не было — Совет всегда соглашался с Еврокомиссией. Да и полное единогласие в Совете нужно лишь для регулирования технических деталей — например, установления курса обмена эстонской кроны к евро. Для принятия принципиального решения о введении евро достаточно квалифицированного большинства.

Естественно, с приходом единой валюты Эстония, помимо политической победы, получает серьезные экономические преимущества. Для многих инвесторов возможность работы со знакомой валютой без боязни девальвации кое-что да значит.

Помимо этого, евро — определенная защита от инфляции, возможность не терять деньги на обмене, отсутствие необходимости тратить средства и усилия на поддержание курса кроны (например, Банк Латвии во имя стабильности лата в 2008 году был вынужден продать около четверти валютных резервов).

Однако и минусы введения евро не сводятся лишь к желанию отдельных торговцев повысить цены под шумок. Государство лишается одного из инструментов влияния. Если сейчас во время кризиса можно было хотя бы теоретически рассуждать о возможности девальвации, то единая валюта такого выбора не оставляет.

Стоит вспомнить и о примере Греции: евро не застраховывает государство от горького похмелья и урезания зарплат, если перед этим оно жило не по средствам, зато в таком случае остальным участникам еврозоны, засучив рукава, приходится бросаться на помощь «плохишам», ведь под угрозой стабильность общей валюты. В связи с этим 10 мая Совет ЕС был вынужден срочно принять документы о новых механизмах финансовой стабилизации — раньше возможность оказывать европейскую помощь была предусмотрена лишь для стран без евро.

Последние события демонстрируют, что государственный суверенитет стран ЕС в экономических и финансовых вопросах постепенно размывается. Одновременно с решениями по евро Еврокомиссия обнародовала призыв усилить экономическую координацию внутри ЕС. Например, предлагается ускорить процедуру в связи с чрезмерным дефицитом госбюджета (включая санкции против государств — например, перекрытие доступа к еврофондам), а также поставить задачу заранее информировать органы ЕС о готовящемся госбюджете — чтобы те сразу дали свои рекомендации.

Так что «слабые звенья» в европейской экономике, возможно, окажутся под более пристальным наблюдением. До конца года станет известно, согласятся ли государства во имя общей стабильности на такой экономический контроль.

*Алексей Димитров — советник фракции «зеленых»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «зеленых»/ЕСА, а также с мнением «Телеграфа».

Герои нашего времени

Алексей ДИМИТРОВ — Tue, 18 May 2010 18:00:00 +0300

Дело Нео будет одним из самых интересных в латвийской истории — если, конечно, дойдет до суда.

Нео не удалось спрятаться в матрице. Доблестная латвийская полиция нашла человека, который с заднего крыльца зашел в базу данных СГД, скачал и опубликовал сведения о зарплатах в госсекторе. Под горячую руку правосудия попалась и журналист — то ли свидетель, то ли соучастник деяния.

На стороне Илмара Пойканса, который скрывался за ником киношного героя, не только общественное мнение. В преддверии выборов политические партии готовы на многое, чтобы через Нео получить поддержку избирателей — одни предлагают помощь в рамках уголовного процесса, другие достигают вершин политического безвкусия, призывая к вступлению в свои ряды. Особенно трогательно смотрится защита Нео со стороны тех, кто долгие годы выступал против всякой открытости в госсекторе, изобретая самые различные объяснения (вроде мифической для госмонополистов необходимости скрывать информацию от конкурентов).

Дело Нео будет одним из самых интересных в латвийской истории — если, конечно, дойдет до суда. Что важнее — право общества на получение информации о том, как расходуются деньги налогоплательщиков, или интересы конкретных людей на защиту частной жизни? Надо сказать, что ученый поступил щадяще, только в редких случаях публикуя конкретные фамилии. В основном мы получали лишь бесстрастные ряды цифр, которые давали картину зажиточного быта госсектора, но никому урона не нанесли.

Принятые в четверг (явно благодаря Нео) поправки к Закону об устройстве государственного управления заходят куда дальше, поскольку зарплату планируется указывать вместе с именем и должностью. Видимо, сыграло свою роль и то, что народ в ответ на попавшую в сеть информацию практически безмолвствовал — так что революций не будет, можно публиковать.

Еще больший интерес, или, точнее, тревогу, вызывает не санкционированный заранее обыск у журналиста. Закон допускает выдачу санкции постфактум в срочных случаях, однако для срочности необходимы веские причины — и кажется, что версия о соучастии появилась лишь для обоснования этой срочности. Журналисты не являются особой кастой, однако они обеспечивают осуществление одного из важнейших конституционных прав — права на получение информации. И если речь идет об их профессиональной деятельности, полиции следует прежде всего обратиться к Закону о прессе и понять: даже суд не всегда может приказать журналисту раскрыть источник информации.

Схожее дело семь лет назад рассмотрел Европейский суд по правам человека. Журналист из Люксембурга опубликовал информацию о том, что на одного из министров наложен штраф в связи с налоговым правонарушением (решение позже было успешно обжаловано). Было начато уголовное расследование по факту утечки информации из налогового департамента. В его рамках у журналиста был проведен обыск. Национальные суды отказались признать действия властей противоправными, поэтому справедливость пришлось искать в Страсбурге. И она была восстановлена.

Европейский суд указал, что защита источников информации является одним из краеугольных камней свободы прессы. В отсутствие такой защиты источники воздержались бы от предоставления сведений, и пресса не смогла бы исполнять свою роль «сторожевого пса» общества. Суд отметил, что обыск является даже более ограничивающей свободу прессы мерой, чем судебный приказ назвать источник информации, поскольку властям открывается доступ ко всей документации журналиста.

Если применить этот прецедент к суровым латвийским реалиям, станет понятно: раз нужно судебное решение для раскрытия источника, то уж тем более оно необходимо для обыска. В упомянутом деле правительство Люксембурга заплатило за нарушение свободы прессы 4000 евро за моральный ущерб и почти 12 000 — за судебные расходы. Сколько заплатит Латвия?

Алексей Димитров — советник фракции «зеленых»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «зеленых»/ЕСА, а также с мнением «Телеграфа»

Майский вальс

Алексей ДИМИТРОВ — Tue, 11 May 2010 14:00:00 +0300

Эта весна может дать возможность закончить и Вторую мировую, и холодную войны.

По Красной площади последним прошел сводный оркестр — музыканты российской армии и армий стран-союзников. Между «Славься!» Глинки и «Прощанием славянки» Агапкина они исполнили «Оду к радости» Бетховена. Весьма неожиданно.

«Ода к радости» — не просто финал Девятой симфонии великого немецкого композитора. Это гимн Европейского союза. Пусть неофициальный — европейская Конституция, которая объявляла мелодию таковым, осталась без ратификации. Однако 16 государств приложили к Лиссабонскому договору свою декларацию — они считают, что произведение Бетховена является символом единства народа Европы.

Чуть ранее маршировали в Москве солдаты британской, американской, французской и польской армий. Это тоже еще недавно было трудно представить себе. Как, впрочем, и передачу Польше материалов дела по Катыни. И достаточно жесткие заявления президента России Медведева в недавнем интервью газете «Известия» — о тоталитарном режиме в СССР и массе преступлений Сталина против своего народа.

В Латвии 9 Мая также продемонстрировало явные перемены. Впервые военный атташе посольства США принял участие в возложении цветов к памятнику Освободителям. И вряд ли можно такое участие в празднике связывать только и единственно с потеплением российско-американских отношений.

Все-таки в Латвии день разгрома нацизма официально отмечается 8 мая — и, безусловно, полковник-лейтенант морской пехоты Колин Смит об этом прекрасно информирован. Однако пришел к памятнику, в то время как о сходных визитах его коллег в соседних странах не сообщалось.

Перед этим Ояр Калниньш, директор Института Латвии, заявил, что 9 мая стоит праздновать и как День Европы, и как День Победы — независимо от национальности и гражданства. Опять-таки не было традиционного противопоставления официальному отмечанию 8-го числа.

И даже депутат Европарламента Инесе Вайдере поддержала конференцию не о легионе SS, а о Латвийском Центральном совете и солдатах генерала Курелиса — попытках создания независимого от СССР антинацистского движения. Они закончились трагически и без видимых результатов, но ведь были — как были и суда под латвийским флагом в атлантических караванах союзников.

Хочется надеяться, что холодная весна 2010 года даст возможность одновременно закончить и Вторую мировую, и холодную войну. Ведь желание отдельных политиков поучаствовать в битвах прошлого не самым лучшим образом сказывается на нашей стране — и мы это наблюдаем долгие годы.

Но посмотрим на развитие ситуации. В конце месяца в Ростове-на-Дону пройдет очередной саммит ЕС—Россия. Эти встречи важны для Латвии и с эмоциональной, и с прагматической точки зрения (несмотря на серьезно снизившийся торговый оборот, Россия остается самым большим нашим партнером вне ЕС).

По ходу переговоров и по тому, как на результаты саммита отреагируют в Риге, можно будет судить, действительно ли происходит знаменитая перезагрузка отношений — и в мире, и в латвийском обществе.

Алексей Димитров — советник фракции «зеленых»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «зеленых»/ЕСА, а также с мнением «Телеграфа».

Что делать с наркотуризмом

Алексей ДИМИТРОВ — Wed, 05 May 2010 16:49:00 +0300

На днях Суд ЕС начал рассматривать дело, которое, в зависимости от исхода, способно изменить многое в отношении Нидерландов и других государств к употреблению легких наркотиков — таких, как марихуана.

Как известно, в Голландии законом не преследуется продажа марихуаны небольшими порциями в специальных кафе. Хотя «веселые» сигареты не облагаются акцизным налогом, их продажа в кафе ежегодно приносит экономике Нидерландов миллионы евро. Толпы туристов, в основном из Бельгии, Германии и Франции, приезжают в голландские города вдоволь обкуриться на выходных.

Конечно, такой туризм прибавляет головной боли властям — надо контролировать, не садится ли кто за руль под действием «травки», не везет ли кто ее на родину, спрятав в укромное местечко. В Маастрихте решили проблему радикально — запретили иностранцам доступ в кафе нег и наслаждений. Когда заведение Easy Going попалось на нарушении и было закрыто на несколько месяцев, его владелец обратился в суд и выиграл дело. Однако после обжалования Государственный совет (суд высшей инстанции) решил уточнить у Суда ЕС, как ситуация выглядит с точки зрения европейских законов.

В Евросоюзе дискриминация в связи с гражданством запрещена — все граждане государств ЕС должны иметь одинаковые права. Помимо этого, товары и услуги должны находиться в свободном обороте на территории ЕС — правда, такой оборот можно ограничивать по соображениям безопасности и морали. Однако вряд ли в суде удастся доказать, что марихуана на жителей Нидерландов влияет менее разрушительно, чем на иностранцев, которых следует уберечь от губительного порока.

Помимо этого, еще в 2001 году Суд ЕС указал, что, если проституция в Голландии разрешена, свои «услуги» там могут предлагать и особы легкого поведения из других стран ЕС. Так что остается разобраться, можно ли считать марихуану разрешенной — слишком уж запутанно голландское законодательство в этом вопросе. Если да, то вскоре счастливые иностранцы вновь будут забивать «косяки» в кафе Маастрихта. И это было бы вполне логично.

Не исключено, правда, что в результате Нидерланды просто изменят свою политику и запретят продажу легких наркотиков даже местным жителям. Власти ЕС не вправе централизованно разрешать или запрещать оборот каких-либо наркотических или психотропных веществ — они лишь обеспечивают обмен информацией и сотрудничество правоохранительных органов. Поэтому и получается, что по некоторым субстанциям консенсуса нет: в разных странах нормы разные.

Если же иностранцам будет гарантирован доступ к сладкому дыму Голландии, со временем неизбежно вновь возникнет вопрос о контроле легких наркотиков в других странах. Учитывая отсутствие таможенного контроля, ограничить распространение «легальной» марихуаны по территории ЕС практически нереально — значит, следовало бы искать единые стандарты.

Жаль, что в Латвии серьезных дискуссий об обороте легких наркотиков практически не было — например, о легализации в какой-то форме политики даже боятся заикнуться. При этом 25% людей в возрасте до 24 лет когда-либо марихуану пробовали, и лишь 39% опрошенных заявили, что достать ее в Латвии было бы трудно. Хотелось бы, чтобы вердикт Суда ЕС, каким бы он ни был, помог нам не прятать голову в песок, а обсудить наконец, какое решение приемлемо для нашей страны.

Алексей Димитров — советник фракции «зеленых»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «зеленых»/ЕСА, а также с мнением «Телеграфа».

Хэллоу, доктор!

Алексей ДИМИТРОВ — Tue, 27 Apr 2010 13:00:00 +0300

Идея нового документа Еврокомиссии в том, чтобы житель страны ЕС мог отправиться за лечением в любое другое государство.

К медицине в рамках ЕС всегда относились с некоторым подозрением. С одной стороны, это такая же услуга, как и все прочие; значит, ей надо обеспечить свободу передвижения — чтобы пациент мог лечиться, а врач предлагать свою помощь в любом государстве.

С другой — эта сфера очень зависима от государственного финансирования, а деньги всегда легче платить своим — и больным, и докторам. Поэтому Суду Европейского сообщества неоднократно приходилось исправлять ошибки государств, чтобы обеспечить пациентам возможность свободно лечиться за границей.

Однако судебные решения интересно читать, пожалуй, только юристам (да и то не всем). Когда же в 2004 году Еврокомиссия предложила в директиве напрямую приравнять медицину к прочим услугам, старые государства ЕС поступили абсолютно цинично: под угрозой забастовок медработников, опасающихся напряженной конкуренции со стороны «дешевых» врачей из только что присоединившихся стран, они пролоббировали исключение для здравоохранения.

Красивые слова о свободной конкуренции были оставлены для тех отраслей, где новички в силу разных причин соревноваться не могли. Мол, клуб, конечно, общий, но почетным членам гарантируются привилегии. Так что пациентам осталась одна возможность — действовать через системы социального страхования. Если родное государство не может предоставить плановую медицинскую помощь, можно получить специальное разрешение отправиться на лечение в другую страну ЕС на равных с тамошними жителями правах, а также претендовать на одинаковый объем бесплатной скорой помощи.

В 2008 году Еврокомиссия предприняла новую попытку урегулировать медицинские вопросы. Правда, для бизнеса границу оставили на замке: проект директивы о трансграничной медицине касается лишь прав пациентов. Что ж, это лучше, чем ничего.

Идея нового документа состоит в том, чтобы любой житель ЕС мог отправиться на лечение в другое государство без всяких предварительных согласований. При этом, если его родная страна готова за это лечение платить у себя дома (независимо от того, происходит это в рамках государственного соцстрахования или по другим причинам), то она должна возместить и расходы, понесенные за границей (естественно, не больше, чем оплатила бы на месте).

Предусмотрены определенные исключения — видимо, правительства государств ЕС еще будут бороться за расширение их списка.

Судьба директивы пока остается неясной. Европарламент попытался ее еще больше очеловечить — предусмотрев, например, минимум формальностей для пациентов с редкими заболеваниями. Однако совет, где заседают министры из стран ЕС, пока еще к соглашению не пришел: уж очень не хочется отдавать свои деньги иностранным врачам и реформировать свои системы здравоохранения, чтобы они были способны конкурировать за пациента.

Правительство Латвии изначально тоже выступало против директивы. И совершенно зря — ведь наши гастарбайтеры либо уже застрахованы в стране пребывания, либо обращаются за скорой медицинской помощью. Планово на лечение за рубежом уезжают лишь единицы, так что для латвийского бюджета расходы небольшие.

А вот иностранные пациенты в латвийские клиники наверняка поехали бы с большей радостью, зная, что дома хотя бы часть денег вернут. В конце прошлого года позиция была изменена — теперь Латвия не входит в клуб противников документа.

Конечно, новая директива способна помочь лишь ограниченному кругу людей (но и это уже хорошо). Она не снимает с государств обязанность гарантировать доступ к качественной медицине по месту проживания. Национальное здравоохранение остается той областью, в которую Евросоюз вмешиваться не вправе. Возможно, только пока.

Алексей Димитров — советник фракции «зеленых»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «зеленых»/ЕСА, а также с мнением Телеграфа.

Кто заплатит за изверга?

Алексей ДИМИТРОВ — Tue, 20 Apr 2010 13:00:00 +0300

Давно в Европе не было столько шума вокруг вулкана. Время идет, а исландский изверг с непроизносимым названием продолжает издеваться над миллионами авиапассажиров, застрявшими в аэропортах по всей Европе и на пути в нее.

Конечно, авиакомпании сложно винить в отмене рейсов вследствие природной катастрофы. Однако авиация всегда связана с риском, посему европейскими законами на перевозчика наложены определенные обязанности даже в случае форс-мажора.

Правда, не повезло тем пассажирам, которые должны были прибыть в Европу рейсом неевропейской авиакомпании — гарантии еврорегламента на них не распространяются. Если же речь идет о вылете из аэропорта на территории ЕС, то нет разницы, кто осуществляет полет — заботиться о пассажире обязаны все.

Во-первых, авиакомпания обязана предоставлять информацию — например, о том, как можно добраться до пункта назначения другими видами транспорта, а также обо всех правах пассажира.

Во-вторых, неудачливый путешественник может выбирать между возмещением стоимости билета и доставкой в пункт назначения. Если выбор сделан в пользу возмещения, деньги должны вернуть в течение семи дней, а пассажира, застрявшего на полпути, вернуть в пункт отправления. Если же желание лететь не пропало, можно предложить доставку в пункт назначения другим рейсом.

При этом сам пассажир решает, хочет ли он ждать скорейшей отправки или готов перенести полет на более позднюю дату. В этом свете довольно подозрительно выглядят предложения некоторых авиакомпаний перенести полет, но не позже, чем на несколько месяцев — регламент ЕС таких временных ограничений не предусматривает.

В-третьих, об ожидающем нового вылета пассажире надо позаботиться. У него есть право на два телефонных звонка, факса или электронных письма за счет компании, а также на еду. Если же новый полет запланирован только на следующий день или позже, предоставляется гостиница и транспорт до нее (опять же здесь не предусмотрены временные ограничения — авиакомпания должна платить не за первые сутки, а за все время до нового вылета). В случае отмены полета пассажиру обычно предоставляется и четвертое право — на денежную компенсацию. Однако это (и только это!) правило не действует в случае форс-мажора.

Надо сказать, указанные обязанности с самого начала не понравились авиаперевозчикам. В 2006 году в связи с иском их ассоциации Суд Европейского cообщества рассматривал вопрос, может ли вообще Евросоюз издавать подобные нормы. Авиакомпании считали, что они противоречат Монреальской конвенции об авиаперевозках, так как она предусматривает более скромный объем их обязанностей в связи с отменой или задержкой рейсов — например, в случае форс-мажора. Однако суд решил, что регламент должен остаться в силе.

Конечно, перевозчикам не по нраву брать на себя дополнительные расходы, когда весь бизнес терпит огромные убытки. Поэтому на прошлой неделе комиссар по транспорту был вынужден напомнить, что даже в исключительных обстоятельствах права пассажиров надо соблюдать.

Кстати, с декабря прошлого года единая европейская система ответственности за отмену или опоздания действует и в отношении железнодорожников (правда, там пока государства могут сделать оговорки, временно освободив от ответственности внутренних перевозчиков). На подходе — права пассажиров водного и автобусного транспорта (соответствующие документы могут быть приняты уже этим летом). Так что в области перевозок Евросоюз действительно думает о потребителях. Даже в случае извержения вулкана.

* Алексей Димитров — советник фракции «зеленых»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «зеленых»/ЕСА, а также с мнением Телеграфа.

Бездонная шенгенская бочка

Алексей ДИМИТРОВ — Tue, 13 Apr 2010 07:00:00 +0300

Все мы помним, как по-детски радовалась наша страна, присоединившись к Шенгенской зоне. Однако будь правительство Португалии более закоснелым (или более последовательным, как кому нравится), эта радость нам бы до сих пор не досталась.

Чтобы свободное пересечение границ не осложняло жизнь органам правопорядка, действует Шенгенская информационная система (SIS). В нее заносят, например, данные о разыскиваемых преступниках, нежелательных иностранцах, пропавших людях, угнанных автомобилях, исчезнувшем оружии или документах — чтобы пограничники или таможенники могли делать свою работу. Однако изначально система рассчитывалась только на 18 государств.

Поэтому еще в 2001-м, когда стало ясно, что расширения не избежать, началась подготовка системы второго поколения (SISII). Уже к ней в 2006—2007 годах и планировалось подключать новых членов ЕС.

Долго ли, коротко ли, расширение прошло своим чередом — а работа над SISII к установленному сроку не завершилась. Поэтому, чтобы дать возможность новым членам ЕС попасть в зону свободного пересечения границ, в 2007 году по инициативе Португалии срочно пришлось модифицировать существующую систему — иначе пришлось бы нам до сих пор предъявлять паспорта на дорогах и аэропортах. А тем временем работа над SISII все продолжалась.

При всех достоинствах и новая система далеко не сахар — слишком уж стремились полицейские всех мастей сделать ее универсальной, что не лучшим образом сказалось на защите данных. Доступ к ним получили не только полицейские, но и судебные органы, и ответственные за миграцию ведомства. Кроме того, в новой системе будут и фотографии, и отпечатки пальцев. Это и чревато утечками, и пахнет полицейским государством — действительно, с точки зрения безопасности SISII лучше, но еще лучше было бы снять отпечатки пальцев у всех жителей и гостей ЕС, не так ли? К счастью, Европарламенту удалось добиться более эффективной защиты данных в новой системе.

Появилось и право на судебное обжалование запрета на въезд в Шенгенскую зону — сейчас все зависит от законодательства государства, внесшего иностранца в черный список. А тем временем работа над SISII все... именно что — продолжалась.

В 2008 году показалось, что все хорошо — было предписано перейти на новую систему до конца сентября 2009-го. В сентябре 2009 года появился новый срок — июнь 2010-го. Сейчас рассматривается новое предложение — отодвинуть его на неопределенный период (ориентировочно — на конец 2011 года). А тем временем работа над SISII все... ну да, продолжается. И деньги из кармана европейских налогоплательщиков (оттуда уже унеслось более 30 млн евро) валятся в бездонную шенгенскую бочку.

Похоже, действительно пришло время решить: если столь амбициозная задача ЕС не по плечу, надо думать о другом механизме, более простом и менее дорогом. Или, может быть, надо просто вспомнить старый анекдот про ребенка, программиста и солнце: если старая система каждый день работает, то надо только ничего не трогать и ничего не менять.

Спасти полосатика

Алексей ДИМИТРОВ — Thu, 08 Apr 2010 13:00:00 +0300

Пару недель назад слова «Латвия» и «Исландия» в очередной раз оказались рядом на страницах европейских газет. В кои-то веки — без всякой связи с экономическим кризисом. Но все равно повод был неприятный.

Выяснилось, что, по данным исландской статистики, в январе этого года морем в Латвию добрались 250 килограммов замороженного китового мяса ценой около десяти долларов за кило. Хотя страна наша с китами знакома больше по скелетам в Музее природы, ценители экзотического продукта здесь нашлись.

На прилавки Центрального рынка попал либо малый полосатик (по данным исландских властей), либо финвал (по данным латвийских). Конвенция по международной торговле вымирающими видами дикой фауны и флоры (CITES) запрещает международную торговлю почти всеми видами усатых китов, включая и малого полосатика, и финвала.

Сама Исландия некоторое время признавала мораторий на коммерческий китобойный промысел, однако в 2003 году возобновила его, сделав оговорку к CITES о допустимости международной торговли некоторыми видами китообразных (схожие оговорки сделали еще Норвегия, Япония и Палау).

Итак, экспортный сертификат был выдан исландскими властями. Однако CITES требует также разрешение на импорт — и латвийское Управление охраны природы его выдало, хотя Латвия никакой оговорки к CITES не делала.

Более того, оказались нарушенными более строгие нормы Евросоюза. Выдача разрешений на импорт в коммерческих целях большинства видов китообразных запрещена, согласно Регламенту ЕК 338/97.

Теперь Управление охраны природы с гордостью рапортует, что договорилось с латвийским импортером о прекращении торговли и изъятии мяса кита из оборота. При этом о выдаче разрешения самим же управлением стыдливо не упоминается.

Действительно, достаточно сложно оправдать, что должностные лица забыли ознакомиться с нормами Евросоюза, которые для Латвии являются обязательными уже с 2004 года. Похоже, на этот раз наша страна отделалась легким испугом. Однако не стоит забывать: за несоблюдение норм ЕС Еврокомиссия может обратиться в суд Евросоюза и даже взыскать с Латвии денежный штраф. Кстати, и предприниматель, получивший разрешение на импорт, вправе претендовать на компенсацию убытков из-за его отмены — если соблюдены некоторые условия.

В последние годы Евросоюз довольно активно работает над ужесточением запретов на торговлю разными видами животных. И это касается не только CITES. Например, в сентябре прошлого года был почти полностью запрещен импорт продуктов охоты на тюленей и моржей — из-за жестоких методов добычи.

В знак протеста канадские депутаты даже устроили поедание мяса тюленей в парламентской столовой, а канадское правительство пожаловалось на ЕС в ВТО. Но вряд ли это приведет к отмене запрета. Так что латвийским чиновникам, судя по всему, придется тщательнее водить пальцем по строчкам европейских законов, разыскивая латинское название очередного охраняемого вида. Если, конечно, они не хотят, чтобы латвийские налогоплательщики расплачивались за глупые ошибки.

Алексей Димитров — советник фракции «зеленых»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «зеленых»/ЕСА, а также с мнением Телеграфа.

Демократия прямого действия

Алексей ДИМИТРОВ — Tue, 30 Mar 2010 07:00:00 +0300

4000 латвийских избирателей смогут созвать общеевропейский референдум?

Одним из главных недостатков ЕС всегда называли недемократичность. Слишком далек союз от народа — сначала граждане европейских стран избирают парламенты, те назначают правительства, правительства формируют Совет ЕС — главный законодательный орган...

Пока воля избирателей передается по этой цепочке, зачастую происходит утечка ответственности — надежды и чаяния простых граждан с высот ЕС уже не так хорошо видны. Конечно, существуют и страны, где для потери ответственности сложные механизмы и не нужны — она исчезает у многих непосредственно избранных парламентариев на следующий день после выборов. Но речь не о них.

Первой попыткой преодолеть дефицит демократии в ЕС стали прямые выборы Европарламента, которые были введены в 1979 году. Однако правительства стран-участниц побоялись наделить избранников народа серьезными полномочиями, с ними лишь консультировались. Евродепутатам пришлось зубами и когтями выбивать себе более серьезную роль — да и то до сих пор не во всех областях голос Европарламента равен голосу Евросовета.

Таким образом, Европарламент нельзя сравнивать с Сеймом. Сейм может по собственной воле издать закон о любом вопросе — надо только постараться, чтобы он не противоречил документам ЕС и международным договорам. А у Европарламента свобода урезана трижды.

Во-первых, евросоюзные нормы могут появиться только в строго определенных областях — там, где государства сами решили отдать право издавать законы Евросоюзу.

Во-вторых, даже в рамках этой переданной компетенции Европарламент не может превышать своих полномочий в системе ЕС — например, по некоторым вопросам он вправе лишь принять или отклонить конкретный документ, а поправки в него внести не может.

В-третьих, парламент не может по собственной инициативе предложить регламент или директиву — ему надо дождаться, когда проект разработает Еврокомиссия, а потом уже в готовый проект вносить свои изменения.

Учитывая это, при разработке реформ внутри ЕС было решено поспособствовать большей демократичности и другими способами. Например, после вступления в силу Лиссабонского договора повысилось значение национальных парламентов внутри системы ЕС — теперь они регулярно будут оценивать меры, предлагаемые Еврокомиссией.

Вторая «лиссабонская» инициатива более интересна. Миллион граждан ЕС из «значительного» числа государств смогут призвать Еврокомиссию разработать директиву или регламент. По сути, эта так называемая гражданская инициатива является первым шагом на пути к прямой демократии в ЕС, что может в перспективе привести и к общеевропейским референдумам.

Пока, правда, не совсем понятно, как гражданская инициатива будет выглядеть в реальности — Совету ЕС и Европарламенту предстоит определить практические аспекты. Например, надо зафиксировать минимальное число государств, где должны быть собраны подписи (сейчас Еврокомиссия предлагает треть государств-членов), определиться с минимальным количеством подписей в каждой стране (упоминаются 0,2% избирателей) и максимальным сроком их сбора, предусмотреть требования по прозрачности финансирования кампании.

Из Лиссабонского договора понятно, что инициатива, под которой собираются подписи, должна быть в рамках компетенции ЕС. Например, нельзя предложить единый регламент присвоения гражданства или определения статуса государственных языков в странах ЕС — эти вопросы находятся в ведении национальных парламентов.

А вот предложить отмену ограничений на провоз жидкости в ручной клади на самолетах вполне можно — это единый запрет, введенный Евросоюзом.

Еще один щекотливый вопрос — что делать, если инициатива противоречит правам человека? Например, если будут собираться подписи за обязательные правила по высылке мигрантов? Это вполне реально — вспомнить можно хотя бы недавний референдум по запрету на строительство минаретов в Швейцарии. Конечно, Еврокомиссия не обязана поддерживать гражданскую инициативу. Однако большое количество отклоненных проектов может вызвать еще большее разочарование в демократичности ЕС.

Сейчас продолжается обсуждение гражданской инициативы в национальных парламентах, скоро свою позицию выразит и Европарламент. Главное, чтобы этот эксперимент не оброс слишком громоздкими бюрократическими процедурами, как это часто бывает. И тогда можно надеяться на строительство Евросоюза с человеческим лицом.

Алексей Димитров — советник фракции «зеленых»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «зеленых»/ЕСА, а также с мнением Телеграфа.

Ван Ромпей и 27 мушкетеров. Или ЕС десять лет спустя

Алексей ДИМИТРОВ — Tue, 23 Mar 2010 08:00:00 +0200

Каждый год по весне, когда в Брюсселе пригревает солнышко, главы государств и правительств ЕС неформально встречаются. Это у них такая традиция — обсуждать развитие блока в области роста экономики, социальной политики и долгосрочного развития.

Этот год особенный. Истек «срок годности» Лиссабонской стратегии — плана десятилетки на 2000—2010 год. Предстоит оценить, что исполнено, что нет, а также принять новый план — «Европа-2020».

С исполнением старого плана у ЕС серьезные проблемы — это часто бывает с документами, в которых планируется осчастливить если не все человечество, то хотя бы его часть (сразу приходят на ум латвийские правительственные декларации). Вроде бы некоторое улучшение было: при установленной цели в 70% уровень занятости трудоспособного населения возрос с 62% (2000 год) до 66% (2008 год).

Но тут грянул кризис, получился откат назад, до 64% (при этом уровень занятости в США, несмотря на кризис, по-прежнему превышает 70%, а в Японии достиг этого показателя). Что касается еще одной определенной цели — роста расходов на исследования и развитие до 3% ВВП, то здесь и вовсе вышло полное фиаско (рост с 1,82 до 1,9%; при этом американцы тратят на такие нужды 2,6%, японцы — 3,4% ВВП).

Определенная польза, впрочем, от Лиссабонской программы все-таки была. Она иногда помогала бюрократии — и ЕС, и национальным — смотреть на вещи шире, а к людям быть мягче — не замыкаться на интересах конкретной области (того же туризма, если обращаться к актуальным латвийским дискуссиям), а оценивать, к каким итогам для всего общества приведет та или иная инициатива.

Такой межотраслевой план развития нужен всегда, однако он должен содержать конкретные цели и быть обязателен к исполнению. Многие государства относились к европейским рекомендациям в связи с Лиссабонской стратегией достаточно прохладно — зачем стараться, если даже не отругают?

Проект «Европы-2020» на первый взгляд выглядит более конкретным. Цели десятилетки амбициозны: уровень занятости повысить уже до 75%; расходы на исследования и развитие — до 3% ВВП; снизить выброс парниковых газов на 20—30%; обеспечить 20% энергопотребления за счет возобновляемых ресурсов; снизить общее энергопотребление на 20% за счет повышения энергоэффективности; число людей с высшим образованием увеличить с 31 до 40%, а число тех, кто рано бросает школу, сократить с 15 до 10%; на 25% уменьшить число людей, живущих за чертой бедности.

Все вроде бы красиво. Но возникает несколько вопросов.

Во-первых, цели эти надо связать между собой, договорившись, откуда плясать. Взять ту же занятость и рост экономики — сами по себе они от бедности не избавят. А может, европейцы и вовсе роста экономики не хотят — зачем работать больше, словно американцы и японцы? Тогда надо перестраивать привычную социальную модель — на мировом рынке надо быстро бежать, чтобы остаться на месте.

Во-вторых, самой трудной задачей будет договориться об ответственности. Если на этой неделе все пойдет по плану, то в июне Европейский совет разделит общеевропейские цели на национальные. Загвоздка именно в них: если достижения по-прежнему будут оценивать другие государства, то, вероятно, критики много не будет. Нужна большая роль для независимых органов — Еврокомиссии и Европарламента, которые могли бы жестко указывать на слабое звено ЕС, которое тянет команду вниз.

Кстати, правительство Латвии считает, что «Европа-2020» должна быть достаточно широкой в смысле выбора целей и направлений политики для страны. Другими словами, мы хотим сами устанавливать себе задачи, а не согласовывать их с Брюсселем. Понятно, что с таким подходом об общеевропейском плане можно забыть — национальный эгоизм крайне заразителен.

Остается надеяться, что 27 европейским мушкетерам и их предводителю, председателю Европейского совета Херману ван Ромпею, удастся договориться, где они встретятся десять лет спустя и сколько врагов каждый из них к этому времени поразит. Если же главная схватка близ бывшего конвента августинок, где сейчас стоит здание Еврокомиссии, развернется между самими мушкетерами, то толк от «Европы-2020» будет равен последней цифре в названии.

Алексей Димитров — советник фракции «зеленых» / ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «зеленых» / ЕСА, а также с мнением Телеграфа.

ЕС и вопросы языкознания

Алексей ДИМИТРОВ — Wed, 17 Mar 2010 17:00:00 +0200

Почему Euronews, Eurosport и даже BBC вещают на русском, а не на латышском?

Латвийский депутат Европарламента Инесе Вайдере ведет непримиримую борьбу с русским языком в ЕС. Первый блин оказался комом.

На запрос, почему Euronews, Eurosport и даже BBC вещают на русском, а не на латышском, эстонском и литовском, пришел ответ: стратегия, направленная на поддержку языкового разнообразия, охватывает все языки, независимо от статуса, так что для Еврокомиссии все языки равны. А частная компания Euronews имеет право сама выбирать язык вещания: любое государственное телевидение может стать акционером компании и покрыть затраты на создание новой языковой версии.

Новый год — новая битва. На этот раз мишенью стал опрос Eurobarometer о равенстве полов. По его итогам для каждой страны был подготовлен краткий национальный отчет, в котором результаты по стране сравнивались со средними европейскими показателями. Эти краткие отчеты, помимо английского, публиковались на языках соответствующего государства (например, для Австрии — на немецком, для Бельгии — на французском и голландском).

Таким образом, материалы были доступны на всех официальных языках ЕС, за исключением ирландского гэльского (в Ирландии решили обойтись английским), но с добавлением турецкого (опрос проводился и в Турции). Отчет по Люксембургу опубликован на трех языках — французском, немецком и люксембургском, хотя последний, национальный язык Великого герцогства, не является официальным на уровне ЕС. Неудовольствие нашего депутата было вызвано тем, что Еврокомиссия перестаралась, опубликовав результаты по Эстонии и Латвии еще и на русском, который официальным в ЕС не является. В результате атаки мадам Вайдере переводы были сняты со страницы Eurobarometer.

Вопросы прикладного языковедения всегда были объектом пристального внимания ЕС. Самый первый регламент Европейского экономического сообщества в 1958 году был посвящен употреблению языков. Число официальных за это время возросло с четырех до 23, причем это не предел — государства могут единогласно решить, что надо к этому списку добавить другие (например, в случае расширения). Помимо этого, в 2005 году было определено, что государства, в которых другие языки имеют правовой статус на определенных территориях, имеют право заключить специальное соглашение об ограниченном использовании этих языков органами ЕС: в переводах документов, выступлениях и переписке с жителями. Однако расходы, связанные с использованием этих «полуофициальных» языков, покрывает не ЕС, а сами государства. Например, правительство Испании так оплачивает применение каталонского, галисийского и баскского.

Изначальная задача этой политики ЕС была чрезвычайно благородной — обеспечить коммуникацию на всех языках. Однако сегодня понятно, к каким проблемам это ведет. Во-первых, бюджетные расходы — около миллиарда евро в год. При этом качество переводов часто оставляет желать лучшего, приходится обращаться к языку, на котором изначально писался документ (в 87% случаев это английский, французский или немецкий).

Во-вторых, возникает проблема справедливости. Число граждан ЕС, для которых родным является каталонский или русский, превышает число носителей мальтийского или ирландского гэльского. Статус языка зависит исключительно от действий государств, а не от его распространенности.

Вероятно, рано или поздно придется признать, что полный языковой паритет в рамках ЕС невозможен. Безусловно, нормативные акты в официальном вестнике и полезную информацию для жителей стоило бы и в дальнейшем за счет ЕС переводить и на государственные, и на наиболее распространенные языки. Тут следовало бы подумать не только о каталонском, баскском, валлийском или русском, но и о турецком и арабском. Вопрос переписки с органами ЕС тоже можно решить, обеспечив ответ на языке вопроса. Однако те документы, которые не имеют непосредственного влияния на повседневную жизнь людей, можно было бы использовать на 2-3 рабочих языках, переводя на остальные только по требованию.

Языковой вопрос стоит избавить от символического подтекста, переведя в плоскость совершенно конкретного удобства для любого жителя ЕС.

Алексей Димитров — советник фракции «зеленых»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «зеленых»/ЕСА, а также с мнением Телеграфа.

Избегая беженцев

Алексей ДИМИТРОВ — Tue, 09 Mar 2010 16:00:00 +0200

Латвия должна готовиться к приему своей справедливой доли от общеевропейского потока.

В Европу бегут. Бегут, чтобы избежать преследования в связи с расой, религией, этническим происхождением, социальной группой или политическими взглядами — в Европе можно получить статус беженца. Бегут, чтобы избежать смертной казни, пыток и насилия в связи с вооруженными конфликтами — в Европе можно получить так называемый субсидиарный статус.

Оба статуса индивидуальные (надо доказать угрозу непосредственно для себя) и временные — если обстоятельства на родине меняются к лучшему, статус теряется. Однако большая часть ищущих убежища за это время успевает обзавестись родственными, деловыми и прочими связями, поэтому вопрос возвращения становится неактуальным.

По данным Eurostat, в 2008 году государства ЕС официально приняли у себя более 76 тысяч ищущих убежища, в основном из Ирака, Сомали, России, Афганистана и Эритреи. Главные страны размещения — Франция, Германия, Великобритания. Гораздо больше людей хотели получить статус, но им отказано — таких было более 200 тысяч. Пока Европа приняла лишь 14% от мирового количества беженцев.

На этом фоне Латвия выглядит белой вороной. По данным Управления по делам гражданства и миграции, в том же 2008-м убежища у нас в стране искал 51 человек, двое получили статус беженца, один — субсидиарный статус. Всего на конец 2008 года статус беженца и субсидиарный имели 32 человека. Наш «поток» ищущих убежища сравним лишь с Эстонией, даже в Литве в год рассматривается более сотни ходатайств.

Почему беженцев не привлекает Латвия? Найти работу трудно, социальные гарантии невелики — если нет другого источника доходов, на срок до 9—12 месяцев (в зависимости от статуса) дается пособие в размере 180 латов в месяц (плюс бесплатное образование детям и обучение латышскому). Можно пригласить к себе членов семьи, но «субсидиарные» это могут сделать только после двух лет проживания. Вот и выходит, что многие рассматривают нашу страну как транзитную, чтобы попасть в более благополучную Западную Европу. Однако здесь действует «дублинская» система — где нога ищущего убежища впервые ступила на благословенную землю ЕС, там и рассматривается ходатайство.

Такая система, конечно, является не особенно справедливой, если взглянуть на ЕС как на единое целое. Вполне понятно негодование Мальты или Кипра: при собственном населении, которое куда меньше населения Риги, они рассматривают более 2,5 тысячи ходатайств в год — в силу своей близости к странам Африки и Азии, а также «прозрачности» морской границы. Все чаще звучат призывы к солидарности в делах об убежище.

Некоторые зачатки этой солидарности наблюдаются уже сегодня. Например, есть директива, которая касается не индивидуального преследования или угроз, а внезапного массового наплыва людей из зон конфликтов и насилия (она еще ни разу не была применена). В этом случае дается временная защита на годичный срок, который может быть продлен. При этом, учитывая мнение государств, возможно перераспределение жертв конфликта между ними. Кроме того, создан Европейский фонд беженцев, откуда страны ЕС получают средства на программы, связанные с проблемой убежища — доступные суммы пропорциональны количеству поданных ходатайств и принятых решений. Также предполагается учредить совместную программу ЕС по переселению в Европу тех беженцев, которые сами добраться сюда не могут, но находятся вне своей страны (например, в специальных ооновских лагерях).

Нам надо понимать, что Европе никуда не деться от проблемы беженцев, а Латвии неминуемо придется взять на себя справедливую долю бремени решения этой проблемы. Беженцев в Латвии будет все больше, и надо не прятать голову в песок, а серьезно к этому подходить — думать о работе, жилье, образовании, социальной защите для этих людей. Если не подумать заранее, в очередной раз наступим на грабли своей неподготовленности.

Алексей Димитров — советник фракции «зеленых»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «зеленых»/ЕСА, а также с мнением «Телеграфа».

В греческом зале

Алексей ДИМИТРОВ — Tue, 02 Mar 2010 16:00:00 +0200

Какие уроки может извлечь Латвия из происходящего в Греции?

Грецию накрыло волной забастовок. Чтобы уйти от банкротства, правительство замораживает зарплаты в публичном секторе, поднимает налоги и пенсионный возраст.

Это вызывает понятное неудовольствие, тем более что на эти шаги идет новое социал-демократическое правительство, получившее власть только в октябре.

Судьба Греции в ЕС вызывает беспокойство — как бы тамошний финансовый кризис не привел к негативным последствиям для всей еврозоны. Уже сейчас существуют проблемы с курсом евро. Положение страны действительно внушает опасения: государственный долг страны составляет около 300 млрд евро, дефицит бюджета — 12,7% от ВВП. К концу мая правительство должно погасить облигации на сумму более 22 млрд евро.

В феврале главы государств и правительств ЕС уже обсуждали греческий кризис. Дали рекомендацию общего характера — снизить дефицит на 4% от ВВП. Через несколько дней министры экономики и финансов приняли уже более конкретные решения по экономической политике и бюджетному дефициту — со сроками и заданиями. При этом сама Греция по закону в принятии рекомендаций не могла принять участие, что нанесло больной удар по самолюбию сынов Эллады пышной. Если они и дальше будут упорствовать в своих заблуждениях, ЕС может наложить штраф или заставить разместить в других государствах гарантийный депозит. Это что касается кнута.

Что же касается пряника, тут ЕС мало что может предложить. Латвийский (а также венгерский и румынский) опыт не подходит — в тех случаях речь шла о государствах вне еврозоны и для помощи которым существует совершенно четкая процедура. Для государств, использующих евро, такой процедуры нет. Звучат призывы задействовать механизм для помощи в случаях «трудностей, вызванных природными катастрофами или чрезвычайными обстоятельствами, не контролируемыми государством».

Однако есть и другая норма, которая четко определяет: ни Евросоюз, ни отдельные его члены не несут ответственности по обязательствам других государств ЕС; единственное исключение — взаимные финансовые гарантии при совместном осуществлении конкретного проекта. Да и можно ли в данном случае говорить о «чрезвычайных обстоятельствах»?

В настоящий момент ведется расследование о роли американского банка Goldman-Sachs в греческом кризисе. Похоже, несколько лет назад потомки хитроумного Одиссея провернули с этим финансовым домом серию сделок, чтобы спрятать долги Афин от взоров ЕС и уложиться в критерии. Так что, оказывается, слово «приписки» характерно не только для советской экономики, тем более что греки сейчас утверждают: «В те годы все занимались этим».

Похоже, в отсутствие единых европейских мер спасать Грецию придется правительствам крупнейших европейских стран через свои банки — выкупая гособлигации. Сейчас все смотрят, что будет делать Германия. Та уже пожурила Грецию за сокрытие размера дефицита и тут же получила ответный удар: требование репараций за оккупацию во время Второй мировой войны. Так что призрак подсчета компенсаций из Балтии добрел и до Эгейского моря.

Какие уроки может извлечь Латвия из происходящего?

Во-первых, конечно, урок социальной активности. Мирный общественный протест отлично стимулирует способности правительства даже в труднейшей ситуации находить наиболее справедливое решение.

Во-вторых, введение евро могло бы стать благом для Латвии, однако само по себе оно не является панацеей от всех бед (особенно когда правительство в погоне за единой валютой решается на мошенничество).

В-третьих, и после введения евро стране придется жить по средствам. Об этом тоже надо помнить.

Алексей Димитров — советник фракции «зеленых»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «зеленых»/ЕСА, а также с мнением Телеграфа.

Деньги на безработных

Алексей ДИМИТРОВ — Tue, 23 Feb 2010 13:00:00 +0200

Литва, видимо, получит значительные средства ЕС на помощь потерявшим работу. Латвия их даже не запросила.

Есть у Европейского союза множество фондов. Один из них, который называется Фондом регулирования глобализации, особенно интересен в период экономического кризиса. Задача его — помогать в конкретных ситуациях, когда в результате изменений в мировой торговле большое число людей теряет работу. Например, если предприятие закрывается или переносится за пределы ЕС, с 2007 года по заявке государства можно получить деньги на помощь в трудоустройстве, профессиональное обучение, получение новой квалификации, а также на выплату кратковременных стипендий.

Изначально за помощью можно было обратиться, доказав, что из-за глобализации за четыре месяца предприятие уволило тысячу работников (или та же тысяча была уволена в течение девяти месяцев в одном секторе экономики в пределах одного-двух регионов). При этом государство-претендент должно было разработать план действий по борьбе с последствиями увольнений, наполовину само профинансировав этот план. Соответственно, вторая половина покрывалась за счет фонда. Хотя от численных критериев можно было в особых случаях отступить, обращение к ЕС не было особенно популярным в странах Балтии: лишь в 2008 году правительство Литвы получило почти 300 000 евро на ликвидацию последствий банкротства Alytaus Tekstile. Предприятие оказалось неспособно противостоять дешевым китайским тканям.

В прошлом году ЕС решил: с мая 2009 года до декабря 2011-го «привязку» к глобализации можно не доказывать, хватает ссылки на финансовый и экономический кризис. При этом обязательное государственное софинансирование временно снизили до 35%, а число необходимых для получения помощи увольнений уменьшили до 500 работников. И снова литовцы подсуетились: на данный момент в производстве находится целых четыре заявки из соседней страны, все они поддержаны Еврокомиссией. Одна из них касается увольнений, связанных с продажей холодильников Snaige. Три другие более интересны — они касаются не отдельных предприятий, а целых секторов экономики.

Оказывается, в Литве кризис больно ударил по производителям мебели (1469 увольнений на 49 предприятиях), одежды (1154 увольнения на 45 предприятиях), а также по строителям (1612 увольнений на 128 предприятиях). Чтобы помочь безработным, правительство просит у фонда более 2,3 млн евро. И, скорее всего, получит. Так что можно порадоваться за уволенных литовских строителей — их ждет переквалификация за счет европейских налогоплательщиков.

Падение объемов строительства в Латвии каждый из нас может наблюдать воочию, взирая на «замороженные» многоэтажки и коттеджи. Учитывая, что число занятых в отрасли в жирные годы прирастало не по дням, а по часам, можно смело утверждать: для латвийских прорабов, бетонщиков и крановщиков у Фонда регулирования глобализации деньги бы нашлись. Остается надеяться, что их поезд еще не ушел: согласно правилам, заявку надо подать в течение десяти недель после того, как число увольнений достигло 500. Как бы не вышла та же история, что и с прочими фондами Евросоюза: вроде бы деньги нам нужны, а вовремя и правильно оформить свои притязания у нас очень часто не получается.

Алексей ДИМИТРОВ — советник фракции «зеленых»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «зеленых»/ЕСА, а также с мнением Телеграфа.

Защита данных как данность

Алексей ДИМИТРОВ — Tue, 09 Feb 2010 13:00:00 +0200

«Автопарк оккупантов» показал актуальность проблемы.

На этой неделе Европарламент будет решать, давать ли согласие на заключение временного договора с США о передаче данных о финансовых операциях в целях борьбы с терроризмом. Договор этот уже подписан и должен был действовать с 1 февраля по 31 октября. После этого планировалось заключить постоянное соглашение. Но, похоже, не все пойдет так гладко — скорее всего, Европарламент не даст своего согласия.

В сентябре 2001 года тогда еще президент Джордж Буш дал Казначейству право без судебного ордера требовать у финансовых учреждений данные о совершаемых операциях. А в 2006-м разразился скандал — выяснилось, что сеть SWIFT, которая обеспечивает банкам возможность безопасно обмениваться информацией, на основании приказа Казначейства США выдавала данные федеральным властям, нарушая тем самым европейские стандарты. После порки в прессе было решено изменить структуру сети — если раньше идентичные сведения хранились на двух серверах, в Европе и США, то теперь данные об операциях внутри ЕС в Европе и остаются. Чтобы получать к ним доступ, американцам нужен договор с ЕС. В обмен европейские правоохранительные органы смогут получать данные у США.

Переговоры были тщательно засекречены. Результат разочаровал и многих евродепутатов, и омбудсмена по защите данных.

Во-первых, определение терроризма в договоре получилось слишком широким. Во-вторых, технически сложно обеспечить поиск в системе SWIFT; это значит, что на запросы придется выдавать больше данных, чем необходимо. В-третьих, законодательство США не обеспечивает столь же высокий стандарт защиты личных данных, как ЕС. Поэтому ответственный комитет Европарламента порекомендовал не соглашаться на договор. Сейчас американские дипломаты работают с «несознательными» депутатами, надеясь изменить их мнение до голосования.

Конечно, в нашем постсоветском обществе многие скажут, что честному человеку нечего бояться. Однако проблема защиты личных данных актуальна и в Латвии, что продемонстрировал скандал с разглашением персональных кодов и адресов в «автопарке оккупантов». В этом деле явно видно как минимум административное правонарушение, а если выяснится, что база данных Дирекции безопасности дорожного движения была взломана, — то и преступление.

Кстати, латвийский случай может продемонстрировать, что договоры с США могут не только ставить под угрозу защиту личных данных, но и способствовать ей. Если в деле «автопарка» выяснится, что хотя бы гипотетически есть материал для уголовного процесса, можно использовать недавно вступивший в силу договор о взаимной правовой помощи между ЕС и Штатами — например, чтобы выявить, кому все-таки принадлежит сайт latvietislatvija.com. Правда, возможно, зайдя с другого конца и проверив утечку из базы данных, нарушителя удастся найти раньше. И показать всей Латвии на этом примере, что защита личных данных — дело серьезное.

Алексей Димитров — советник фракции «зеленых»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «зеленых»/ЕСА, а также с мнением Телеграфа.

Жизнь — не сахар

Алексей ДИМИТРОВ — Tue, 02 Feb 2010 16:00:00 +0200

Переплачивать за местный продукт из патриотических соображений желающих не нашлось.

Начался год выборов, который не может обойтись без громких призывов, приятных сердцу неопытного избирателя. Один из них будет использоваться, наверное, еще долгие годы. Речь идет о воскрешении хладного трупа латвийской сахарной промышленности. Кому из нас не было бы приятно вновь увидеть в супермаркете знакомые упаковки из Лиепаи или Елгавы? «Уничтожение сахарной отрасли» стало уже притчей во языцех.

Долгие годы заниматься производством сахара в ЕС было очень выгодно. И производителям, и крестьянам обеспечивались тепличные условия: чтобы у всех была работа, распределялись квоты, была установлена гарантированная минимальная цена, а главное — существовали не только субсидии на экспорт «своего» сахара, но и ограничения на импорт «чужого».

Однако такая сладкая сказка не могла продолжаться вечно — с одной стороны, цены на сахар стали чрезвычайно высокими, с другой — членство Евросоюза во Всемирной торговой организации (ВТО) накладывало определенные обязательства. Например, в 2005 году по жалобе Бразилии, Австралии и Таиланда ВТО решила, что ЕС своими экспортными субсидиями нарушает правила свободной торговли. Кроме того, к 2009 году Евросоюз обязался открыть свой рынок ввоза для сахара из 49 беднейших стран мира. Латвии не повезло — не успев насладиться сладкой жизнью отрасли, она попала под каток реформ.

Их целью было оставить на рынке тех, кто мог существенно снизить цены и подготовиться к неминуемой конкуренции с дешевым бразильским и прочим сахаром. При этом на «сильных» налагалась обязанность помочь «слабым» — производить отчисления в специальный фонд, из которого выпавшим из конкуренции выплачивались бы компенсации. Их можно было получить либо отказавшись от любого производства вообще, либо перейдя на другой вид продукции (например, биоэтанол). Владельцы лиепайской и елгавской фабрик выбрали первый вариант, за что получили, вместе с поставщиками сахарной свеклы, десятки миллионов латов. От них требовалось выполнить определенные условия — например, провести демонтаж машин, выдать компенсации работникам и ликвидировать загрязнения среды.

Могло ли все пойти по-другому? Да. Фабрики могли продолжать производство. Однако, чтобы они не обанкротились (без всяких компенсаций от ЕС), нам, покупателям, надо было быть готовыми голосовать деньгами за удовольствие вкушать сладость латвийского сахара — чтобы хватило и на производство, и на отчисления в фонд. Видимо, владельцы все-таки адекватно оценили желание латвийского потребителя платить из чувства патриотизма.

Что действительно могло повернуться иначе — условия реформы конкретно для Латвии могли оказаться куда более льготными. Например, Швеция и Австрия выбили дополнительные средства на реструктуризацию сахарной отрасли. Латвийскому правительству, видимо, не хватило для этого дипломатических навыков: в 2006 году Латвия уже была полноправным членом ЕС, так что вполне могла постоять за себя. Этого не случилось — как не удалось пока гарантировать латвийским крестьянам тот же размер субсидий, что французским или немецким.

Вообще же общая сельскохозяйственная политика ЕС выглядит чужеродным органом на теле свободного рынка. Львиная доля бюджета союза уходит на поддержание уровня жизни западноевропейских фермеров. Свои политики защищают их не только от конкурентов из Китая, но и от коллег из Восточной Европы. И пока, увы, у ЕС не нашлось смелости положить этой ситуации конец — слишком большой политический вес у крестьянства. Первым смелым государством стала Швеция, предложившая отменить все субсидии, кроме направленных на экологические цели. Хватит ли у нее последователей, чтобы провести радикальную реформу, — узнаем в 2013 году, когда будет подготовлен следующий долгосрочный бюджет ЕС.

Алексей Димитров — советник фракции «зеленых»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «зеленых»/ЕСА, а также с мнением Телеграфа.

Освобождение женщин Востока

Алексей ДИМИТРОВ — Tue, 26 Jan 2010 15:00:00 +0200

Франция бурлит. Сегодня парламентская комиссия должна опубликовать результаты своей деятельности и предложить, что делать с паранджой (буркой или же никабом — мусульманским одеянием, закрывающем все тело и лицо, за исключением прорези для глаз).

Ожидается, что депутаты призовут к запрету ношения паранджи в публичных местах на территории Франции как «противоречащей ценностям Республики — свободе, братству и уважению человеческого достоинства».

Лидер голлистского большинства в нижней палате парламента Жан-Франсуа Копе не стал ждать результатов расследования, заранее заявив, что готов внести законопроект о запрете паранджи. Он предлагает запретить ношение в публичных местах одежды или аксессуаров, которые закрывают лицо (за исключением особых случаев — сильных холодов или карнавала). За несоблюдение закона предлагается штраф в 750 евро. Наказывать будут и тех, кто вынуждает женщину носить паранджу.

Эта мера, очевидно, станет довольно популярной во Франции. Для правых защитников традиционных ценностей паранджа является видимым символом присутствия ислама. Для многих левых она — символ угнетения и дискриминации женщины, а также явная демонстрация религиозных убеждений, чему не место в светском обществе. Так что дебаты идут не о том, хороша или плоха паранджа, а о том, стоит ли вводить юридический запрет на нее и как наказывать за его нарушение.

Уже с 2004 года во Франции не разрешено ношение вызывающих религиозных символов в государственных школах, а также персоналом госучреждений. В первую очередь эта норма направлена против женского головного платка — хиджаба. Аналогичные меры существуют в некоторых землях Германии, да и в других странах — например, в Турции. Европейский суд по правам человека до сих пор не находил в таких делах нарушения права на свободу религии, ссылаясь на светский характер государства.

Однако до полного запрета ношения мусульманских одеяний или религиозных символов на публике в Европе пока не дошел никто. И эта затея кажется довольно сомнительной — насколько опасной для светского государства является такое ношение? Безусловно, есть женщины, которых заставляют носить паранджу — и что же, штрафовать их за это? А как быть с теми, кто носит такую одежду добровольно и видит в этом реализацию своего права на свободу религии? Похоже, Европейскому суду пора готовиться к новым делам.

Или крестик снимите, или шапочку наденьте

В Латвии правительство пока что всерьез обсуждало «исламский вопрос» только в связи с паспортами. С декабря 2007 года на паспорт можно фотографироваться и в головном уборе, который не закрывает лицо, если того требует вера человека. Однако он должен предъявить справку, выданную религиозной организацией, что он действительно обычно носит головной убор.

Можно было бы спрятаться за неактуальностью проблемы для нашей страны. Однако во Франции, где большинство мусульманского населения происходит из стран Северной Африки, вопрос паранджи тоже не был актуальным — в Алжире или Тунисе обычно носят только платки. Так что религиозные символы имеют связь не столько с иммиграцией, сколько с распространением в Европе ислама (включая консервативные течения) вообще.

В будущем и мы обязательно столкнемся с речами о «чуждых» обычаях — как это было уже, например, с вопросом о ритуальном забое скота. Напомнят нам и про тех, кто отказывается интегрироваться.

Безусловно, будет использован аргумент о светском характере государства. Но и в этом аргументе сквозит определенное лукавство. Например, ввели бы французы запрет на ношение религиозных символов, если бы католики традиционно носили на одежде огромный крест? И отказались бы они от выходных дней на Рождество, чтобы подчеркнуть светскость? Да и в Латвии светский характер государства не мешает иметь официальные выходные в праздничные для католиков и протестантов дни (забывая при этом о православных и староверах).

И если невозможно обеспечить полную нейтральность — стоит ли ограничивать свободу верующих, если, конечно, носить крест или платок их никто не заставляет?

Алексей Димитров — советник фракции «зеленых»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «зеленых»/ЕСА, а также с мнением Телеграфа.

Важнейшая из свобод

Алексей ДИМИТРОВ — Tue, 19 Jan 2010 16:00:00 +0200

Cвобода слова распространяется и на то, что обижает, шокирует или мешает государству или любой части жителей.

В октябре прошлого года Европарламент отклонил резолюцию о свободе прессы в Италии. Для принятия не хватило одного голоса (что случается крайне редко).

Речь в резолюции шла о том, что контроль над прессой в Италии сконцентрирован в руках ограниченного круга лиц. Еще существует политический контроль и частных, и общественных СМИ. Конечно, имелся в виду нынешний премьер Сильвио Берлускони. Широко известны увольнения журналистов и закрытие передач общественного телевидения, отметившихся его критикой. Недавно на встрече с федерацией работодателей Берлускони прямо призвал начать массовое восстание против газет, не знающих границ в дискредитации правительства и государства.

Радоваться итальянскому премьеру пока рано — судя по разговорам в кабинетах, коридорах и кафе Европарламента, в этом году он вернется к проблеме свободы прессы. Как бы не оказалось, что в числе плохих примеров будет упомянута и Латвия. Поводов для этого в последнее время более чем достаточно.

Стоило появиться информации, что журналист Лато Лапса написал о Вайре Вике-Фрейберге, как немедленно посыпались обвинения — мол, книга на самом деле направлена против всего латышского народа, свободного латвийского государства и идеи о личности, которая была бы достаточно способна и уважаема, чтобы мобилизовать латышей на грядущую политическую борьбу. Не вру: именно так пишет в своем блоге Анна Буша, руководитель группы по иностранным делам и обороне партии «Новое время».

Конечно, люди вправе выражать свое мнение о любой книге, пусть даже еще не вышедшей. Однако претензии к неопубликованным фактам выглядели бы странно. Претензии к оценкам? Но бывшая президент сама пошла в политику — тем самым согласившись на пристальное внимание со стороны журналистов и общества. А свобода прессы предполагает и некоторую провокацию.

Например, Европейский суд по правам человека признал право австрийского журналиста назвать лидера партии идиотом, если есть основание для такого мнения. И никаких скидок для «символов» не предусмотрено — как и для Лембергса, Шкеле или Каргина. Иначе это уже не демократия, а культ Туркменбаши.

Вообще же слишком часто мы забываем, что свобода слова — не просто абстрактное право, гарантированное конституцией. Она распространяется, говоря словами того же Страсбургского суда, не только на информацию или идеи, которые принимаются благосклонно, считаются безвредными или воспринимаются безразлично, но и на то, что обижает, шокирует или мешает государству или любой части жителей.

Забыл об этом, похоже, и Национальный совет по радио и телевидению, наложив штраф в тысячу латов на телекомпанию TV-5 из-за передачи Андрея Мамыкина «Без цензуры».

Вряд ли «национальная честь и достоинство» болгар были менее «унижены», когда этнические македонцы в открытую требовали отделения от Болгарии — а вот суд заявил, что ничего наказуемого в этом нет: меры для подавления свободы слова (за исключением случаев призыва к насилию или отказа от демократических принципов) составляют плохую службу демократии, а часто даже угрожают ей.

Как сказал Ноам Хомский, если мы не верим в свободу слова для людей, которые нам отвратительны, то мы не верим в свободу слова вообще.

Алексей Димитров — советник фракции «зеленых»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «зеленых»/ЕСА, а также с мнением «Телеграфа».

А в комнатах наших сидят комиссары

Алексей ДИМИТРОВ — Tue, 12 Jan 2010 14:00:00 +0200

Ближайшие две недели станут напряженными для Европарламента. Депутаты будут задавать вопросы кандидатам на должности членов Еврокомиссии.

Ответы желающих покомиссарить станут основанием для решения Европарламента 26 января утвердить в должности членов команды Жозе Мануэля Баррозо. Или не утвердить — голосование будет «оптовым», по всему составу. Так что одна паршивая овца может испортить все стадо.

Кандидату в комиссары от Латвии Андрису Пиебалгсу уже вчера выпало три часа отвечать на вопросы депутатов из комитета по развитию. Конечно, должность комиссара по развитию не является той, за которую дерутся наиболее влиятельные страны ЕС. Однако и недооценивать ее не стоит. В подчинении этого комиссара находится директорат, отвечающий за отношения с государствами Африки (за исключением Северной), Карибского бассейна и Океании, а также помощь этим государствам. Комиссар осуществляет надзор над распределением средств в рамках программ внешнего сотрудничества (в среднем на финансирование этих программ расходуется до 8,2 млрд. евро в год).

В заранее поданных ответах на письменные вопросы Европарламента Андрис Пиебалгс подчеркнул свой позитивный опыт на посту комиссара по энергетике. На новом посту он видит своими приоритетами доведение к 2015 году средств на помощь беднейшим странам до 0,7% от ВВП Европейского союза (в 2008 г. — 0,49% от ВВП), а также повышение качества этой помощи.

Критики Пиебалгса считают: не может быть «комиссаром по помощи бедным» человек из страны, которая бедным не помогает (и, наоборот, сама просит помощи). Однако, вопреки утверждениям, Латвия такую помощь выделяла еще с 2001 года. Львиную долю составляли соответствующие платежи в бюджет ЕС и ООН. Но были и прямые двусторонние проекты: в Молдове, Грузии, на Украине, в Белоруссии и Афганистане. На них в жирные годы отпускались миллионы. Все закончилось с кризисом — в бюджете 2010 года на двусторонние проекты осталось 807 латов. Да и не особенно популярна эта тема — год назад лишь 45% опрошенных жителей Латвии считали, что стране надо расходовать средства на помощь «иностранным» бедным.

В Латвии же номинация Пиебалгса была встречена с явным разочарованием по другой причине — не сможет, мол, лоббировать интересы страны. Кажется, даже спустя почти шесть лет после вступления в ЕС мы не успели привыкнуть к тому, что такие интересы по должности обязаны защищать наши министры на заседаниях Совета Европейского союза. У других политиков и функции другие. Задача депутатов Европарламента — представлять не всю страну, а своих избирателей, руководствуясь идеологической платформой. Например, британские тори и лейбористы голосуют по-разному, поскольку по-разному видят интересы Соединенного Королевства в ЕС. С комиссарами же еще сложнее — они призваны защищать общие цели союза. При этом, конечно, идеальным было бы достижение приемлемого для всех компромисса, но, если не получается, надо уметь действовать в противовес частным интересам отдельных государств, даже родных. У комиссара по энергетике Пиебалгса это получалось. Посмотрим, что будет (если будет) на новом посту.

Алексей Димитров — советник фракции «зеленых»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «зеленых»/ЕСА, а также с мнением Телеграфа.

Дубликат бесценного груза

Алексей ДИМИТРОВ — Tue, 05 Jan 2010 13:00:00 +0200

Случилась со мной перед самым Новым годом неприятность — ограбили в далекой от Европы стране. Сам виноват — не стоит соваться в боковые улицы не самых благополучных районов. Как же радовался я, что не носил с собой паспорт.

Если в иностранном государстве есть посольство или консульство Латвии, то проблема утраты документов решается сравнительно просто: можно получить свидетельство на возвращение, по которому и пустят обратно к родным соснам.

Подаешь в латвийское представительство или консульский департамент МИДа заявление, пару фотографий, оставшиеся при себе удостоверяющие личность документы или их копии, а также, в случае кражи или ограбления, справку из полиции. Стоит выдача такого свидетельства 10 латов. (Добавлять, что копию паспорта и фотографии следует иметь при себе в каждой поездке и хранить отдельно от других документов, уже, кажется, излишне.) Но что делать, если в стране нет латвийского представительства (как это и было в моем случае)?

Европейцы путешествуют очень много — по данным одного опроса, половина граждан ЕС в 2006-м планировала в ближайшие три года побывать за границей союза. Именно для них и существует одна малоизвестная гарантия — о ней информированы лишь 23% путешествующих, поэтому Еврокомиссия даже призвала делать соответствующие рекламные надписи прямо в паспортах.

Каждый гражданин ЕС (а значит, и гражданин Латвии) имеет право на консульскую помощь других стран ЕС, если в стране пребывания нет представительства его родного государства (а такое не редкость — представительства абсолютно всех государств ЕС есть только в США, России и Китае). Таким образом, гражданин Латвии может обращаться в представительство любого государства ЕС — там свяжутся с Латвией и выдадут временный проездной документ. А вот негражданам Латвии в помощи могут и отказать — все зависит от доброй воли помогающей стороны.

Еврокомиссия обратила внимание на схожую проблему три года назад. Тогда во время конфликта в Ливане возникли трудности при эвакуации членов семей граждан ЕС, которые сами были обладателями паспортов стран, в Евросоюз не входящих, и, значит, формально не имели права на консульскую помощь. Еврокомиссия предложила распространить помощь и на них. Европарламент расширил эту рекомендацию, указав на необходимость защиты неграждан и лиц без гражданства.

Видимо, в ближайшие два года станет ясно, воплотятся ли эти благие пожелания в закон. А пока — как бы не пришлось негражданам принимать российское гражданство для обеспечения эффективной защиты своих интересов, как это сделали когда-то арестованные в Индии латвийские летчики.

Еще одна интересная идея — дать право консульской помощи не только работникам посольств и консульств, но и делегатам самой Еврокомиссии. Тут, правда, есть много юридических трудностей — ведь Еврокомиссия не может выходить за рамки полномочий, данных ей государствами — участниками ЕС.

Но ясно одно — спрос на общую систему консульской помощи все время будет возрастать, особенно в связи с катастрофами и природными бедствиями. Так что выдача украденных проездных документов — это самое малое, для чего нужна координация консульской помощи со стороны ЕС.

Алексей Димитров — советник фракции «зеленых»/ЕСА в европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией европейского парламента и фракции «зеленых»/ЕСА, а также с мнением Телеграфа.

Инфантильная политика

Алексей ДИМИТРОВ — Tue, 22 Dec 2009 15:00:00 +0200

«Дайте нам инвестиции!», «Переведите нас поскорее на евро!», «Проявите солидарность!», «Наградите нас за спасение шведских банков!», «Эстония введет евро за наш счет!» — примерно такими фразами можно описать выступления латвийских депутатов Европарламента от партий «Новое время» и ТБ/ДННЛ на минувшей неделе.

Темой дебатов были меры по восстановлению экономики в странах Центральной и Восточной Европы. Взгляд на вещи весьма симптоматичен. Пожалуй, ни один политик из партий прошлых и нынешней правящей коалиции никогда не признается, что одной из причин жесточайшего кризиса в Латвии стало какое-либо решение, поддержанное лично им. Виноват будет кто угодно: Еврокомиссия, МВФ, Маастрихтские критерии, шведские банки, наводнения в Гондурасе и вспышки на Солнце. Понятие политической ответственности, даже намек на нее, напрочь отсутствует в латвийской практике. Во всех выступлениях сквозит надежда: вот Западная Европа выйдет из кризиса, и можно будет снова пилить чужие деньги, не думая о завтрашнем дне. И так до бесконечности.

Наверное, можно было бы ввести евро, наплевав на критерии. Наверное, можно добиться каких-то уступок, нажав на жалость. Но в долгосрочной перспективе крайне опасно делать уступки людям, которые ничего не поняли и ничему не научились. Потому что стимул понимать и учиться тогда пропадает.

Политики из правящих партий будут делать жалобные глаза. Рассказывать, как тяжело придется пенсионерам и безработным. Забывая, что давить в первую очередь на самых бедных — это их собственное предложение, которое Еврокомиссии на переговорах приходится смягчать. Забывая, что выжатые слезой средства до самых обездоленных все равно не дойдут — в них нуждается бездонный госаппарат. А его сокращать нельзя — потому что МВФ не разжалобишь рассказами о том, как бедствует после снижения зарплаты советник заместителя госсекретаря.

Но есть в этой ситуации вина каждого из нас. Мы не требуем ответственности, потому что сами не готовы к ней. Мы верим обещанию «Все — всем!» перед выборами и голосуем за красивое лицо в телевизоре. В нашем понимании переход политика в другую партию, как святое крещение, смывает все грехи, а создание новой политической силы со старыми кадрами равнозначно явлению мессии. Мы думаем, что низкие налоги и высокий уровень социальной защищенности — вещи совместимые. Мы готовы костерить банк за выданный нам же по нашей же заявке кредит. Мы выражаем свою гражданскую позицию в анонимных интернет-комментариях, но не идем на пикет или в суд. Латвийская политика — плоть от нашей плоти и кровь от нашей крови.

Однако, судя по прошедшим дебатам, Латвии (да и другим государствам Восточной Европы) давить на жалость все труднее. Комиссар по экономическим и монетарным вопросам Хоакин Альмуния держался стойко. Он, конечно, пожаловался, что представители правительств в Совете ЕС заблокировали идею полного финансирования проектов Социального фонда из средств союза (сейчас даже программам по борьбе с бедностью необходимо государственное софинансирование); согласился, что на время кризиса можно было бы изменить некоторые условия освоения структурных фондов. Но в целом указал: некоторым странам следовало бы серьезно самим подумать о своей экономике — нельзя полностью зависеть от иностранных инвестиций, надо создавать благоприятные условия для собственного среднего и мелкого бизнеса, да и деньги еврофондов надо тратить с толком.

Так что утопающего слегка приподняли над водой, но дышать надо уже самому.

Алексей Димитров — советник фракции Зеленых/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции Зеленых/ЕСА

«Веселый Роджер» под огнем

Алексей ДИМИТРОВ — Wed, 16 Dec 2009 14:00:00 +0200

Речь, как ни странно, не о Сомали. Под влиянием лоббистов в последние годы в ЕС то и дело появляются новые инициативы по борьбе с пиратством в интернет-пространстве.

Каждый, кто бесплатно скачивает музыку и кино с сайтов либо при помощи файлообменных программ (или хотя бы подозревается в этом), в любой момент может оказаться жертвой новых ограничений. «Ператы опасносте!» — как сказали бы в некоторых интернет-кругах.

В январе прошлого года Суд Европейского сообщества указал, что свод правовых норм ЕС не обязывает интернет-провайдеров выдавать суду сведения о подозреваемых пользователях в рамках гражданского процесса. Другими словами, каждое государство само решает, может ли суд спросить у провайдера: «Кто же тот активный гражданин X, который круглосуточно пользуется Интернетом?»

В Латвии, например, выдача данных правоохранительным органам обязательна для защиты государственной или общественной безопасности, а также в связи с уголовным делом.

В этом году главным полем битвы стала Франция. В мае парламент принял Закон о распространении и защите творчества в Интернете. Наибольшие споры вызвала норма, что правительственное агентство дважды предупреждает пользователя о том, что он, возможно, нарушает авторские права, а на третий раз выдает распоряжение провайдеру отключить Интернет на срок до года. При этом платежи провайдеру продолжаются, а перейти к другому нельзя — имя пользователя вносится в черный список.

После бурных дебатов в Европарламенте и негативного заключения Конституционного совета закон пришлось переделывать. Теперь для всех государств ЕС будет обязательна норма: ограничение доступа к Интернету возможно лишь после предварительного рассмотрения дела, во время которого гарантируется презумпция невиновности, право быть выслушанным и эффективное юридическое обжалование.

Тем не менее другие битвы еще предстоят. Десять государств и Еврокомиссия ведут переговоры о новом международном соглашении против подделок в торговле. Переговоры ведутся в закрытом режиме, однако есть свидетельства, что частью соглашения может стать обязанность интернет-провайдеров безо всякой санкции выдавать сведения о пользователях. Другая «страшилка» — возможность во время таможенного контроля изымать и досматривать портативные компьютеры и плееры частных лиц для обнаружения «незаконных» файлов.

Всем, похоже, понятно, что в цифровой век традиционные механизмы защиты авторских прав не работают. Однако введение новых драконовских мер проблемы не решает, а просто ведет нас к полицейскому государству — уже не для защиты безопасности или чистоты идеологической догмы, а во имя денежных интересов. Да и абсурдно требовать от интернет-провайдеров, чтобы они сами проводили расследование и наказывали за нарушение авторских прав.

Это все равно что заставить продавцов детских масок, которые могут быть использованы для налета на банк, вести учет всех покупателей и самим искать грабителей. По форме, может, и правильно, а по сути — издевательство. Будет ли оно узаконено — мы узнаем, возможно, уже в январе: переговоры о новом соглашении будут продолжены в Мексике.

Алексей Димитров — советник фракции «зеленых»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «зеленых»/ЕСА.

Бедности — нет

Алексей ДИМИТРОВ — Tue, 08 Dec 2009 17:06:00 +0200

Работая за границей, своей страной можно гордиться — например, когда сборная Латвии по хоккею обыгрывает сборную Швеции. Можно произошедшего там стыдиться — когда The Guardian пишет о легионерах СС. А можно испытать и смешанные чувства — когда у тебя спрашивают: «А что, вы так богаты?»

И выясняется, что Латвия — единственное государство ЕС, которое отказалось претендовать на европейское софинансирование мероприятий в рамках Европейского года борьбы с бедностью и социальной отчужденностью.

Причина проста: ЕС готов покрыть лишь половину расходов, остальное должно оплатить государство или частные лица. Спору нет, в нынешней ситуации вряд ли разумно тратить бюджетные средства на проведение конференций, семинаров и вручение наград.

А такой соблазн есть — когда в последний момент Еврокомиссия предложила все-таки что-то оплатить сама, Министерство благосостояния предложило создать импровизационный театр и супергероев Inclusion-man и Inclusion-woman. Однако на разработку местных планов по борьбе с бедностью с привлечением независимых экспертов и проведение соответствующих исследований деньги вполне бы пригодились.

Тут, конечно, можно возразить: работники самоуправлений и чиновники Министерства благосостояния должны заниматься тем же самым за уже получаемую (и зачастую совсем неплохую) зарплату. Но вспомните бюджетную эпопею: когда планы разрабатываются доморощенными специалистами, выясняется, что автоматом срезать всем 10% от пенсии гораздо легче, чем подсчитывать, как должны выглядеть налоговые ставки, чтобы и бюджет наполнить, и за границу плательщиков не загнать.

Новые же планы придется разрабатывать в еще большей спешке. В деле об отказе от индексации пенсий Конституционный суд счел: указанная норма не привела к уменьшению уже существующих пенсий. К тому же не ограничена такая социальная гарантия, права на которую уже получены, посредством уплаты взносов социального страхования. Вполне прозрачный намек. И вряд ли Конституционный суд готов пойти на поводу у Сейма и отказаться от своего ранее сформулированного мнения: пенсии в Латвии защищены правом собственности, поскольку связаны со страховыми взносами конкретного человека.

В новый бюджет средства на исполнение возможного решения Конституционного суда не заложены. Нет там и денег на исполнение решения Европейского суда по правам человека о признании при расчете пенсий советского трудового стажа неграждан за пределами Латвии. Изначальная идея устранить дискриминацию, отобрав тот же стаж у граждан Латвии, оказалась непопулярной — выборы на носу. Поэтому решение откладывается. В общем, крайними в связи с крахом социального бюджета могут оказаться суды.

Из той информации, которая звучит от имени ЕС и МВФ, становится понятно, что защита малообеспеченных и внимание к социальным проблемам на переговорах было большим приоритетом для этих организаций, чем для правительства Латвии.

Три года назад Сейм принял документ под пышным названием «Модель развития Латвии: человек на первом месте». Похоже, ответственность за осуществление этой модели медленно, но верно переходит к международным организациям.

Специально для газеты Телеграф.

Алексей Димитров — советник фракции «зеленых»/ЕСА в Европейском парламенте по вопросам фундаментальных прав, юстиции и внутренних дел. Автор выражает свое личное мнение, которое может не совпадать с позицией Европейского парламента и фракции «зеленых»/ЕСА.