Телеграф.lv : Новости Латвии : Политика : Экономика : Спорт : Общество блогер Снежана БАРТУЛЬ

В Москве кидают вульгарно

Снежана БАРТУЛЬ — Sun, 20 Feb 2011 07:00:00 +0200

С огромным интересом прочитала на родном портале Телеграф.lv историю российских бизнесменов.

Они рассказали о том, как их в Латвии «изящно кинули» посредством решения третейского суда, которое лишило их прав на имущество, в которое они вложили немаленькие деньги.

Не исключаю, что конкретным инвесторам попался отъявленный мошенник местного розлива. Возможно, не повезло. Не берусь судить, не зная всех деталей. Однако точка зрения на причины конфликта латвийского бизнесмена до боли напомнила историю, которую я наблюдаю года два в общей сложности.

Есть у меня в Латвии знакомый бизнесмен (имени и фамилии называть не буду), который на излете тучных лет выиграл европейский тендер на строительство завода по производству электроэнергии из биомассы. Но пока европейская бюрократия переваривала поданные заявки, принимала решение, грянул кризис. И оказался наш предприниматель в деликатном положении: проект есть, деньги из еврофонда присвоены, а своего финансирования уже не хватает и банки, как назло, кредитовать перестали.

Тут, как по мановению волшебной палочки, появляются два добрых молодца, граждане России, проживающие в Латвии, и предлагают нашему бизнесмену, выкупить проект, а его сделать наемным менеджером, получающим зарплату. Тот, не долго думая, соглашается: предложение выгодно по цене и условиям.

Собственно, с тех пор — а тому уж более года, — бывая в Латвии, я выслушиваю «страшилки» о манере и стиле ведения дел этих двух молодцев, которые здесь, по словам моего знакомого, представляют интересы и ищут объекты для вложения средств некоего «российского миллиардера».

Миллиардер не хочет вникать в суть и процесс реализации проектов, ему главное — быстро и с хорошей прибылью вернуть свои деньги. Как этого добьются его представители, ему тоже не интересно.

Поэтому, говорит мой знакомый, модель ведения дел сводится к тому, чтобы придумать, где, кого и на каком этапе можно «кинуть». Его они тоже хотели «бортануть», но не смогли, ибо ничего не понимают ни в призводстве альтернативных видов электроэнергии, ни в сельском хозяйстве, ни в законодательстве.

Вопиющая некомпетентность в вопросах, которыми они занимаются, еще одна большая боль моего знакомого. «Ты себе представить не можешь, сколько времени и сил мы теряем только потому, что они ничего не понимают в этом и сами не знают, чего хотят. Порой до белого каления доводят», — рассказывает он.

И все же наш latviešu puika и два русских молодца бегут в одной упряжке, но только потому что на данном этапе обеим сторонам это выгодно.

История моего знакомого укладывается в общую модель ведения дел в России. Впрочем, за всю Россию говорить не могу, но в Москве, по моим наблюдениям, около половины компаний в сфере услуг работают по принципу «деньги взял — «кинул» — исчез». Хотя столица России благоволит такой системе: многомиллионное население, много приезжих, не ориентирующихся в местных реалиях, которые не пойдут жаловаться.

В Латвии ситуация другая. Во всей стране проживает чуть более 2 миллионов, включая стариков и младенцев. «Кинешь» кого — об этом полстраны узнает. Поэтому и приходится выдумывать «изящные схемы», укладывающие в рамки законов.

В Москве такой необходимости нет. Поэтому «кидают» там вульгарно и грубо, через бедро.

Кто все эти люди?

Снежана БАРТУЛЬ — Fri, 18 Feb 2011 07:00:00 +0200

В последнее время мне все чаще кажется, что латвийские политики, рассуждая о борьбе с теневой экономикой как главной возможности пополнения отощавшего госбюджета, пребывают в состоянии изменного сознания. По другому не получается.

Во-первых, они же своей налоговой и социальной политикой дали карт-бланш новому расцвету теневой экономики, которая, кстати, в огромной мере позволяет оставшимся в Латвии людям сводить концы с концами. Ибо если доходы жителей упали до уровня 2003—2004 года, а цены на товары и услуги при этом сохранились практически на уровне тучных лет, то разница между расходами и доходами либо из чего-то будет покрываться, либо будут расти долги населения. Не надо быть экономистом семи пядей во лбу, чтобы это понять.

Во-вторых, до тех пор, пока расстояние до границы с Россией от Риги будет составлять около 350 км, а от Лудзы — около 50 км, загнанные в угол люди таки найдут возможность провезти акцизные товары с территории восточного соседа, которые в 2—3 раза дешевле, чем в Латвии. Для сравнения: пачка сигарет в России стоит около 50 сантимов, литр бензина — около 40 сантимов, 200-граммовую упаковку кофе можно купить за 1 лат. Выгода — налицо.

После того как летом прошлого года за горючее, которое провозится через границу с Россией не в топливном баке, стали требовать платить акцизный налог, многокилометровые очереди на КПП исчезли: бензовозам это не выгодно. Но никуда не делись грузовые фуры, водители которых приторговывают оставшимся после рейса дизелем. Судя по тому, что большинство курящих латвийских знакомых имеют своих поставщиков российских сигарет, и этот канал вполне успешно работает. И будет работать, поскольку власти довели до ручки и сотрудников МВД, а с голодным полицейским или таможенником всегда легче договориться, чем с сытым.

В Латгалии, по неофициальным данным, каждый четвертый занимается поставкой, хранением или сбытом контрабандных российских товаров. Если бы не это, то статистически самый бедный регион Латвии стал бы таковым и фактически.

Как бы ужасно это ни прозвучало, но именно контрабанда акцизных товаров из России, а не миллиардные американо-европейские займы помогают многим выжить.

Поэтому у меня и возникает вопрос: кто все эти люди, которые в настоящее время управляют страной? Они откуда? Из Латвии или с неба упали? Или миссионеры из МВФ так вскружили им голову, что они совсем утратили чувство реальности?

Жизнь на пороховой бочке

Снежана БАРТУЛЬ — Sun, 06 Feb 2011 16:02:00 +0200

Комментаторы портала Телеграф.lv упрекнули меня в том, что вместо такой актуальной темы, как теракты в Москве (в частности в аэропорту Домодедово), я пишу про огурчики-помидорчики.

Если вам интересно, могу озвучить свою позицию по этому вопросу. Она проста: если вы решили/хотите/вынуждены жить в Москве, то должны полностью отдавать себе отчет в том, что жить вы будете на пороховой бочке, которая может рвануть в любом месте и в любое время. Все! Если вам это не нравится, стоит подумать о переезде в другой город/регион/страну — туда, где спокойнее, не так многолюдно и не так многорелигиозно.

Говорить об ответственности государства и спецслужб за предотвращение терактов, наверное, можно и нужно, но смысла я в этом не вижу. Поясню почему. После взрыва на станции метро «Лубянка» (а это — на минуточку — самое подбрюшье ФСБ) 29 марта 2010 года единственным видимым изменением стало значительное увеличение числа нарядов милиции на этой и расположенных рядом станциях метро. Милиционеры не только прохаживались по перронам, но и по пять человек стояли спиной друг другу, обеспечивая круговой обзор. Бывало, и с собаками ходили.

Усилило ли это чувство безопасности? Лично у меня — нет. Во-первых, милиционеры — совсем молодые люди, я бы даже сказала, дети. Возможно, обычные призывники, которых переодели в милицейскую форму.

Во-вторых, когда в переходе со станции метро «Кузнецкий Мост» на «Лубянку» я видела милиционера, наблюдающего за плывущей толпой народа, а через четыре часа возвращаясь тем же маршрутом назад, обнаруживала его же, но уже с совершенно остекленевшими от усталости глазами, я понимала: он всего лишь человек и может потерять остроту зрения за долгую вахту.

Вскоре нарядов стало меньше, собаки исчезли. После теракта в Домодедово опять засуетились. Президент Дмитрий Медведев лично спускается на станцию метро «Охотный Ряд», чтобы проверить системы безопасности, отдает распоряжение по усилению кинологической службы, издает указ о создании комплексной системы безопасности на транспорте и социальных объектах. Мэр Москвы Сергей Собянин обещает пособить деньгами. МЧС обещает оборудовать все станции метро российских городов датчиками радиации и газоанализаторами, тревожными кнопками к 2013 году.

Непонятно, почему всего этого уже не сделано. Мало было «Дубровки»? Мало было «Лубянки»? Что в принципе должно произойти, чтобы государство здесь начало ценить человеческую жизнь? Наивны эти вопросы, ибо в России все усложняется тем, что превентивных мер не предпринимается, все происходит по принципу «пока гром не грянет — мужик не перекрестится». Вот сейчас «гром грянул», и все дружно «крестятся». Но чуть ажиотаж спадет, шок пройдет, и все вернется на круги своя. До следующего теракта или ЧП.

Поэтому как житель Москвы я не питаю надежд, что государство меня защитит. И просто всякий раз перед тем, как выйти из дома, я читаю молитву «Отче наш» и мысленно говорю: «С Богом!» Ибо в столице России только он вам поможет. Или — не поможет.

* Снежана Бартуль — латвийская журналистка, живущая в Москве.

Как я обрела гастрономическое счастье

Снежана БАРТУЛЬ — Sun, 30 Jan 2011 09:04:00 +0200

С московскими хозяйками ведем мы непримиримый спор по поводу местных продуктов питания. Они уверены, что продукты здесь ужасные, а по мне так — прекрасные.

Поглядев на ассортимент магазинов в Европе, местные жительницы восхваляют мытую морковку и картошку, ровненькие, как на подбор, огурчики с помидорчиками. На мои аргументы, что, мол, вся эта красота — без вкуса и без запаха, они отвечают: «Ну и пусть! Зато эстетично».

На заре присоединения к ЕС, когда в Латвии только начинали внедрять продуктовые стандарты качества, мне тоже нравились чистенькие овощи и фрукты, которые неделями не портятся, стерилизованные от всех мыслимых и немыслимых микробов и бактерий молочные продукты... Потом я к ним просто привыкла, и казалось уже — так было всегда.

Но по приезде в Москву будто «до-еэсовская» гастрономическая память ко мне вернулась. И теперь всему этому напомаженному, отполированному и напарафиненному царству заморских продуктов, которые, естественно, продаются и в Москве, я предпочитаю самую страшную, самую грязную и самую битую, но российскую картошку, такую же морковь и свеклу, капусту с чуть почерневшими верхними листьями. Неровные, кривенькие и косенькие огурцы, чуть помятые помидоры, с червоточинкой яблоки. Главное, чтобы они были российского производства. Потому что все это — натуральное. А еще здесь есть практически забытое в Латвии нерафинированное подсолнечное масло со специфическим вкусом и запахом.

Меня в буквальном смысле восхищает, что молоко и сметана здесь киснут, а хлеб плесневеет через несколько дней, а не недель, как в Латвии, что овощи и фрукты портятся в течение недели, а не месяца.

Все то, что не нравится московским хозяйкам, меня приводит в восторг. Ведь здесь есть выбор: хочешь — покупай натурпродукт, не хочешь — бери расфасованное, помытое, порезанное. В отличие от нашего бывшего общего дома — СССР, где выбора не было, равно как и в европейской Латвии, где выбор остался разве что на рынках и если живы бабушки-дедушки, которые еще держат огород.

Но москвичей не устраивает ассортимент и цены в магазинах. Телеканал РБК посвятил этому целую дискуссию, в ходе которой ведущая настаивала на том, что в Европе и качество продуктов отменное, и цены адекватные.

В Москве действительно продукты питания в течение года подорожали примерно процентов на 30. Но здесь есть магазины подороже и подешевле. И опять же с какой именно Европой сравнивать? В Риге сделать недельную закупку на одного человека дороже, чем в Москве. В столице России в зависимости от ценовой категории магазина и индивидуальных предпочтений можно уложиться в 800—1500 рублей (около 14—26 латов). В Риге тоже можно закупить продуктов на эти деньги, но в корзине их будет лежать существенно меньше. В Старой Европе многих спасает дискаунтер Liddl, который в Латвию так и не пришел, а Supernetto всем хорош, кроме ассортимента.

Так что по мне в Москве соотношение цены и качества продуктов питания будет получше, чем в Европе. Впрочем, человек всегда живет по принципу «хорошо там, где нас нет».

* Снежана Бартуль — латвийская журналистка, живущая в Москве.

Ларьки, что «рылом» не вышли

Снежана БАРТУЛЬ — Fri, 21 Jan 2011 14:00:00 +0200

Вот и дождались мы первых шагов Сергея Собянина в качестве московского мэра. Нет, это не заявленная им при вступлении в должность борьба с пробками, коррупцией, стройками а-ля «Москва-сити» и гастарбайтерами. Начал господин Собянин... с ларьков.

Вопрос тут, конечно, обоюдоострый. С одной стороны, многочисленные ларьки, палатки, киоски придают столице России вид восточного базара. И поначалу после стерильной в этом отношении Риги азиатскость меня крепко смущала: не покидало ощущение, что я оказалась в районе Центрального рынка образца середины 90-х.

С другой стороны, как ни крути, это удобно. В Москве, конечно, торговая инфраструктура развита хорошо. Магазины, супермаркеты есть в каждом районе, что называется в шаговой доступности, то есть в пределах 500—1000 метров. Но не набегаешься в них за разной мелочевкой. И на этот случай есть ларьки, где продается всякая всячина — чипсы, конфеты, орешки, пиво, лимонады, сигареты, жвачка и т.д.

Да, — замызганные, да, — убогие на вид. Но, допустим, в ларьке около моего дома обеих продавщиц я знаю по имени. Они в курсе, как зовут меня и где я живу, поэтому в случае крайней необходимости могут отпустить товар в долг, прекрасно зная, что деньги я назавтра верну. Еще мы поздравляем друг друга с праздниками, интересуемся здоровьем, обмениваемся местными новостями. Словом, кроме сугубо товарно-денежных отношений присутствует и человеческий элемент. Мелочь, а приятно. В супермаркете роскоши человеческого общения не найдешь.

И вот теперь Сергей Собянин нас этого ларька лишит. Нас — это жителей близлежащих домов, а также всех пассажиров, выходящих на остановке общественного транспорта из автобусов, троллейбусов и маршруток. Ибо, как выяснилось в ходе «серьезной ревизии», работают такие торговые точки с многочисленными нарушениями. В частности, не соблюдая санитарные нормы, не санкционировано подключаясь к электрическим сетям, мешая общественному транспорту и пешеходам и незаконно трудоустраивая мигрантов.

По итогам проверки, ликвидации подлежат 1300 ларьков. Сейчас их в Москве, по данным мэрии, около 4700. К 1 февраля будет утверждена новая схема размещения объектов мелкорозничной сети «удобная для жителей, естественно дополняющая стационарную торговую сеть и соответствующая санитарным и внешним эстетическим требованиям». Схема эта временная, к 1 мая должна появиться постоянная, и тогда общее количество ларьков составит 4000. И размещаться они будут на расстоянии 10 метров от остановок общественного транспорта и 5 метров — от пешеходных переходов.

Возможно, новая концепция действительно будет удобной для жителей города, а мелкорозничная торговля приобретет цивилизованный вид. Поглядим. Одного не пойму: Сергей Собянин в «тронной речи» ничего не говорил про ларьки, хотя не первый год живет в столице. Он, что, раньше не замечал их «убогости»? Или решил начать с малого? А мегапроекты вроде борьбы с пробками, коррупцией отложить на потом?

* Снежана Бартуль — латвийская журналистка, живущая в Москве.

Где бы меня посадили в тюрьму

Снежана БАРТУЛЬ — Thu, 13 Jan 2011 14:00:00 +0200

Привыкнув к странному российскому коктейлю из фрагментарной законности и полного правового беспредела и даже научившись вполне успешно маневрировать посредь этих жерновов, я уже была крайне удивлена, когда мне позвонили из отдела расследований Рижской муниципальной полиции.

Причиной тому стала статья в Телеграфе «Как я была бегунком у полицейских», по мотивам которой, оказывается, начали внутреннее расследование. Еще год-полтора назад для меня это было бы в порядке вещей: газета написала, органы отреагировали.

Но после года жизни в Москве я пребывала чуть ли не в шоке от «торжества демократии и законности». Хотя, конечно, судя по новостному латвийскому потоку, в целом это не так, и то же правительство по отношению к своим гражданам и стране совершает массу не укладывающихся в понятие демократии и законности действий. И все же даже эта толика произвела на меня неизгладимое впечатление. Вот как может меняться восприятие одних и тех же вещей. В Латвии они кажутся только нормальными, а в Москве — невероятными достижениями общественного прогресса.

Скажу больше: знакомые из Ташкента, прочитав эту колонку, тоже пребывали в шоке, но совсем по другому поводу. В Узбекистане, где при задекларированной демократии реально действует авторитарный режим госуправления, немыслимо даже появление самой идеи написания такой статьи, не говоря уже о том, чтобы ее опубликовали. Поэтому их первой реакцией была убившая меня наповал сентенция: «У нас бы за такое посадили в тюрьму, а потом, наверное, расстреляли».

В Узбекистане очень жесткие законы и суровые наказания, зато преступность практически нулевая. Но при этом в новостях не показывают даже ДТП; карьера эстрадного певца немыслима без песен, посвященных президенту страны; при исполнении национального гимна следует класть руку на сердце, а иностранцу, имеющему здесь вид на жительство, до последнего времени нужно было получать в миграционной службе разрешение на выезд из страны.

Зачем я все это пишу? Затем, чтобы на конкретном примере показать, к каким последствиям может привести один и тот же поступок в Европе, Евразии и Азии. В Латвии начали расследование, в России вообще не обратили никакого внимания, в Узбекистане посадили бы в тюрьму.

В такие моменты и начинаешь ценить пресловутые свободы, которыми Евросоюз наделил людей, хотя, когда ты ими пользуешься изо дня в день, ты их даже не замечаешь. У евроскептиков на это будет масса вполне аргументированных возражений: мол, и в ЕС достаточно недостатков, вывихов в развитии, особенно с наступлением кризиса и т.д. и т.п. И все они будут верны. Но после года жизни в Москве и разговора с узбеками я бы ответила: «Зажрались вы, друзья, несмотря на все привходящие обстоятельства в виде сильно уменьшившихся доходов и часто невозможности найти работу на родине. Хотите попробовать другой жизни — You are welcome to Russia, You are welcome to Uzbekistan».

* Снежана Бартуль — латвийская журналистка, живущая в Москве.

Глядь, а они опять расплодились

Снежана БАРТУЛЬ — Sat, 08 Jan 2011 14:30:00 +0200

Президент России Дмитрий Медведев 3 января подписал указ о сокращении числа чиновников в течение трех лет на 20%, или 120 тысяч человек.

Приверженцы демократических ценностей ликуют — «верной дорогой идете, товарищи!», пресса — пишет, а сами чиновники, бьюсь об заклад, уже знают, что из этой затеи ничего не выйдет.

Иногда мне кажется, что Дмитрий Анатольевич живет в какой-то другой России. Может быть, в им самом выдуманной, в той стране, в какой ему бы хотелось жить...

Потому что если бы он жил в реальной России, то не сказал буквально следующее: «Сокращаешь, проходит полгода — глядь, опять та же самая штатная численность. Даже в этом плане периодические сокращения необходимы, для того чтобы просто численность не росла сверх меры». Это господин Медведев признал еще в сентябре 2010 года, когда поручил правительству и администрации Кремля подготовить прогноз по необходимому уменьшению числа госслужащих.

Вот я живу в России чуть больше года, но уже прекрасно понимаю: какая страна — такая и бюрократия. У России в данный момент просто не может быть другого чиновничьего аппарата.

Во-первых, госслужащие плодятся здесь не по прихоти своей, а по желанию на то государственной власти, которая только и делает, что наращивает объемы своих полномочий и расширяет сферы своего влияния во всех областях. И кто как не чиновники будут обслуживать ее растущие аппетиты? Во-вторых, власть требует столько различной документации в бумажной форме, что кто-то должен чисто физически ее принимать, ставить штампики, проверять, подшивать, носить из кабинета в кабинет и т.д. и т.п.

Но в России традиционно сложнейшие задачи решаются простейшими способами — механическими и математическими. А иначе не получается. Системная перестройка российского бюрократического аппарата требует приложения огромных и постоянных усилий, на которые у россиян просто не хватит терпения. Поэтому легче просто уменьшить «поголовье», поувольняв сначала «мертвые души», потом засидевшихся пенсионеров, ну а затем, если все же обнаружится недобор, и реально действующих чиновников, которые быстро восполнят свою численность по вышеуказанным причинам.

Бороться с чиновниками в России можно только одним путем — сократив не их, а полномочия государства и переведя хотя бы часть документооборота в электронный формат. Покуда этого не произойдет, госслужащие будут плодиться и размножаться, как верно заметил господин Медведев, каждые полгода. Если же лишних механически топить как котят, встанет государственная машина, поскольку ее дееспособность просто некому будет поддерживать. Оставшиеся в живых чиновники не справятся с этим ворохом бумаг. И выхода тут только два: чиновничий саботаж или очередное увеличение числа госслужащих. Скорее всего, произойдет второе. И Дмитрий Медведев это как бы знает, но почему-то это его как бы удивляет. Интересно, почему. Очевидно, он все-таки живет в какой-то другой России, которая пока существует только в его мечтах.

* Снежана Бартуль — латвийская журналистка, живущая в Москве

Зачем России нужен Сталин

Снежана БАРТУЛЬ — Sun, 02 Jan 2011 11:00:00 +0200

Современные историографы отмечают в России рождение такого явления, как неосталинизм. Согласно некоторым исследованиям, популярность Сталина среди населения за последние 20 лет выросла в три раза.

Опросы общественного мнения и исследования показывают, что людей, позитивно оценивающих эпоху Сталина, насчитывается около 55—58%. Главные их аргументы — при вожде всех народов Россия пережила величайший технический, технологический, военный и культурный подъем в новейшей истории. А репрессии, воронки, лагеря были лишь издержками производства на пути к великой цели. И кроме того, выполняли функцию как бы «естественного очищения», не позволяя формироваться кланам, которые впоследствии и «разорвали СССР на части».

Вторая категория россиян (около 42—45%) полагает, что Сталин есть исчадие ада, и реки пролитой крови не искупают и не оправдывают технических достижений его эпохи. А пресловутая военная мощь не выдержала даже первого года Второй мировой войны и СССР все равно пришлось прибегать к помощи союзников.

Опросы — опросами (в конце концов каждый человек имеет право на свою позицию), но трудно представить, чтобы в центре Берлина прошел митинг, приуроченный к очередной годовщине со дня рождения Гитлера. А в Москве на площади Революции 21 декабря почтили память Сталина. Правда, мероприятие вылилось в акцию протеста против социально-экономической политики правительства России.

И вот этот «бульон», на мой взгляд, является отражением состояния российского общества, которое за 20 лет после развала СССР совсем недалеко ушло от советского. И ему, с одной стороны, хочется, чтобы образование, медицина, коммуналка ничего не стоили, чтобы цены в магазинах регулировались государством, а не коммерсантами, чтобы у всех была работа и возможность в 55 лет выйти на пенсию и спокойно нянчить внуков, не думая, хватит ли денег до следующей пенсии. С другой стороны, обществу хочется, чтобы страна, в которой оно проживает, была великой, могучей, чтобы с ней считались, уважали. Но так не бывает. За все надо платить.

Вряд ли современные крестьяне мечтают вернуться в сталинские колхозы, а рабочие — на сталинские заводы. С их семидневной рабочей неделей, арестами за опоздания на работу, запретом переходить на другие предприятия, нищенскими зарплатами и отвратительным снабжением. Сомнительным кажется и желание интеллигенции и чиновников вернуться на 60 лет назад, ибо именно их с завидной регулярностью увозили черные воронки. И уж совсем нечего ловить в той эпохе современным бизнесменам — от уличных торговцев до олигархов.

Тем не менее ностальгия по Иосифу Виссарионовичу сильна практически среди всех групп населения. Ответ напрашивается один: в сталинскую эпоху СССР боялись — и потому замечали. А сейчас почти не боятся и потому почти не замечают. Но так хочется, чтобы боялись и замечали. Поэтому большая часть россиян готова стереть из памяти факты о том, какой ценой доставались достижения той эпохи.

*Снежана Бартуль — латвийская журналистка, живущая в Москве.

Конец полосы отчуждения?

Снежана БАРТУЛЬ — Mon, 20 Dec 2010 07:00:00 +0200

Свершилось то, о чем много говорили и давно ждали. Валдис Затлерс отправился с официальным визитом в Москву. Событие активно комментируется в Латвии и в России политиками, аналитиками, экспертами, которые подчеркивают его важность, символичность, историчность и так далее.

Все это, безусловно, верно и правильно. За двадцать лет латвийской независимости лишь единожды Россию с официальным визитом посетил глава государства. В 1994 году Гунтис Улманис ездил в Москву, чтобы побеседовать о выводе войск российской армии с территории Латвии. Спустя 16 лет тем для разговора заявлено значительно больше — политика, история, экономика, транзит, сотрудничество ЕС и НАТО с Россией, договорная база. Так что с точки зрения большой политики умалить значение этого события не получится никак. Да и не надо.

Но не стоит забывать, что все эти годы была и микрополитика, существовавшая параллельно большой и вопреки ей обеспечивавшая вполне успешные экономические и социальные отношения. Пока государственные деятели заходились в националистическом экстазе и занимались сведением счетов, российские предприниматели открывали бизнес в Латвии и наоборот. Россияне перебирались жить и работать в Латвию, а латвийцы — в Россию. В Юрмале появились «Голосящий КиВиН» и «Новая волна», а часть курортной недвижимости перешла в собственность российских звезд эстрады и бизнесменов.

Есть еще один уровень политики — бытовой. И именно он, как ни странно, является лучшим отражением большой политики. В России с определенной степенью периодичности, до того как перебраться в Москву, я бывала с 1995 года. В середине и конце 90-х россияне ничего кроме «русских в Латвии бьют» даже слышать не хотели. Потом многих захватила «ваффенэсэсовская» паранойя и проблема неграждан. Объяснить, что легионеры и неграждане — это еще не вся Латвия, что жизнь в ней куда многообразнее, что русских не бьют и они при желании могут получить гражданство и хорошую работу, было практически невозможно.

За последний год жизни в Москве у меня, естественно, было много разговоров на эти темы. И могу сказать: впервые россияне готовы выслушивать и другие аргументы. У многих из них появилось желание понять — а что же все-таки происходит в этой Латвии? Другое дело, что теперь наша страна на бытовом уровне сознания ассоциируется не с легионерами СС и негражданами, а с экономическими кризисом и долговыми проблемами. Хотя все чаще эти ассоциации у людей старшего поколения разбавляются ностальгическими воспоминаниями о Юрмале, узких улочках Риги, уютных кафе, где подают ароматный кофе и свежие булочки утром, а вечером — хорошее пиво.

Но присутствует в настроениях и некоторая доля злорадства: кризис грянул, и вспомнили о России-матушке, которая может накормить не только демократическими ценностями, как ЕС и Америка.

Впрочем, бесспорно одно — все течет, все изменятся, и в целом в лучшую сторону. И Россия с Латвией сейчас больше напоминают двух соседей, которые, заселившись в новый дом и сделав ремонт в своих квартирах, наконец, решили познакомиться поближе.

* Снежана Бартуль — латвийская журналистка, живущая в Москве.

Как я была бегунком у полицейских

Снежана БАРТУЛЬ — Wed, 15 Dec 2010 14:01:00 +0200

Жить на две страны все-таки плохо, ибо наступает момент, когда новая Родина тебе ЕЩЕ не Родина, а старая Родина — УЖЕ не Родина. И ты становишься сторонним наблюдателем в обеих.

Хотя процесс наблюдения сам по себе очень занимателен. Очередное наблюдение связано с латвийской полицией. В адрес их российских коллег я написала немало нелестных слов. И все еще остаюсь при своем: в Москве милиционеры часто хуже бандитов. А вот что сталось с латвийскими стражами порядка? Моя версия — они банально оголодали.

Другого объяснения тому, что они окончательно потеряли чувство собственного достоинства, у меня нет.

Ситуация получалась пикантной: я запарковала машину на тротуаре. Очень торопилась, а свободных мест не было. Впрочем, меня это не оправдывает. По моему возвращению, около автомобиля, естественно, уже крутились муниципалы.

Любезно поинтересовавшись, что заставило меня «так некрасиво поступить» и получив исчерпывающий ответ, полицейские удалились с правами и техпаспортом в служебную машину проверять на наличие неоплаченных штрафов и других нарушений. Не найдя таковых, знаками стали приглашать подойти к их машине. Подхожу. Начинается стандартная процедура обработки. Ай, как плохо нарушать правила. Ой, как им не хочется меня штрафовать. Но, видимо, все-таки придется, ибо я совершила страшное-страшное-страшное преступление, ведь я же практически ехала по тротуару, где ходят пешеходы, и я могла кого-то задавить. Минуты через три меня все это крайне утомило, и я им сказала: или штрафуйте по закону, я ведь свою вину полностью признаю, оправдываться даже не пытаюсь, или говорите, что надо, только нотаций не читайте.

Еще немножко поныв про то, как им не хочется меня штрафовать, но какой я все же ужасный нарушитель, женщина-полицейский, наконец, выдала: «Придется вам бежать в магазин, а то у нас скоро профессиональный праздник». От неожиданности предложения, если честно, я растерялась и спросила, что им купить. Ответ был — на ваше усмотрение. Потом мы договорились, куда и через сколько я подойду с дарами.

Иду я в магазин, покупаю бутылку бренди и коробку конфет и несу все это муниципалам, по ходу думая: а может, надо было колбасы с хлебом? И кто все-таки так низко пал: они или я? Еще полтора года назад в такой ситуации мне либо выписали штраф, либо сделали предупреждение, либо взяли денег. Но не просили сбегать в магазин. Это что-то новенькое.

И почему-то мне вспомнились две собаки, которые крутились около машин, стоявших в очереди на КПП «Бурачки», чтобы пройти российско-латвийскую границу. Одна была поджарая, длинноногая и гиперактивная, вторая — небольшая и поинфантильнее. Так вот, первая успевала обежать все машины, постоять около каждой, повилять хвостом и выпросить съестного. Вторая застенчиво переминалась с ноги на ногу неподалеку. Она так и осталась голодной.

Латвийские муниципалы напомнили мне ту активную собачку. И, вероятно, мотив у них тоже один — очень кушать хочется.

* Снежана Бартуль — латвийская журналистка, живущая в Москве.

И ты, Брюс!

Снежана БАРТУЛЬ — Thu, 09 Dec 2010 13:01:00 +0200

С рекламных плакатов добрыми глазами вот уж недели две глядит голливудская звезда Брюс Уиллис. Нет, это не постер очередного блокбастера, в котором «крепкий орешек» в очередной раз спасет мир. Это реклама российского банка.

Перед тем как выбрать себе лицо, банк провел маркетинговое исследование, в ходе которого выяснил, кому больше всего доверяет российская общественность. Кого она считает самым «надежным, стабильным, умным, ироничным, достойным» и прочая, прочая, прочая. Среди западных звезд-мужчин на первом месте оказался Брюс Уиллис, а среди российских — Иван Ургант.

Но банк выбрал Брюсушку, а не Иванушку, поскольку Уиллис (цитата) «является абсолютным лидером по совокупному индексу восприятия целевой аудиторией. Образ Брюса Уиллиса полностью совпадает с нашими ценностями и ценностями наших клиентов», — заявил представитель банка. В итоге слоган на плакате гласит: «Траст» — он как я, только банк».

Лично мне обидно за Ваню Урганта. Вот где тот Брюс? Обитает за морями-окиянами, весь из себя заморский гость, недосягаемый как звезда на небе. А Ванечка Ургант — вот он, родненький, под боком, в «телевизоре» чуть ли не каждый день. И смешит общественность в «Прожекторперисхилтон» и в «Большой разнице», и кулинарному мастерству обучает, и с Владимиром Познером по Америке колесит, открывает, так сказать, глаза на мир. А общественность все равно Брюсушке больше доверяет. Где справедливость? А нету ее.

Точнее, она лежит в другой плоскости. Большая часть российского общества сейчас очарована Западом. Не последнюю роль тут играет желание президента страны Дмитрия Медведева объевропеить «лапотную» Россию, плюс неудовлетворенность местными реалиями, плюс возможность сравнивать, ведь россияне много путешествуют и видят, как «у них», а как «у нас». Поэтому Брюс Уиллис на плакатах российского банка является сублимацией настроений в обществе.

Латвия все это проходила в 90-е. Импортировала демократию, вступала в НАТО и ЕС, по ходу дела приводя в порядок инфраструктуру, законы и прочая, прочая, прочая. Прошла, привела, упорядочила, объевропеилась и... попала в долговую кабалу, растеряв по ходу дела доверие народа к власти, да и сам народ, который предпочел другие места для проживания.

Нынешние процессы в России до боли узнаваемы. Возможно, руководству страны удастся найти особый путь и выстроить отношения с Западом без ущерба для себя. Но мне почему-то в это верится с трудом. Был ведь уже печальный прецедент с главным тренером сборной по футболу Гусом Хиддинком, на которого возлагались такие надежды по выводу сборной из кризиса, а закончилось все скандалом с пьянками-гулянками. И вот именно поэтому я бы предпочла видеть на рекламных плакатах банка Ивана Урганта, а не Брюса Уиллиса.

* Снежана Бартуль — латвийская гражданка, живущая в Москве

Как в Москве борются с рекламой

Снежана БАРТУЛЬ — Wed, 01 Dec 2010 14:00:00 +0200

Москва — город невербальной коммуникации. Он общается с тобой ежесекундно — хочешь ты этого или нет. Новый мэр Сергей Собянин решил придать этой коммуникации цивилизованную форму. Но рекламщики его уже опередили.

Рекламные щиты и растяжки огромных размеров — на улицах. Плакаты — в метро. Объявления обо всем на свете в вагонах метро, на фонарных столбах, на входных дверях, на стенах...

Промоутеры, стоящие около подземных переходов, выходов со станций метро, то и дело норовят тебе всучить листовки, зазывающие в кафе, магазины, парикмахерские, юридические бюро. Еще они могут что-то кричать в громкоговорители, ходить в костюмах невиданных зверей или с плакатами на груди и спине.

Поначалу все это здорово раздражает, потом привыкаешь, а еще спустя какое-то время — просто перестаешь замечать, ибо мозг, слух и зрение переходят в режим самосохранения. Лично я на это рекламное многообразие реагирую уже только за рулем, поскольку растяжки, плакаты и щиты на трассах являются доминантой и очень мешают следить за дорожными знаками.

Мэр Москвы Сергей Собянин предпринял первый шаг по обузданию наружной рекламы. Пока только в центре Москвы, где планируется снять рекламные перетяжки, убрать крупногабаритные рекламные конструкции, а также большие видеоэкраны. «Город перегружен рекламой, она наносит ущерб архитектурно-художественному облику столицы», — заявил Собянин. По его словам, за последние годы количество рекламы в столице выросло в полтора раза. При этом отсутствует публичный реестр рекламных мест, а для рекламщиков «нет четких правил игры».

Рискну предположить, что и не будет. То есть правила можно разработать, утвердить, придать им законную силу и всякое такое, но рекламщики на то и рекламщики, чтобы креативить. Им за это деньги платят. К тому же представьте, что значит пробиться к потребителю в Москве, где можно найти любой товар и получить любую услугу и где потенциального покупателя невозможно ничем удивить.

Но рекламщики и тут выкрутились. Сравнительно недавно в Москве был изобретен новый способ коммуникации — объявления на тротуарах в местах наибольшей проходимости. По виду они напоминают оттиск штампа с краткой информацией о товаре или услуге и контактным телефоном. Либо это просто функциональная надпись «Кофейня» и стрелочки, указывающие, куда идти.

В исполнении такой вид рекламы дешев. Нанесение одного объявления стоит около 200 рублей (менее 7 долларов). Изготовление трафарета обойдется в 1500 рублей (около 50 долларов). Зато сколько людей за день увидят рекламу.

Комитету по рекламе московской мэрии ноу-хау страшно не нравится, но поделать с ним пока ничего нельзя, ибо ни один закон не запрещает оставлять надписи на асфальте. К тому времени, когда чиновники придумают, как бороться с этим видом рекламы, рекламщики придумают другой вид рекламы и способы размещения. И это будет долгая и увлекательная игра. Победят, скорее всего, рекламщики. У них мозги креативнее, чем у чиновников.

* Снежана Бартуль — латвийская журналистка, живущая в Москве.

«Лублу-хачу-нимагу»

Снежана БАРТУЛЬ — Tue, 23 Nov 2010 13:00:00 +0200

«Снежана! — кричал в трубке женский голос, оптимизмом, восторженностью и напором напоминавший голос Клары Глушко, героини фильма «Дежавю». — Ну где же вы? Мы вас тут уже заждались!»

Упс! Как интересно... Вообще-то я никуда не собиралась. В ходе разговора выяснилось следующее. Клара Глушко, представившаяся, по-моему, Ольгой Николаевной, трудится в брачном агентстве. Меня, как крайне положительный во всех отношениях персонаж, ей порекомендовали некие Елена и Владимир, которые «познакомились через наш клуб и живут счастливо в браке вот уже два года».

А лично меня ждет-не дождется «банкир Александр, умный, образованный, воспитанный, состоятельный, и — неженатый». Как?! Меня не предупредили, что сегодня в семь вечера должно состояться наше знакомство?! Ой-ой-й, ай-ай-ай... Недогляд, недосмотр... А не могу ли я прямо сейчас приехать? Принц на белом коне готов меня подождать.

То, что это чистейшей воды развод я поняла сразу, но было интересно — как это работает и откуда у них номер моего мобильного, ведь никаких Елены и Владимира я знать не знаю.

Надо отдать должное свахе, на все неудобные вопросы у нее были готовы ответы. Как правило, она несла несусветную чушь, но отсутствие логики компенсировалось обильным потоком комплиментов в мой адрес. Думаю, на одиноких и несчастных это действует. Но поскольку обретение личного счастья не входило в круг моих приоритетов, этот феерически бессмысленный разговор пора было заканчивать. И я задала прямой вопрос, в какой именно момент они потребуют заплатить за услуги и сколько. Ольга Николаевна деланно оскорбилась: они искренне заинтересованы в том, чтобы люди были счастливы, и денег за это не берут.

Тут уже стало просто смешно, и я нажала кнопку «разъединить». Куда там! Ольга Николаевна названивала почти каждый день. Чтобы распознавать ее звонки, я сохранила телефонный номер, забив его в записную книжку, как «Лублу-хачу-нимагу» и перестала отвечать.

Погуглив немного, я быстро нашла то, что искала. Главное в их схеме — заманить клиента к себе «в престижный и уютный особняк в центре города». А там уже начинается раскрутка на деньги. Сначала за размещение анкеты (70 долларов), потом за фотосессию (от 100 до 1000 долларов). Предлагаются также контракты на сумму от 300 до 4000 долларов. В рамках которых будут присылаться липовые анкеты и фото женихов или невест. И если вас никто не устроит, это ваши проблемы. Агентство свою работу сделало. А теперь самое интересное — откуда они берут номера мобильников. Через сайты трудоустройства вроде rabota.ru, job.ru, zarplata.ru, hh.ru, на которых анкеты с координатами размещает огромное количество народа, чем и пользуются такие «свахи». И, судя по количеству свидетельств в Интернете, пользуются вполне успешно.

Вообще в Москве столько хитрых схем развода на деньги, что все распознать невозможно. Но если вы разместили свое резюме на одном из вышеуказанных сайтов, будьте готовы к сюрпризам. Кстати, настоящее название конторы «Лублу-хачу-нимагу» — 1-й Городской клуб знакомств.

* Снежана Бартуль — латвийская журналистка, живущая в Москве.

«Ведь у меня есть черный бумер...»

Снежана БАРТУЛЬ — Thu, 18 Nov 2010 08:00:00 +0200

Бумер, по правде говоря, был серебристым. Но дело не в этом. Просто он стал прекрасной лакмусовой бумажкой для двух кризисов — в Латвии и в России.

Бумер был мне хорошим, надежным другом, но, увы, начал стареть. Впервые я предприняла попытку его продать еще в Латвии.

Три месяца — ни одного звонка по объявлению. Когда, наконец, в трубке прозвучало: «Вы машину продаете?» — я и думать забыла об этой затее.

Мужчина с редким именем — то ли Ромуальд, то ли Сигизмунд — быстро осмотрев автомобиль, долго рассказывал о какой-то хитрой схеме поставки машин из Латвии в Белоруссию, которой он промышляет. Потом предложил существенно скинуть цену. В общем, мы не договорились. Шло время. То ли Ромуальд, то ли Сигизмунд звонил еще несколько раз: интересовался, скину или нет. Сделка так и не состоялась.

Еще одно предложение, оно же и последнее, звучало куда более экзотично. Зураб был лаконичен: «Давайте меняться. Вы мне машину, я вам — кусок земли в Тинужи». Наверно, в этот момент я и осознала всю глубину кризиса в Латвии. Если мы уже начинаем менять бусики на зеркальца, это не капитализм, это натуральное хозяйство, и не надо тогда заливать о рыночной экономике.

Таким образом бумер эмигрировал со мной в Москву. Получил местную прописку в виде регистрации и российских госномеров и катал меня уже по московским дорогам. И все бы ничего, но очень он нравился тутошним «дорожникам». До такой степени, что однажды у меня его чуть не отобрали, ибо жене того лейтенанта, под горячую руку которого я попалась, надо было на чем-то ездить. Тогда бумер я каким-то чудом отбила, но решила больше не рисковать. И подала объявление о продаже.

Телефон начал разрываться от звонков через полчаса после появления объявления на сайте. Вечером того же дня на смотрины наперегонки ехало пять потенциальных покупателей. Победил тот, кто приехал первым и оставил залог. На следующий день у бумера уже был другой владелец, а у меня — сумма, о которой в Латвии и мечтать не приходилось.

С тех пор я пытаюсь понять, в каком именно месте в Москве спрятался кризис, о котором все без устали говорят. За тот год, что я живу в Москве, цены на товары первой необходимости и услуги выросли примерно на 30%, а то и на все 50%. Но очереди в магазинах меньше не стали, кафе полны народа, пробки не рассосались.

Поэтому я продолжаю искать то место, где в Москве прячется кризис. Если кто знает, сообщите.

Снежана Бартуль — латвийская журналистка, живущая в Москве.

Нам бы сначала розетки европейские

Снежана БАРТУЛЬ — Tue, 09 Nov 2010 16:00:00 +0200

Давно меня смущал проект иннограда «Сколково». Смущал своей претенциозностью и какой-то неуместностью на фоне весьма архаичной организации и культуры труда, на фоне технологической отсталости и непостижимых объемов документооборота в бумажной форме.

Но все это были гипотетические опасения и подозрения, а сейчас у меня есть совершенно чудесная история по поводу инноваций в России.

Началось все достаточно банально: оказалась я в московской больнице. И вот, значит, лежим мы в палате. Тупить в потолок бесконечно не будешь. Отоспаться можно за три дня. Все журналы/газеты/детективы прочитаны. И, наконец, наступает прекрасный момент, когда на первый план выходят задушевные беседы «за жисть». «Жисть», естественно, у всех разная, путаная, но в целом очень интересная. Разобравшись с личным аспектом, переходим к аспекту профессиональному. Ольга Викторовна оказалась преподавателем на кафедре вирусологии биологического факультета МГУ.

«И какой нынче студент пошел?» — спрашиваю у нее для поддержания разговора. Она чуть заминается и отвечает с преподавательской обстоятельностью: «Мы сейчас имеем дело с совершенно новой категорией студентов. По большому счету, нам не известной. Эти люди приходят не за научными знаниями. Они приходят за дипломом. В науке почти никто не остается: заработать на ней невозможно».

— Ну, ничего, вот построят инноград «Сколково», ученые стране понадобятся и будет им где знания и таланты приложить, — говорю я.

Ольга Викторовна испытующе на меня смотрит, пытаясь, видимо, определить: я тупа как валенок, прикалываюсь или говорю серьезно. Уж не знаю, какой ответ она дала сама себе, а мне с непроницаемым выражением лица и холодноватой корректностью сказала: «Вы журналист, да? Не в обиду вам будет сказано, не читайте того, что пишут ваши московские коллеги».

— Неужто врут? — уже подтрунивая, интересуюсь.

Она пропускает колкость мимо ушей и, несколько насупившись, продолжает: «У нас на факультете недавно появилась должность заместителя декана по инновационной деятельности. Но его предмет почему-то называется «инновационный менеджмент».

— Это про что? — уточняю я.

«Это про то, как ученым себя «продавать», — отвечает Ольга Викторовна. — Первое, что он попросил, — хорошо оборудованную аудиторию с проектором. Я ему и говорю: «Проектор-то есть, только вот в аудитории розеток европейских нет и подключить его не к чему. Может, вы инновации начнете внедрять именно с них?» Так что, милая барышня, о каких инновациях в масштабах страны вы тут рассуждаете...»

О лучшем подтверждении своих гипотетических опасений я и мечтать не могла. Нет, вы не подумайте, все инновационное мне страшно нравится. По большей части потому, что оно (инновационное) есть субстанция малопонятная, а оттого, как и все таинственное, привлекательная. Малопонятно также, как этот инноград будет функционировать в архаичных российских реалиях. Но теперь я уверена в одном: там точно будут европейские розетки.

Может, и остальное, бог даст, приложится?

* Снежана Бартуль — латвийская журналистка, живущая в Москве.

С новым мэром! С новым счастьем!

Снежана БАРТУЛЬ — Tue, 26 Oct 2010 17:01:00 +0300

В Москве новый мэр. Сергей Собянин. В телевизоре о нем говорят исключительно хорошо. Впрочем, как еще о «ставленнике Кремля» и «человеке Путина» могут сейчас говорить в телевизоре? Или хорошо. Или никак.

Критиковать Собянина действительно не за что, ибо в Москве он пока ничего не сделал. Кроме заявлений. Например, о том, что при приеме на работу в столице предпочтение должно отдаваться москвичам. А еще для них должны создаваться высокотехнологичные компании, где они могли бы заниматься исключительно беловоротничковым трудом, а не улицы мести. Под москвичами в данном случае понимаются люди, которые здесь имеют прописку, то есть соответствующий штамп в паспорте.

Для тех, кто далек от местных реалий, сообщу: такую отметку при желании или необходимости можно купить. Стоит это примерно 5 тысяч долларов. Заплати, и ты — москвич.

Но это так — лирическое отступление. Правда жизни заключается в том, что москвичи, которые хотят работать, дискриминации на рынке труда не подвергаются и трудятся на вполне приличных должностях, за вполне приличные деньги. В отличие от гастарбайтеров, которые за небольшую (и, как правило, «черную») плату выполняют самую грязную работу, без трудовых договоров, социальных платежей и медицинских страховок.

В рамках кампании белого пиара, которой сопровождается воцарение Собянина в Москве, мне очень понравилась беседа президента Дмитрия Медведева с ним, показанная по телевизору. Медведев с серьезным и озабоченным выражением лица вопрошал: ну, а с коррупцией бороться будете? На что Собянин с таким же серьезным и озабоченным выражением лица отвечал, что будет. (Интересно, а что еще он мог ответить? Что не будет?..)

До этого по телевизору показали длиннющий сюжет о непростой судьбе Собянина. Как трудился он помощником слесаря на трубопрокатном заводе в Челябинске. Рассказали о его исключительных заслугах на посту мэра Когалыма, первого заместителя руководителя Ханты-Мансийского автономного округа, а затем губернатора Тюменской области.

Но ни словом не обмолвились, что его работа в крупных нефтяных провинциях сопровождалась и налаживанием связей в нефтяных кругах. И что Собянина называют членом «Когалымской группы», в которую кроме него входят бывший глава «Транснефти» Семен Вайншток и предшественник Собянина на посту мэра Когалыма Александр Гаврин. И что в бытность Собянина мэром градообразующее предприятие «Когалымнефтегаз» было преобразовано в ООО, подконтрольное компании «ЛУКойл».

Это я к тому, что всего месяц назад телевизор надрывался, живописуя страшный образ разрушителя Москвы Юрия Лужкова. Теперь тот же телевизор, надрываясь, рассказывает о спасителе Москвы — Сергее Собянине. А поскольку людей, смотрящих телевизор, в России значительно больше, чем пользователей Интернета, где можно найти и многие другие занимательные факты биографии нового московского градоначальника, то большинство свято будет убеждено в том, что Собянин — мессия. Он-то и спасет столицу от пробок, коррупции, строек а-ля «Москва-сити» и гастарбайтеров.

Лично мне очень интересно будет посмотреть, как у него все это получится и в какие сроки. А пока это не стало ясно, так и подмывает в духе советского ТВ торжественно и с придыханием сказать: «С новым мэром! С новым счастьем, товарищи!»

Снежана Бартуль — латвийская журналистка, живущая в Москве.

Почему они здесь остаются

Снежана БАРТУЛЬ — Tue, 19 Oct 2010 14:00:00 +0300

Удивительное дело: никому не нравится жить в Москве — ни коренным жителям, ни приезжим. Все плюются, ворчат, кряхтят, вынашивают планы переезда кто на родину, кто за кордон, кто на Смоленщину, в деревню, и — в массе своей никуда не уезжают.

Мне нравится слушать рассказы, почему люди здесь остаются, особенно от иностранцев.

Эстонка Кайво обожает Москву. Здесь она стала смешливой и научилась хорошо говорить по-русски. Домой не хочет, потому что в Таллине нет «таких концертов классической музыки и таких театральных постановок».

Ирландец Джон женился на русской. Ему тоже очень нравится в Москве. The people are so nice and friendly here («Здесь такие приятные и дружелюбные люди»), — говорит он и хохоча добавляет: Аnd beer and cigarettes are so cheap («И такие дешевые пиво и сигареты»). Джон — музыкант. В российской столице он играет на улицах и принимает участие в ежегодном параде, посвященном Дню святого Патрика. Хотя он и ирландец, но на мероприятие неизменно приходит в шотландском килте и страшно гордится тем, что благодаря традиционной одежде соседнего народа попадает в новостные сюжеты.

Юлиан семь лет прожил в Москве и вернулся в родную Белоруссию. Батька, по его мнению, лучше Путина. «Чтобы жить в России и чувствовать себя психологически комфортно, нужно заболеть православием головного мозга, — серьезно рассуждает Юлиан. — Одна из форм православия головного мозга — путинославие». В общем, у нас был долгий разговор на эту тему, а завершился он банально. Православие мозга, это, конечно, нехорошо, но зато в Первопрестольной деньги можно зарабатывать. Поэтому он живет в Минске, а дела ведет в Москве.

Кубинец Хильберто работает барменом. Стаж проживания в Москве — 20 лет. Сначала учился, потом женился, потом дети пошли. На родину не хочет, хоть там и нет лютых зим. Не хочет даже к брату, который неплохо устроился в Испании. «Ездил я к нему пару раз, он тоже официантом работает. Европейцы жадные, каждый цент считают, на чай лишний раз не оставят. А русские нежадные», — приводит свои резоны Хильберто. Из поездок на Кубу он привозит сигары и ром, которые охотно покупают нежадные русские. Нет-нет, цены он не задирает, они у него умеренно-спекулятивные.

Узбек Ильмурат когда-то был директором школы. Стали подрастать многочисленные дети, и он подался в Москву. Вот уже много лет вахтовым методом он работает в строительной компании, специализирующейся на возведении коттеджей в Подмосковье. Полгода живет на стройплощадке в вагончике, полгода — дома. Заработанных в Москве денег на родине хватает за глаза.

Петрос приехал из Армении в Москву в 80-х. «Какой интеллигентный, спокойный был город, — сокрушается он. — А сейчас? Большая деревня! Жить невозможно. В Европу уеду». Эту угрозу от Петроса я слышу в течение года, но он никуда не уезжает.

Многих здесь держит возможность зарабатывать деньги, которых ни на родине, ни за кордоном, ни тем более в смоленской деревне не заработать. Или надежда на то, что только в Москве можно поймать птицу счастья завтрашнего дня. И только те, кто понял, что все летавшие здесь птицы счастья давно окольцованы, возвращаются домой.

* Снежана Бартуль — латвийская журналистка, живущая в Москве.

Не просто гражданин Лужков

Снежана БАРТУЛЬ — Wed, 29 Sep 2010 14:00:00 +0300

«Лужка сняли!» — с торжеством в голосе и блеском в глазах заявила мне однокурсница Наташа. У нас с ней давний и ожесточенный спор. Она концептуально против Лужкова, я концептуально — за. Жизнь оказалась на ее стороне. И мне очень жаль.

Когда я выдвинула версию и поспорила с комментаторами, что московскому мэру Юрию Лужкову дадут досидеть в своем кресле до окончания срока полномочий в июле 2011 года, то руководствовалась несколькими основополагающими моментами.

Первый: Лужков — искусный политик и прекрасный игрок. Таких людей за здорово живешь не сковырнешь.

Второй: в будущем году состоятся объединенные выборы в муниципальные и региональные органы власти и Госдуму. Административный хаос в Москве (а он в любом случае наступит), связанный со сменой мэра, перед столь важным событием никому не нужен, учитывая, что столица России — это только по статистике 10,5 миллиона проживающих в ней людей и четверть ВВП всей страны.

Третий: Лужков стал мэром в 1992 году. Да простит меня дуумвират, но он тогда еще «под стол ходил». Поэтому казалось только нормальным, что к московскому градоначальнику проявят элементарное уважение. Он все-таки много сделал для Москвы и еще хотя бы потому, что ему недавно исполнилось 74 года. Словом, можно ведь и по-человечески все обставить.

Итак — ликуйте комментаторы — я ошиблась в прогнозе, в чем публично признаюсь, как и предполагали условия пари. Но! Мне бесконечно жаль, что с Лужковым поступили именно так. И что федеральная власть в лице президента Дмитрия Медведева, подписавшего указ об отстранении московского мэра по причине утраты доверия, обнажила свой истинный оскал, на который умело надевается маска демократичности.

«Теперь он просто гражданин», — сообщила пресс-секретарь президента, который в момент принятия решения находился с визитом в Китае. Наверное, большой государственной власти приятно думать, что Лужков «просто гражданин». Но, увы, это не так. Формально, конечно же, он будет просто гражданином, но по сути Лужков был и останется брендом и человеком, который изменил облик столицы России.

Думаю, после того как массовый психоз спадет (а я таки остаюсь при своем: это именно психоз), это начнет признавать все большее число людей, даже тех, кто был был ярым противником Лужкова. Сразу после сообщения об отставке его давние критики заговорили о том, как похорошела при нем Москва. Как много построено инфраструктурных объектов. Как здоровски все-таки функционируют социальные программы поддержки москвичей, стариков, ветеранов. И что, конечно же, он не ангел, но возродил столицу после экономического коллапса, последовавшего после развала СССР. И т.д. и т.п...

Лично мне очень хочется надеяться, что досрочное отстранение Лужкова — некий промежуточный вариант. И что Лужкову позволят спокойно и с достоинством уйти на заслуженный отдых. Но если способа, как деликатно отмотать эту пленку назад, не найдут, придется с прискорбием признать: власть в России как была дикой, так и осталась.

И тут мне хочется вспомнить интервью первого мэра Москвы Гавриила Попова Радио «Свобода», в котором он анализировал все варианты ответов на вопрос, кто организовал атаку на Юрия Лужкова. И пришел к выводу: в преддверии выборов одна часть российской бюрократии, руководствуясь законами волчьей стаи, решила пожертвовать другой.

И еще хочется привести вот эти слова Попова, потому что я целиком и полностью с ними согласна: «Лужков — это, несомненно, российский бюрократ, и несомненно, лучший из российских бюрократов. В нашем правящем классе есть две группировки. Первую я называю компрадорско-коробейнической — это люди, которые торгуют национальными богатствами на всех мировых перекрестках. Вторая группировка живет тем, что пытается что-то делать внутри страны: строит какие-то здания, пытается организовать производство на заводах, товары какие-то для народа производит. Я ее называю конструктивной бюрократией. Вот Лужков принадлежит к этой второй части — конструктивной бюрократии. Лужков именно российский бюрократ, но бюрократ конструктивный».

* Снежана Бартуль — латвийская журналистка, живущая в Москве.

Год за два

Снежана БАРТУЛЬ — Mon, 27 Sep 2010 13:00:00 +0300

Через несколько дней исполнится ровно год, как я ступила на московскую землю. Время подвести предварительные итоги.

Много всего и разного написала я про Первопрестольную с тех пор, как начала вести московские дневники. Жанр этот во многом эмоциональный, по следам новых, непривычных впечатлений, которые со временем могут трансформироваться. Хорошо, что есть повод остановиться и немножечко осмыслить, что произошло за истекший год.

Главное, пожалуй, заключается в отчетливом понимании: российское общество живет по совершенно другим законам на всех уровнях — бытовом, политическом, экономическом. Собственно, так было всегда, просто теперь я понимаю «механику» и закономерности, по которым функционируют социум и страна. Это не значит, что я принимаю эти законы целиком и полностью, но когда ты понимаешь, «как все это работает», ошибок делаешь меньше и жить, соответственно, становится легче.

Есть вещи, которые мне здесь очень нравятся, и есть вещи, к которым я вряд ли привыкну. К разряду первых относится сама красавица-Москва. Сколько бы ни катили бочек на внешний вид столицы, я останусь при своем: Злагоглавая — удивительно красивый город. Меня он чарует как раз своей архитектурной неожиданностью. Современные здания из стекла и бетона тут соседствуют с маленькими церквушками. Классицизм, романтизм и модерн могут гармонично сосуществовать с застройкой советской эпохи. Мне нравится эта эклектика: ты никогда не знаешь, какой сюрприз тебя ждет за углом.

Из того, что я уже понимаю, но никогда к этому не привыкну, — понты. Понт — это стиль, образ и даже философия жизни очень многих жителей российской столицы. Заключается он в делании вида, что у тебя все в шоколаде, даже если делать вид этот приходится из последних сил и на последние деньги. Когда ни сил, ни денег не остается, начинается «бла-бла-бла». Суть этой разновидности вербального общения — рассказать собеседнику о как можно большем количестве мегапроектов, которые вот-вот начнут реализовываться. Ничего, естественно, не реализуется, ибо не в этом заключалась конечная цель, поэтому у вновь прибывших в Москву может сложиться впечатление, что все кругом врут. Я бы уточнила: не врут, а выживают, ибо в столице России изначально никто никого с распростертыми объятиями не ждет. Всем прекрасно известно: завтра поезда и самолеты привезут очередную порцию желающих покорить Москву.

Но в целом за прошедший год я научилась сосуществовать с этим городом, в котором у каждого действительно своя история, и оттого Москва напоминает мне очень многослойный пирог.

P.S. После публикации предыдущего дневника, посвященного судьбе московского мэра Юрия Лужкова, с комментаторами портала Телеграф.lv мы заключили пари. Согласно ему, если я ошиблась в прогнозе и Лужкова отстранят от должности до окончания срока полномочий в июле 2011 года, то я публично признаю ошибку в очередном дневнике. Сегодня вроде бы будут оглашены условия передачи власти в Москве, а этот дневник верстался вчера. Поэтому, если час Х для столичного мэра пробьет именно сегодня, то покаюсь я уже на следующей неделе.

* Снежана Бартуль — латвийская журналистка, живущая в Москве.

А спорим, не сбросят

Снежана БАРТУЛЬ — Tue, 21 Sep 2010 14:00:00 +0300

Главный новостной топик последних недель, безусловно, — подкоп под московского мэра Юрия Лужкова.

Нынешняя травля столичного градоначальника, которую наблюдатели склонны считать очень и очень серьезной, грозящей мэру отставкой, в действительности носит исключительно манипулятивный характер и рассчитана на эмоциональность обывателя.

Серия «разоблачительных» фильмов на российских телеканалах ничего принципиально нового не сообщает. Все те же заезженные, давным-давно известные, претензии — о дорогах, пробках, стройках, коррупции, жене-миллиардерше. Из относительно свеженького — мэра не было в городе, когда мы тут задыхались от смога, а еще он пчелам денег дал больше, чем инвалидам. С инвалидами действительно нехорошо получилось. Но связь между Лужковым и гарью трудноуловима.

Пожары с сопутствующим им смогом не в состоянии было обуздать даже МЧС. Страну спасла банальная смена циклонов и антициклонов. Поэтому где в это время находился Лужков — в отпуске, на службе или ходил бы с пожарным водометом по лесам, — не имеет абсолютно никакого значения. Ну не утихли пожары от того, что Владимир Путин сел за штурвал самолета-амфибии и лично участвовал в ликвидации двух очагов возгорания.

Но эмоционально обывателю, конечно же, ближе Путин, а не Лужков. Ибо неведома обывателю теория управления, согласно которой плохой руководитель все делает сам, а хороший выстраивает систему так, что она успешно функционирует и в его отсутствие. Ручное управление, на которое Путин с Медведевым перевели страну с началом кризиса, является не плюсом, а минусом. Без их прямого участия тут даже дома не строятся и ценники в магазинах не вывешиваются. С точки зрения управления, это ненормально. А с точки зрения обывателя — прекрасно, ибо это радение за интересы государства на грани самопожертвования.

Обыватель в России очень эмоционален, поэтому манипулировать им легко. Вопрос: зачем надо было делать это сейчас? Эксперты говорят: Лужков зарвался, и ему послали «черные метки», чтобы знал свое. Но Лужков и раньше выступал с резкими заявлениями, и ничего.

Ближе к истине другая версия. Цены в магазинах на основные продукты питания действительно сильно выросли. Чтобы отвлечь обывателя от проблем собственного желудка и кошелька, в виде Лужкова ему бросили косточку. У подавляющего большинства москвичей к Лужкову накопилось, поэтому эту кость с огромным удовольствием сейчас все и глодают. Обглодают эту — кинут другую.

Лужкову не привыкать. Он выдерживал информационные войны и пожестче. Он возглавляет столицу России с 1992 года. Менялись президенты, а Лужков оставался. Поэтому готова поспорить: московский мэр точно досидит в своем кресле до конца полномочий в июле 2011 года. Да и потом не сгинет, а скорее всего займет какой-нибудь важный пост в какой-нибудь важной госструктуре. Ибо что бы там ни говорили о разногласиях, трещинах в дуумвирате, Медведев, Путин и Лужков пока бегут в одной упряжке и в одном направлении.

* Снежана Бартуль — латвийская журналистка, живущая в Москве.

Господин Путин, давайте встретимся и поговорим

Снежана БАРТУЛЬ — Mon, 13 Sep 2010 18:00:00 +0300

Российский телевизор как явление и инструмент для стерилизации мозгов я исключила из своего личного информационного пространства на третьи сутки пребывания в Москве.

Во-первых, стало жаль мозг. Мне как его носителю приятнее, когда он занимается своим прямым делом — думает и анализирует, а не дрейфует в вязких водах того, что здесь называется «новостями». Во-вторых, реальность, которую мне показывали в российском телевизоре совсем не совпадала с той, что я видела за его пределами. Поэтому я предпочла телевизору Интернет. Последний, хоть и считается виртуальным пространством, отражает российскую действительность более точно.

Но сейчас я опять погрузилась в телевизор. У меня появился профессиональный и шкурный интерес. А появился он после разговора с человеком, входящим в правительственный пул, то есть фактичеcки «придворным журналистом», который ездит с премьер-министром всегда и везде. Оказывается, при Владимире Путине работает постановщик, который ко всем выездным мероприятиям (вроде автопробега по трассе Хабаровск — Чита на машине «Лада-Калина») заранее пишет сценарий. К кому премьер подойдет, кого по плечу похлопает, с кем за руку поздоровается, когда за стол присядет, где встанет, что скажет, во что одет будет. Под это дело операторы выставляют свет, звукооператоры — звук, режиссер — мизансцену, стилисты »делают лицо».

С таким явлением, как постановочная режиссура новостей, я никогда не сталкивалась и, если честно, за 15 лет работы в журналистике, даже и не слышала. Плохо ли это или хорошо, но человек рано или поздно интегрируется в окружающую среду. И вот вместо того чтобы заходиться праведным гневом, я предлагаю премьеру и его режиссеру-постановщику сюжет про то, как иностранцам живется в России.

Нет, я, конечно, понимаю, что «понаехалитут» — не первоочередная забота премьера. Мы не погорельцы (тьфу-тьфу). Не пострадавшие в терактах (тьфу-тьфу-тьфу). Не оставшиеся в живых после авиакатастрофы (тьфу-тьфу-тьфу!). Но мы тоже люди, которые сейчас живут в России. Нас тут много, и у всех нас одни и те же проблемы. Вот основные из них.

На оформление всех документов уходит около года. Это время можно потратить с большей пользой и для себя, и для страны проживания. Но даже когда все заветные штампики и «корочки» наконец готовы, нас не хотят официально принимать на работу, потому что подоходный налог, который работодателю надо заплатить за иностранного сотрудника, составляет 33%, а за гражданина России — 13%. Кроме того, работодателю нужно получить разрешение в ФМС на наем «импортной» рабочей силы, внести пошлины и т.д. Органы госвласти не интересует, на какие доходы мы живем долгие месяцы в ожидании документов, но когда документы выдают, через год нам надобно принести в ФМС справку и подтвердить, что мы имеем на территории России легальные доходы. Добыть такую бумажку часто не представляется возможным в силу вышеизложенных обстоятельств. Существуют проблемы и с владением собственностью. Купить ее иностранец может на общих основаниях, но при продаже ему придется заплатить в качестве налога 30%. Для россиян ставка составляет 13%.

Так вот. Я хочу, чтобы господин Путин узнал об этом и многом другом. Если понадобится, я и сценарий сама напишу.

* Снежана Бартуль — латвийская журналистка, живущая в Москве.

Чем дальше в лес, тем интереснее Медведев

Снежана БАРТУЛЬ — Mon, 30 Aug 2010 17:00:00 +0300

День 26 августа мне запомнится надолго, если не навсегда. Во-первых, я чуть не упала со стула, заглянув вечером в новостные ленты. Во-вторых, сказала: «Йййееессс!» В-третьих, подумала: еще чуть-чуть и мне не о чем будет писать.

В этот день президент Дмитрий Медведев приостановил решение правительства о строительстве скоростной трассы Москва — Петербург через Химкинский лесопарк до проведения дополнительных общественных и экспертных дискуссий. (Вот на этом месте я чуть не упала со стула).

Четыре года экологи заходились истошным криком, что не надо прокладывать дорогу через лесопарк. Существуют другие, более оптимальные маршруты. Никакой реакции со стороны властей. Не далее как 22 августа во время митинга в защиту Химкинского леса власть гоняла его участников как паршивых собак. Отобрала аппаратуру у Юрия Шевчука, и он орал: «Родина. Пусть кричат — уродина. А она мне нравится. Хоть и не красавица» на всю Пушкинскую площадь без микрофона. Артемий Троицкий дожил до того, что сам носил гневные письма в Администрацию президента.

А сколько публикаций было о фальсификации данных, о манипуляциях с законами, о хитросплетениях финансовых интересов, связанных с этим проектом. Ноль эмоций. Власть ехала на бульдозере, давя гусеницами все, что ей мешало на пути к осуществлению своей цели.

И тут в видеоблоге в белой рубашке, с расстегнутой верхней пуговицей, на фоне деревьев появляется Дмитрий Медведев и просто так говорит, что замораживает стройку. На полях для себя отметим несколько важных моментов: 1) ее стоимость оценивается в 180 млрд рублей (3,2 млрд латов); 2) много кто хотел и реально мог на ней навариться; 3) вырубка деревьев уже началась, и на нее было потрачено 12 млн рублей (около 215 тыс. латов); 4) Владимир Путин ранее через своего пресс-секретаря сообщал, что проект полностью согласован и пересмотру не подлежит.

То есть вы понимаете, ЧТО сделал Медведев? Он не стал «переламывать через колено» общественность. Он это сделал с себе подобными. (Вот на этом месте я сказала: «Йййееессс!»). И таким образом дал понять, что готов прислушиваться к мнению народа. Ну а раз готов он, то и другим придется.

В тот памятный день произошло еще одно серьезное событие. К главе государства с просьбой «тщательно разобраться в ситуации» обратился председатель Высшего совета партии «Единая Россия» Борис Грызлов, поскольку «в партии по этому вопросу мнения разделись». Наблюдатели засуетились: это что же получается, партия пошла супротив своего лидера, премьер-министра Владимира Путина? Телята решили с кормящей мамкой бодаться?! Трещина в тандеме растет? Или, может, это «Единая Россия» трещит по швам?

По моим субъективным ощущениям, в воздухе действительно что-то стало меняться. В лучшую сторону. И вот тут я подумала: скоро мне не о чем будет писать. Ну не писать же постоянно о том, что президент России поступает как цивилизованный европейский лидер. Впрочем, Медведев пока в меньшинстве, так что на мой век материала точно хватит.

* Снежана Бартуль — латвийская гражданка, живущая в Москве

Форма и содержание

Снежана БАРТУЛЬ — Mon, 23 Aug 2010 07:00:00 +0300

Последнее дело за рулем, на скорости под сотню, заглядываться на мужчин. Но на такого красавца трудно было не обратить внимания.

Темные брюки с хорошо наглаженными стрелочками, белая рубашка, фиксирующаяся на бедрах тугим пояском, стильная кепка типа бейсболки. О! А вот еще один. И еще... И еще... Что, черт возьми, эти супермены в таком количестве делают на разделительной полосе Кутузовского проспекта?

Около Триумфальной арки поток машин стал замедлять обычный для Москвы бешеный темп, и я наконец смогла поподробнее разглядеть участников этого парада. Мать честная! Да это ж «дорожники»! Вот и палочки, и машины с аббревиатурой «ДПС».

«Новую форму им, что ли, пошили?» В поисках ответа на этот вопрос, я нашла в Рунете ссылку на публикацию в «Комсомольской правде»: редакция от лица московской ГИБДД объяснила, что форменная фуражка — элемент летней особой формы ДПС, нового здесь ничего нет. Белая рубашка в действительности — парадная. Повседневное ее ношение введено на время аномальной жары устным приказом руководства ГУВД. Вообще же инспекторам положено носить на службу рубашку серо-голубого цвета.

Коли так, то я — за аномальную жару круглый год. Ибо выглядят «дорожники» так, будто ты в каких-то чудесных заграницах оказался или смотришь крутой американский фильм про хороших полицейских. Но главное — сразу испарилось чувство неприязни и бессознательного страха при виде милиционеров, преследовавшее меня с начала водительской карьеры в Москве.

На этой позитивной волне я решила поучаствовать в общественном обсуждении нового законопроекта «О полиции». Его текст выложен на сайте zakonoproekt2010.ru, и его может комментировать любой зарегистрировавшийся пользователь. Писали, что на сайт не прорваться. Очень даже прорваться. И комментарий можно оставить. И комментарии, а их число достигло на днях 15 тысяч, внятные и по делу.

Дискуссии на тему целесообразности переименования российской милиции в полицию идут бурные. Многие считают, что ребрендинг не изменит ни стиля, ни качества работы правоохранительных органов. По данным опроса, проведенного 14—15 августа в 100 населенных пунктах 44 регионов России Фондом «Общественное мнение», 67% россиян не хотят участвовать в обсуждении законопроекта, так как считают: это не поможет усовершенствовать новый закон. 52% граждан заявили, что им безразлично, как будут называться стражи порядка. И только 11% поддержали идею переименования милиции в полицию.

Несмотря на слабый отклик и скептицизм населения, знаковым является сам факт, что по инициативе президента Дмитрия Медведева происходит общественное обсуждение столь важного и непростого законопроекта в Интернете. Могли ведь, как обычно, втихую принять. А что до слабого отклика, так народу еще привыкнуть надо к тому, что с ним стали считаться. И власти еще научиться надо с народом общаться по-человечески на постоянной основе, а не эпизодически. И пусть даже первый блин будет комом, форма налаживания контакта с населением столь демократичным образом мне очень импонирует. Как парадная форма «дорожников».

Недавно состоялся у меня разговор с одним правозащитником. Он сказал, что в России демократии больше, чем в самой продвинутой европейской стране. Честно? Я тогда посмотрела на него, как на сумасшедшего. А теперь вот думаю: может, он и прав? Может, к форме и содержание подтянется?

Снежана Бартуль — латвийская журналистка, живущая в Москве.

Ирландская ворона

Снежана БАРТУЛЬ — Sat, 21 Aug 2010 14:00:00 +0300

В последнее время мои передвижения по миру происходят в треугольнике Москва — Рига — Дублин. С одной стороны, хлопотно, с другой — есть возможность сравнивать.

Самое яркое впечатление от посещения Ирландии — знакомство (не побоюсь этого слова) с вороной. Она уселась на электропровода и принялась с интересом рассматривать меня, пока я глядела на воды Калдафского залива. Вроде — ворона и ворона: две ноги, два крыла, одна голова, один хвост... Но что-то сильно отличало это ирландское пернатое создание от воровато-заполошных латвийских и российских собратьев. И этим «чем-то» было... огромное, я бы даже сказала, вспепоглощающее чувство собственного достоинства. «Нет, ну где это видано?! Тут даже вороны себе цену знают! С чего бы это?» — с некоторым раздражением подумала я.

Загадка ирландской вороны разгадалась сама собой в Национальном парке Ома. Там по периметру паркинга стоят деревянные столы с лавками, где туристы могут перекусить. К поверхности каждого стола привинчена чуть возвышающаяся полочка, предназначенная для того, чтобы класть туда крошки и остатки еды... Специально для птиц! И те охотно пользуются возможностью склевать то, что недоели гомо сапиенсы.

Эта полочка для кормежки птиц стала (не побоюсь этого слова и напишу его с большой буквы) Откровением. Хотя, в общем-то, только логично, что государство, за двадцать лет совершившее мощный экономический рывок, вернувшее сотни тысяч уехавших когда-то на заработки в Америку ирландцев на родину и приютившее под своим крылом сотни тысяч гастарбайтеров, которым сейчас аккуратно платит пособие по безработице, с уважением относится не только к людям, но и к животным.

В Ирландии даже собаки «улыбаются» каждому встречному-поперечному, радостно виляя в знак приветствия хвостом. Что уж говорить о людях? Они всегда приветливы и доброжелательны.

Из Риги до Москвы лететь час двадцать, из Риги до Дублина — около трех часов. В Москве за час двадцать можно на метро доехать из одного конца города в другой. Из Риги за три часа на машине добраться до Резекне. И за это же время ты можешь оказаться не только в другой стране, но и в другом измерении, другой системе ценностей.

Ворона многое мне объяснила про Ирландию как таковую. А в Риге знакомый рассказал историю, как его кот пошел погулять мужик-мужиком, а вернулся кастратом. «Защитники животных» классифицировали его как бродячего, отловили и лишили причиндалов, чтобы «бедноту не плодил». А в Москве по сих пор выгуливают собак бойцовских пород, и только-только начинается общественная дискуссия на тему, что их содержание, разведение и продажу надо бы как-то ограничить, ибо бед от них все-таки много.

Конечно, это рассказ не про ворону, кота и собак, а про нас, людей. И про то, что наши человеческие качества часто проявляются в отношении к животным. А еще про то, что по отношению к братьям нашим меньшим, можно судить о том, как люди относятся друг к другу.

Снежана Бартуль — латвийская гражданка, живущая в Москве.

Сделайте нам тучи, господа!

Снежана БАРТУЛЬ — Tue, 10 Aug 2010 12:01:00 +0300

В Москве я отсутствовала две недели. Уезжала в 40-градусную жару, вернулась — в дымовую завесу из смога. Час от часу не легче. И когда же все это закончится?

На этот раз я решила совершить автопробег по трассе Рига — Москва. На КПП Терехово пограничник поинтересовался: «Куда путь держите?» Услышав, что в Москву, он искренне удивился: «В Москву? Там же дышать нечем! Сидели бы дома, в Латвии, дышали бы свежим воздухом». Ну, в принципе, с погранцом я была полностью солидарна, но, как нынче принято говорить, «поздняк метаться».

Интересная все-таки страна Россия! Едешь по ней и никаких книг по истории не надо, все отражено в названии населенных пунктов. Вот я миновала «Пожары», а вот — «Горящие избы». Осталось позади «Бухалово».

«Прелести московского бытия» дали о себе знать в Волоколамске. После Тверской области, где, почитай, дороги что и нет, четырехполосной скоростной трассы от Волоколамска до Москвы я ждала как манны небесной. «Как втоплю сейчас педаль газа, так и наверстаю время, потраченное на ямах и колдобинах Тверской области», — предвкушала я. Не тут-то было! Волоколамск был затянут довольно плотной дымкой. По мере приближения к Москве она становилась все более густой и вонючей. Видимость на дороге плохая. Все едут на противотуманках, чтобы дать знать другим водителям о своем присутствии на дороге. В итоге самый хороший и скоростной участок на трассе Рига — Москва стал самым тяжелым, и бездорожье Тверской области показалось раем.

Москва встретила невыносимой духотой и столь же невыносимым запахом гари. И никакого движения воздуха. Полное безветрие. Сквозь дымку виден только солнечный диск, но свет через нее не проникает. Примерно половина людей ходят в масках, которые вроде бы не позволяют попадать в дыхательные пути вредным частицам. Окна в квартирах можно открывать, лишь предварительно повесив мокрое полотенце или простыню. Влажная ткань служит своеобразным фильтром: свежий воздух проникает, а гарь — нет.

В метро — легкий туман и запашок, но жить можно. Смог в Москве какой-то непостоянный. Он то опускается вниз, и тогда на земле дышать нечем, то поднимается наверх, и тогда нечем дышать на верхних этажах зданий. Каждое утро начинается с определения, где же сегодня смог – внизу или наверху? Вот сегодня он наверху, и можно без опаски открыть окна. А позавчера он был внизу, и дома, расположенного напротив в 10 метрах, было не разглядеть.

Вчера по телевизору глава МЧС Сергей Шойгу очень уверенно сказал, что через 5—7 дней торфяники в Подмосковье будут потушены. Не знаю, то ли их и вправду почти загасили, то ли просто ветер сменился, но в Кунцево, где обретаюсь я, сегодня (то есть вчера) впервые за несколько дней проглянуло солнце и не пахнет гарью. Хотя из Измайлово разведка доносит, что там по-прежнему дышать нечем.

Лично я одного понять не могу. В Москве успешно разгоняют облака на праздники. Почему не научатся нагонять облака? Ведь все, что сейчас нужно — это хороший, полноценный ливень.

* Снежана Бартуль — латвийская гражданка, живущая в Москве

Сколько стоит русское «авось»

Снежана БАРТУЛЬ — Mon, 02 Aug 2010 17:00:00 +0300

В России есть полушутливая-полусерьезная присказка: «МЧС работает хорошо. Но уж очень часто».

Сейчас вот горят торфяники в нескольких областях. Спасатели опять трудятся не покладая рук. Их работа освещается на первых полосах газет. Этим отважным людям посвящены главные сюжеты новостных выпусков.

Драматургия драматических событий, происходящих в России, всегда одна и та же. Случается ЧП. На место происшествия прибывают спасатели. Устанавливают причины. Устраняют последствия. Ответственные лица объясняют простому народу, почему этого не могло не произойти в данный момент. Что необходимо предпринять, дабы не допустить подобного в будущем. Понемногу страсти и страхи утихают. До следующей катастрофы.

Катастрофы той или иной степени сложности и масштаба происходят в России периодически. Поэтому сотрудникам МЧС работы хватает. По сути, это единственные специалисты в стране по борьбе с классическим русским «авось, пронесет», которым пропитано сознание людей, независимо от того, какие посты они занимают. И покуда «авось» не вытравится пониманием, что все инструкции пишутся кровью, а технологию производственного или иного процесса надо соблюдать в целях собственной же безопасности, спасатели не будут знать ни минуты покоя.

У Министерства чрезвычайных ситуаций, аналога которому нет ни в одной другой стране мира, имидж очень хороший, репутация безупречная. Его сотрудников уважают. Перед ними преклоняются, ведь им приходится быстро решать задачи повышенной сложности, часто рискуя жизнью. Только логично было бы предположить, что пением од в телевизоре дело не ограничивается, и работа этих людей достойно оплачивается.

Но и тут реальная жизнь подставила мне подножку. Сначала у меня появилась знакомая, у которой друг работает спасателем в МЧС. Когда она сказала, что его зарплата составляет 12 тысяч рублей в месяц (около 300 евро), я не поверила. «Как пить дать, заначки от нее прячет», — решила я.

Спустя какое-то время шла я по улице. Остановилась около группы куривших людей, чтобы дорогу спросить. Слово за слово... Оказалось, стоим мы около одной из структур МЧС, а беседую я с его сотрудниками. В России люди простые, открытые, поэтому о размере их зарплаты в 8 тысяч 200 рублей в месяц (около 145 латов) я узнала быстро. Правда, пожары они не тушат, трупы из-под обломков зданий не извлекают, а занимаются административной работой — регистрируют речные и морские суда.

С ближайшей оказией пошла я с повинной к приятельнице — мол, прости, была не права, когда не поверила, что любимый твой сущие копейки получает.

— Да ладно. Мне никто не верит, я уже привыкла, — спокойно ответила она.

— Неужто ни премий, ни страховок нет? — продолжаю допытываться.

— Нет. Три года он руководил работами по разминированию, каждый день жизнью рисковал да еще за подчиненных отвечал, чтобы те на мине не подорвались. Все, что он за это получил — звание подполковника. А преимущество лишь одно: спасатели к 45 годам на пенсию выходят. Может, к пенсии полковника получит. Только звание на хлеб не намажешь.

Так что присказку можно дополнить: «МЧС работает хорошо. Но уж очень часто. И в общем-то на голом патриотизме».

Снежана Бартуль — латвийская гражданка, живущая в Москве.

«Чаевые» от президента

Снежана БАРТУЛЬ — Mon, 26 Jul 2010 14:00:00 +0300

Довелось мне побывать на вручении благодарностей от президента России сотрудникам одного московского журнала. В редакции ждали этого события с нетерпением. Не каждый день поди глава государства одаривает таким вниманием.

Меня, правда, сразу заинтересовал вопрос: за что, собственно, президенту благодарить журналистов? Представители первой власти представителей четвертой власти обычно не жалуют. Да и за что жаловать этих «проходимцев и негодяев», вечно сующих нос не в свои дела. Вечно полощущих грязное белье на публике. Вечно не дающих власти мирно дремать в своих кабинетах и кожаных креслах. В демократическом обществе первая власть с четвертой либо считается, либо побаивается, но точно не благодарит.

Усиленно я пыталась вспомнить, а вручал ли президент Латвии хоть одному журналисту благодарность. Так и не вспомнила. И с тем бОльшим нетерпением стала ждать грядущего события в редакции московского журнала.

Собрался весь коллектив. Пришел самый главный начальник и приступил к вручению благодарностей журналистам под аплодисменты коллег. В помещении царила возвышенная, праздничная атмосфера. «Надо же! Как круто! Вот этих людей САМ президент выделил из числа многомиллионной армии пишущей братии», — в какой-то момент подумала я.

А потом (и дернул же меня черт, жила бы сейчас в счастливом неведении) попросила я посмотреть эту бумагу. Пресвятая Дева! Во-первых, благодарность была безымянной, то есть в ней не указывались имя и фамилия награждаемого. Во-вторых, на обороте стоял аккуратный штампик «Копия».

Всю торжественность момента как корова языком слизала. Ибо, если я правильно поняла технологию, Управление делами президента, согласно Указу президента Российской Федерации от 11 апреля 2008 г. № 487 «О Почетной грамоте Президента Российской Федерации и благодарности Президента Российской Федерации» заказывает соответствующие бланки, а потом распределяет их по своему усмотрению и неким квотам по организациям. Руководство же этих организаций само решает, кого ими поощрить.

Когда мне московские собратья по перу не единожды говорили, что в России журналистики не осталось, остался только пиар, я не верила или соглашалась, но лишь отчасти. Безымянные благодарности президента подтвердили правоту коллег. Ну не за что власти благодарить журналистов! Первая и четвертая власти изначально враждебны друг другу. Таковы законы жанра.

Но Россия идет своим собственным путем, поэтому тут чудес много. Четвертая власть здесь обслуживает первую. Обслуживающему персоналу обычно дают на чай — в знак благодарности за то, что хорошо обслужили. Так что, по сути, благодарность президента в данном случае — «чаевые» журналистам.

*Снежана Бартуль — латвийская гражданка, живущая в Москве.

Термоудар по Москве

Снежана БАРТУЛЬ — Sat, 24 Jul 2010 07:00:00 +0300

Жара. Этим словом нынче объясняется, определяется, диктуется жизнь в столице России, и не только в ней.

— Какая жара! — говорит.

— Да. Жара ужасная, — отвечает.

— Сил нет. А на следующей неделе под 40 обещают, — продолжает.

— Кошмар! — ужасается.

Примерно так нынче начинается типичный разговор в Москве. Далее следуют различные вариации на тему — в зависимости от возраста, рода деятельности, состояния здоровья. Газеты посвящают целые развороты советам, как спасаться от жары, как не заболеть, как пить алкоголь так, чтобы не выпрыгнуло сердце. О жаре вещают радио и телевидение. Жара обыгрывается в рекламе.

Кто может уйти в отпуск, уходят. Кто не может, в пятницу вечером спешат на загородные дачи, где хоть чем-то можно дышать. На выходных все доступные водоемы столицы и Подмосковья оккупируются желающими искупаться и позагорать.

В ходу веера, которыми обмахиваются дамы разных возрастов.

Многочисленные московские фонтаны стали обителью страждущих живительной влаги и прохлады. Малышня радостно плещется в них часами. Родители, задрав штаны и юбки выше колена, тоже стоят в воде, наблюдая за своими чадами.

Люди спасаются от жары в парках и скверах. По городу стараются передвигаться по теневым сторонам улиц. Речные теплоходики, курсирующие по Москва-реке, полны народа.

Плавится асфальт. Спецмашины периодически охлаждают его холодной водой. В размякшем дорожном покрытии вязнут каблуки туфель.

Плавятся у людей мозги. Охладить их не получается даже холодным пивом или квасом, поэтому все понемногу звереют и стервенеют. Ведь температура свыше 30 градусов по Цельсию держится которую неделю. Такого в Москве не было с 1951 года.

Во Владимирской области работники нескольких сельхозпредприятий перешли на новый график. Вместо короткого обеденного перерыва у них теперь настоящая сиеста продолжительностью в несколько часов. Коров на это время загоняют в боксы, ибо даже они в такой зной падают в обморок. О необходимости ввести в России сиесту говорит и главный санитарный врач Геннадий Онищенко.

Около бочек с квасом выстраиваются очереди. В Москве этот прохладительный напиток по-прежнему продают из спеццистерн с надписью «Квас», как в советские времена. Только не в пузатых стеклянных кружках, которые наскоро обмывались продавцом струйкой воды, а в одноразовых стаканчиках. И квас отменный. В Риге такого не найдешь.

С этим напитком было связано два счастливейших дня в моей жизни. Напившись холодного кваса в такую-то жару, я посадила связки и могла только что-то невнятное шептать. И пока голос не вернулся, я была освобождена от необходимости поддерживать разговоры о жаре, о которой уже не было ни сил, ни желания говорить. Боже! Как же было хорошо! Просто молчать и не произносить слово «жара» вообще.

Писать о жаре тоже нет ни сил, ни желания, но жанр дневниковых записей не позволял обойти эту тему стороной. И смысла в этом дневнике особого нет. Просто очень жарко в Москве. Вот и все.

Снежана Бартуль — латвийская гражданка, живущая в Москве.

Люди в штатском

Снежана БАРТУЛЬ — Thu, 15 Jul 2010 13:00:00 +0300

В минувшую пятницу российская Госдума во втором чтении утвердила законопроект, расширяющий полномочия ФСБ. В третьем и последнем чтении документ может быть принят уже 16 июля. Либеральная, как здесь принято говорить, часть общества негодует.

СМИ тревожно предполагали, что со вступлением закона в силу сотрудники спецслужбы получат право диктовать, какую информацию публиковать, а какую — нет. За неповиновение главным редакторам может грозить штраф или арест на 15 суток. Члены молодежной организации партии «Яблоко» в знак протеста против законопроекта приковали себя к зданию Государственной думы, от которого были отцеплены милицией и доставлены в отделение.

Более всего демократически настроенный люд возмутил пункт, позволяющий чекистам делать официальное предупреждение физическим лицам, если в ФСБ предполагают, что эти лица в будущем могут совершить преступление. Подобные рекомендации российской спецслужбы будут обязательными к исполнению. В случае отказа от сотрудничества с органами — штраф или административный арест.

Казалось бы — катастрофа! Надо бить в колокола и срочно привлекать внимание мировой общественности! Однако опубликованные в пятницу же данные опроса общественного мнения, проведенного компанией «Левада-центр», продемонстрировали: 70% россиян вообще ничего не слышали об этом законопроекте, 27% что-то слышали и только 3% внимательно следят за событиями.

Из тех, кто оказался в курсе дела, 27% респондентов происходящее сочли «нормальной практикой профилактики терроризма и преступлений в стране». Еще 31% полагает, что закон «неправомерно расширяет полномочия спецслужб и позволит им нарушать права и свободы граждан, гарантированные Конституцией РФ». 19% опасаются, что он будет использоваться «для подавления оппозиции и независимых журналистов с целью ограничения критики действий властей». 29% затруднились с оценкой.

Нравится это кому-то или не нравится, но неприемлемая в западном демократическом обществе роль спецслужб в России — норма жизни. В чем-то она оправданна, в чем-то — нет, но факт остается фактом: Владимиру Путину удалось приспособить всю страну под нужды своего бывшего работодателя. Какие тут могут быть варианты? По-моему, их только два.

Первый: менять государственный строй, а это революция, возможно, кровь и жертвы, что никому не нужно. Второй: признав милицейское государство объективной реальностью, на законодательном уровне провести рубежи полномочий, определив права и обязанности сторон. Как бы странно это ни прозвучало, но в российских реалиях этот путь — один из самых цивилизованных. Ведь тот же законопроект, расширяющий полномочия ФСБ, предполагает, что человек, получивший официальное предупреждение, может оспорить его в суде.

Если же подходить к этому вопросу глобально, то — есть у меня в Москве знакомый. Когда мы с ним говорим «за судьбы мира и России», он все время шутит и смеется. Как-то раз я не выдержала и спросила: «Андрей, почему с тобой ни о чем серьезно поговорить невозможно?» Он на минуту задумался, внутренне заметно набряк и ответил: «Снежана, если в России ко всему относиться серьезно и много думать, с ума сойти можно».

* Снежана Бартуль — латвийская гражданка, живущая в Москве.

Мифы о Москве

Снежана БАРТУЛЬ — Sat, 10 Jul 2010 08:00:00 +0300

В отношении Москвы существуют два устойчивых мифа. Первый: столица России город очень дорогой. Второй: Первопрестольная город очень большой. При ближайшем рассмотрении оба стереотипа терпят сокрушительное фиаско.

Москва постоянно попадает в десятку самых дорогих городов для проживания иностранцев. В свежем рейтинге консалтинговой компании Mercer она заняла по этому показателю 4-е место.

Недавно опубликовала последние данные и лондонская компания ECA International, согласно которым мегаполис по дороговизне жизни занимает 15-е место среди 390 городов мира. В Туманном Альбионе подсчитали, что обед в московском ресторане обойдется в 24 доллара, в кино можно сходить за 13 долларов, аренда трехкомнатной квартиры в среднем составляет 3300 долларов. От себя могу добавить, что пообедать или поужинать в хорошем заведении можно и за 200 долларов, а снять квартиру в центре и за 5 тысяч долларов. Но при этом в Москве существует масса других вариантов, в том числе очень экономичных.

Здесь, к примеру, весьма популярны завтраки и бизнес-ланчи, и в приличном месте в центре города можно посидеть за 8—10 долларов. На Старом Арбате кроме дорогих ресторанов и кафе есть бистро «Теремок», где можно перекусить и за 3 доллара. А неподалеку расположено кафе «Му-Му», отличающееся весьма сдержанной ценовой политикой. Это я к тому, что, допустим, отправляясь в Старую Ригу, надо рассчитывать на сумму посиделки не менее 10 латов, а в Москве, даже в центре, можно при желании уложиться и в меньшие деньги.

То же и с арендой квартир. Снять жилье реально и за 600, и за 800 долларов в месяц. Конечно же, это не будут апартаменты, это будет весьма запущенная квартирка на конечной станции метро, но это возможно. А иные умудряются жить в коттеджных поселках под Москвой бесплатно, оказывая хозяевам дома услуги охранника.

Билеты в кино тоже стоят по-разному. В кинотеатре «Художественный» в самом центре города на Воздвиженке премьерный показ обходится от 8 до 10 долларов. А если не лень встать в выходной день пораньше, то на утренний сеанс можно сходить и за 3—5 долларов.

Представления, что Москва — очень большой город, тоже весьма относительны. Она действительно становится безразмерной, если жить далеко от метро или в одном из городов-сателлитов. В таком случае на дорогу будет уходить около 2 часов, а то и больше. Но если до метро 10—15 минут ходьбы, то в любой конец города можно добраться на подземке за час. А по центру так и вовсе лучше и быстрее передвигаться пешком, потому что расстояние между станциями метро составляет примерно 2 км, а это 10—15 минут ходьбы. С переходами с одной ветки метрополитена на другую времени уйдет значительно больше.

Словом, рейтинги зарубежных компаний верны, но лишь отчасти. Москва хороша как раз наличием богатого выбора. Но чтобы этот выбор появился, места знать надо.

* Снежана Бартуль — латвийская гражданка, живущая в Москве.

Штамп в паспорте

Снежана БАРТУЛЬ — Thu, 01 Jul 2010 16:00:00 +0300

Последние несколько недель с интересом рассматриваю свой латвийский паспорт. Точнее, штамп, который в нем появился. И не столько его содержание меня занимает, сколько сам факт его наличия. И никак не разберусь: то ли дико мне это, то ли просто непривычно.

Российских граждан до сих пор «клеймят». В документе, удостоверяющем личность, содержится вся информация — состоит ли человек в браке и если да, то с кем, сколько у него детей, где прописан или зарегистрирован. «Метят», однако, и иностранных граждан. Заглянув в мой паспорт, теперь можно узнать, что мне разрешено временное проживание в Москве сроком на три года. Вот на эту отметку я и пялюсь который день. И размышляю о вечном, о странных зигзагах истории, аукающихся в конкретной человеческой жизни, о европейских ценностях, о свободе личности и о том, какой огромный путь по демократической стезе все же проделала Латвия за неполные 20 лет независимости.

Почему-то я сохранила все паспорта, которые у меня были с 16 лет (если кто не помнит, в СССР документ, удостоверяющий личность, можно было получить только по достижении этого возраста). Когда мне было двадцать, Союз развалился, но советский паспорт остался. Последний штамп, который я в нем обнаружила, был тот самый, когда-то заветный, «квадратный», его ставили тем, кто имел право автоматом получить латвийское гражданство и, соответственно, синий паспорт.

Мне все это досталось благодаря деду, который родился 22 ноября 1917 года в Петербурге, откуда его родители с полуторамесячным младенцем бежали от Октябрьской революции в Латвию. Тут и осели, обосновавшись до такой степени серьезно, что смогли передать детям в наследство недвижимость. Собственно, если б Ленин не замутил тогда переворот, не смогли бы уже мои родители по архивным документам доказать, что их предкам в Латвии до 1940 года принадлежала собственность. Вот так все витиевато.

В латвийских паспортах отметки делались только об участии в выборах в Сейм и референдумах. И вот спустя почти 20 лет я рассматриваю первый штамп... Причем российский. Казалось бы, маленький четырехугольник, а сколько всего вспомнилось, а сколько пришлось пройти, чтобы его получить и сколько еще всего может быть с этим связано...

И все же смотрю я на него как на некий рудимент, и чувство такое странное... Будто несколько миллионов лет назад хвост отвалился у человека за ненадобностью, и осанка выправилась, и мозг в объемах увеличился, а вдруг — раз, и хвост опять вырос. Жуть!

И с нежностью думаю я о родной Латвии, которой благодарна уже только за то, что меня не «клеймили». Но если кому понадобится разузнать обо мне побольше, могут это сделать по Регистру жителей и массе других электронных баз данных. Иные скажут, что и у этого есть свои недостатки. А по мне, так пусть лучше спецслужбы делают свое дело тихо и незаметно, только б паспорта не «метили». Ну вот такой у меня бзик, ибо штамп в паспорте устойчиво ассоциируется с несвободой.

* Снежана Бартуль — латвийская журналистка, живущая в Москве.

Единство многообразия

Снежана БАРТУЛЬ — Sun, 27 Jun 2010 07:00:00 +0300

В недрах правительства Москвы вызревает «Кодекс москвича», который будет представлять собой свод правил для приезжих. Их обяжут не носить национальную одежду, говорить по-русски, не жарить шашлыки на балконе и не резать баранов во дворах.

Пока это только идея. Конкретные пункты правил будут обсуждаться и разрабатываться совместно с историками Москвы, культурологами, представителями национальных диаспор, а также при участии москвичей путем опроса общественного мнения.

По данным последней переписи населения в 2002 году, в Москве из 10,5 миллиона человек проживало около 87% русских. В этом году состоится очередная ревизия, официальной статистики пока нет, поэтому оперировать приходится неофициальными подсчетами, согласно которым в столице русских осталось около 30%. Вряд ли ситуация столь драматична, но то, что Москва густо населена народами Средней Азии, Кавказа и Закавказья, не заметить просто невозможно. И приветствие «салям алейкум» в иных районах звучит чаще, чем «здравствуйте».

Своими глазами я ни разу не видела, чтобы в московских дворах забивали баранов, на балконах жарили шашлыки, а представители диаспор ходили по городу в национальной одежде. Но если именно эти пункты хотят внести в кодекс, прецеденты, видимо, были. Мне вспоминается лишь один актуальный для этой темы случай. Зайдя однажды в кафе, я обнаружила, что официант восточной внешности очень плохо понимал и говорил по-русски. Впрочем, не сам этот факт меня поразил, а то, что он работает, и никто его не гонит. В Латвии даже подумать страшно, чтобы обслуживающий персонал не говорил на госязыке. А в Москве – пожалуйста.

Нравится это кому-то или не нравится, но столицу России уже сложно представить без метущих улицы таджиков, без работающих на стройках украинцев и молдаван, без «ара-мобилей» — так здесь называют частных извозчиков, без шаурмы на каждом шагу. А еще только в Москве на Старом Арбате можно увидеть афроамериканца в национальной русской одежде, который зазывает в лавку, где продают русские сувениры.

Столица России, безусловно, подошла к тому рубежу, когда необходим некий общественный договор между представителями многих национальных диаспор. Но заключать его нужно не только на уровне «туда ходи, это не носи, «по-басурмански» не говори». Более важно сберечь это культурное и национальное многообразие, никого при этом не ущемляя в правах, но придав отношениям цивилизованную форму.

Многие оперируют тем, что из-за приезжих ухудшается криминогенная обстановка. Я не поленилась порыться в статистике МВД. В последнем отчете говорится, что с января по май 2010 года на территории России было зарегистрировано более 1,14 миллиона преступлений, из них иностранные граждане и лица без гражданства совершили 22,9 тысячи, или всего 2%.

Когда-то в Московском метрополитене висел плакат «Единство многообразия». Сейчас я его больше не вижу, а жаль, потому что в нем, как мне кажется, и содержалось решение проблемы. В Москве бессмысленно заниматься «этническими чистками». Ее богатство – в этом национальном и культурном многообразии. Главное — правильно его использовать и правильно в нем и с ним жить.

Краткий курс утраты хороших манер

Снежана БАРТУЛЬ — Mon, 21 Jun 2010 14:00:00 +0300

Скажу сразу: мне стыдно за все, что произошло. Но раз уж я взялась честно свидетельствовать, с чем сталкивается европеец в процессе интеграции...

Дело было так. Один, с позволения сказать, господин, э-э-э, в общем, не совсем трезвый, около входа в метро, где я задержалась, чтобы достать карточку на проезд, сказал, что я… как бы это помягче… нехорошая гулящая женщина и встала не там, а также не так. Дальше все произошло как-то молниеносно. Я обернулась и криво, но в целом довольно убедительно, шарахнула его сумкой по голове. А потом громко воспроизвела весь свой словарный запас в сфере ненормативной лексики.

Он оказался на удивление богатым, потому что направление, куда упомянутому господину надлежит спешно отправиться, удалось описать коротко, емко и точно. Он обомлел, по-моему, даже чуть протрезвел, сказал: «Прошу прощения, мадам» и стал исчезать в недрах метро.

Долго и остолбенело смотрела я даже не вслед ему, а вслед тому, что, видимо, стало исчезать во мне. Все эти прибалтийские книксены — «ой, простите», «ой, извините», «нет, только после вас», «а не будете ли вы так любезны» — ну, и так далее. А ведь не далее как зимой один московский знакомый мне говорил: «Ну че ты со своими прибалтийскими манерами в Москву приперлась? Нашла куда с манерами припереться! Сидела бы со своими манерами в Европе!»

В сентябре прошлого года, за несколько дней до отъезда в Москву, сидели мы на кухне моей рижской квартиры с коллегой и давней приятельницей Олей. В качестве напутствия она сказала: «Да ладно, не парься! Через пару месяцев станешь хамкой, и жизнь наладится». Дорогая Оля! Я продержалась 9 (девять!) месяцев.

Быстро пережив тяжесть утраты прибалтийских манер, я нашла, что жить без них в Москве очень удобно. Во-первых, тебя лучше понимают. Если вы заметили, господин, оскорбивший меня, в дискуссию вступать не стал, извинился и быстро повысил меня из распутной девки в «мадамы». Во-вторых, экономит время. Если бы я стала ему говорить что-то типа «да как вам не стыдно, извинитесь, я же женщина, а вы напились», долго бы мы еще разбирались и препирались.

Вообще я много размышляла, почему грубость и хамство в отношениях между людьми тут довольно распространены. Причем, как правило, активизируются эти качества либо в рамках отношений с размытой иерархией, либо, напротив, в отношениях с иерархией очень четкой, когда «старший по званию» общается с «младшим». Мне кажется, в действительности за хамством кроется понимание, что человеческая личность, ее права не уважаются. Это неуважение, как радиоволны, изначально транслируется обществу властью, а затем, попадая в конкретного индивида, ретранслируется уже им на себе подобных.

Дешевизна, никчемность и как бы изначальная бессмысленность человеческой жизни во всей гамме проявлений тут ощущаются остро. Поэтому я склонна думать, что грубость и хамство являются своеобразной формой защиты себя, своей личности, своих прав, своего достоинства. Адекватна ли эта форма — другой вопрос. Хорошим манерам порой подолгу приходится учиться.

Снежана Бартуль — латвийская гражданка, живущая в Москве.

Спасибо Путину за это

Снежана БАРТУЛЬ — Mon, 07 Jun 2010 18:00:00 +0300

На прошлой неделе у машины правительственного кортежа, в которой ехал премьер-министр Владимир Путин, лопнуло колесо. По одной из версий, причиной стал острый металлический предмет, валявшийся на Кутузовском проспекте.

Хотя премьер в полном здравии добрался до работы и даже не опоздал на заседание, писали об этом происшествии, дополняя деталями и свидетельствами очевидцев, долго и шумно.

За несколько дней до этого происшествия моя подруга Наташа попала в аналогичную ситуацию. И не было рядом с ней специально обученных бодигардов, которые за несколько минут заменили бы колесо, и опыт вождения у нее небольшой, поэтому стояла она на «аварийках» и ждала эвакуатор. И пока ждала, обзванивала знакомых.

Собственно, так я и еще с десяток человек в Москве узнали, что Наташа проколола колесо. А больше никто не узнал. И в Интернете об этом никто не писал, хотя Наташа вынуждена была отменить важную встречу и вообще весь день пошел наперекосяк. Словом, обидно мне стало за Наташу, вот и взяла на себя смелость сообщить об этом инциденте интернет-сообществу.

А главное, Наташа в Москве не единственный водитель, который вспарывает шины на дороге. Таких много, но никто о них не пишет. Хотя следовало бы, потому что на московских магистралях чего только не увидишь. И пластиковые бутылки, и картонные коробки (и одному богу известно, что в них — а вдруг взрывчатка?), и палки, и битое стекло. Тем удивительнее было прочитать слова некоего «неназванного высокопоставленного источника одной из российских спецслужб», который РИА Новости «выразил недоумение тем, что в центре столицы на одной из трасс проезда транспорта охраняемых лиц находятся посторонние предметы».

Что-то ни разу мне не попадалось на глаза сообщение, будто сотрудники спецслужб по Москве передвигаются исключительно воздушным, речным или подземным транспортом. А коль скоро они ездят и на машинах, то не могут не замечать, что посторонних предметов на дорогах предостаточно. Понятно, что спецслужбы интересуются не всеми дорогами, а только теми, по которым ездят «охраняемые лица». Вот, однако, незадача: кроме охраняемых лиц в Москве проживает, согласно статистическим данным, еще 10,5 миллиона не-охраняемых.

Ничего «типично российского» в этой истории нет. В Латвии я тоже никогда не могла понять, откуда берется столько «дорожников», когда в Ригу с официальным визитом прибывает какой-нибудь президент или премьер. От аэропорта до президентского дворца по всей длине трассы они стояли живой цепью и регулировали движение. А когда в тучные годы люди томились по утрам и вечерам в пробках, сотрудников дорожной полиции, как сообщалось, всегда катастрофически не хватало. Клонировали они их, что ли, перед приездом высоких гостей?

А что до Москвы, может, и хорошо, что лично Владимир Владимирович Путин в курсе того, что может валяться на дорогах. И теперь бдительно за порядком-то присмотрит. Вот тогда Наташа, а также миллионы других водителей реже будут стоять на «аварийках» и ждать эвакуатор.

* Снежана Бартуль — латвийская журналистка, живущая в Москве.

Doing business in Moscow

Снежана БАРТУЛЬ — Sat, 05 Jun 2010 07:00:00 +0300

Сейчас я буду защищать Рижскую думу и лично мэра Нила Ушакова, которым вменяется в вину халатное отношение к продвижению бренда «Рижская марка» в Москве и в России. Ибо упреки эти верны с латвийских позиций, во многом уже похожих на европейские. В России, как известно, свои законы, в том числе и ведения дел.

Единственное, в чем еще можно обвинить сотрудников столичной мэрии, так это в незнании этих самых законов. Но! Не они, как говорится, первые, не они последние. Вообще перед тем, как покорять Москву, стоит пересмотреть фильм «Дежавю». По-моему, это лучшая картина на тему столкновения западного менталитета с российской действительностью. Главный герой прибывает из Нью-Йорка, вооруженный до зубов, с четким планом действий и конкретной целью, а заканчивает свою карьеру в психбольнице. А ведь по ходу дела ничего страшного не происходит. Все складывается из мелочей и нюансов, но именно они и доводят профессионального киллера до белого каления.

Итак, что нужно знать человеку, задавшемуся целью «взять Москву». Чтобы здесь делать дела, надо обязательно дружить с теми, с кем делаешь дела. Дружба — серьезный, ответственный ритуал. Как сказал один бывший рижанин, давно ведущий бизнес в Первопрестольной: «Если бы вы знали, сколько времени и здоровья у меня здесь уходит на дружбу!» Нил Ушаков человек занятой и, насколько мне известно, непьющий. А какая дружба без стопочки да под шашлычок? Да и не наездишься на шашлычок из Риги в Москву.

Впрочем, дружеский элемент в деловых отношениях — это еще и объективная необходимость. Знаете, сколько в Москве проходимцев и жуликов? На всех досье не соберешь. А знаете, какие они филигранные схемы придумывают? Комар носа не подточит. Поэтому дружба между деловыми партнерами — это еще и очень важный элемент безопасности бизнеса и гарантия сохранности денег.

Если же вы ни с кем не дружите, то в первое время у вас может сложиться впечатление, что «все врут» — обещают и не делают. Не думайте так! Русские люди до сих пор очень любят сказки — и придумывать, и рассказывать, и слушать. И никто не врет, просто выдают желаемое за действительное. А если вы столь наивны, чтобы этому поверить и строить на этом свои реальные планы, это ваши проблемы.

Еще один деликатный момент: уверенное «да» сейчас может означать категорическое «нет» потом. И наоборот. У меня полгода ушло на то, чтобы научиться более-менее точно распознавать, когда «да» это «да», а когда «да» это «нет». И когда «нет» это «нет», а когда «нет» это «да».

Чтобы во всем этом разобраться, надо здесь не просто жить, надо полностью «переформатировать» свой европейский мозг. Но главное даже не в этом. В Москве никому ничего не нужно, здесь все есть. Поэтому под брендом «Рижская марка» либо надо продавать нечто совершенного невиданное и эксклюзивное, либо дружить.

Дружба в Москве требует хорошего здоровья, времени и денег. И если со здоровьем и временем еще куда ни шло, то денег-то на дружбу и не хватило, судя по заявлению исполнительного директора Федерации пищевых предприятий Латвии г-на Крузитиса об отказе перенять бренд у Рижской думы из финансовых соображений. А вывод, собственно, один: в столичной мэрии все еще, очевидно, верят в сказки. Но упрекнуть в этом язык не поворачивается, ведь гораздо приятнее жить в сказке, чем в реальности.

Снежана Бартуль — латвийская гражданка, живущая в Москве.

Утомленный гением

Снежана БАРТУЛЬ — Sun, 23 May 2010 16:00:00 +0300

В Москве публично порют Никиту Михалкова. Сладостно так порют, с оттяжкой — за раскол в Союзе кинематографистов, за прокатный провал фильма «Утомленные солнцем — 2: Предстояние». Михалков отбивается как может, порой приводя весьма спорные аргументы. Но все это частности, за которыми исчезло главное.

Для кинокритиков весь драматизм происходящего свелся к фальсификации исторических фактов, голой заднице фрица, «бомбардирующего» советский санитарный корабль какашками, мату, звучащему в фильме, и, конечно же, «сиськам», которые обгоревший солдатик перед смертью просит показать героиню Надежды Михалковой. Все это ужасно/неправдоподобно/недопустимо, считают киноведы.

Для бывших членов Союза кинематографистов стали невыносимыми «тоталитарный стиль руководства и вертикаль самодержавной власти внутри профессионального сообщества». И они ушли, чтобы создать альтернативный киносоюз. В этом локальном бунте даже узрели предтечу бунта общегражданского — против самодержавной власти в лице дуэта Путин — Медведев.

Можно без конца обсасывать детали этого скандала, ушедшего за пределы России. Можно разбирать по косточкам фильм, находить ошибки, копаться в нюансах актерской игры и режиссерской работы. Можно выдвигать вполне обоснованные претензии к Михалкову, как к менеджеру и художнику. Только не в этом суть.

Михалкова покинул гений, этот бесплотный дух, который дается немногим и наделяет человека незаурядными творческими способностями. «Утомленные солнцем — 2» — первый фильм Михалкова, в котором гения нет. Мастерство, наработанное годами осталось, а — не цепляет и мурашек не бежит. Оттого и появляется разочарование: все ждали большой и чистой любви, а получился голый секс.

Гений Михалкова был щедр, он позволил ему снять 20 фильмов за 36 лет. Ни один режиссер, кроме разве что Эльдара Рязанова, не обладал подобной творческой плодовитостью. Что бы сейчас ни говорили, Михалков — гениальный режиссер и советского, и российского кино, фильмы которого становились культурным событием.

«Свой среди чужих, чужой среди своих», «Раба любви», «Очи черные», «Урга», «Родня», «Пять вечеров», «Неоконченная пьеса для механического пианино», первые «Утомленные солнцем», даже этих картин достаточно, чтобы списать все его нынешние да и будущие «грехи». Но этого уже не помнят. Помнят «сиськи» и то, что Михалков в последние годы заболел манией величия и сплелся в тесных объятиях с властью. И не могут простить, ибо объятия с властью есть «злодейство», которое с гением со времен Пушкина не совместимо.

За это «злодейство» и бичуют публично Михалкова, не отдавая отчета в том, что заплатил он уходом своего гения. Это страшная цена не только для него, но и для всего российского кинематографа и общества. Ибо, как сказал сам Михалков: «Мой фильм плохой? А что вокруг?», имея в виду другую местную кинопродукцию. А вокруг-то — еще хуже. И тем горше от того, что Михалкова покинул его гений. Хотя, не исключено, Михалков от него просто устал. Чисто по-человечески.

* Латвийская гражданка, живущая в Москве.

Между разумом и чувствами

Снежана БАРТУЛЬ — Mon, 17 May 2010 19:00:00 +0300

Гостила я тут почти месяц в Европах, включая родную Латвию. Комфортно. Спокойно. Понятно. Политкорректно. Погрузилась в самолет, следующий из Риги в Москву, и с грустью размышляю, как то я интегрируюсь после европейского орднунга в российскую действительность.

Во внутреннем оцепении сажусь в такси. Еду. А минут через пятнадцать отчетливо так понимаю, что... Нет, вы не поверите... Что соскучилась по Москве. И не просто соскучилась, а страшно соскучилась.

Внутреннее оцепенение сменилось внутренним потрясением. «Этого не может быть. Это в некотором роде даже противоестественно после всего того, что пришлось здесь пережить», — надрывалось сознание, а где-то в области сердца разливалась приятная теплота, как после встречи с очень дорогим человеком.

И тогда я стала думать, что бы это значило. То была космогоническая битва между разумом и чувствами. Победили чувства. О них, стало быть, и сказ, поскольку за истекший период я успела подвести под них «теоретическую базу».

Первым делом из этого хаоса я выделила тоску по московским просторам, архитектурным объемам и архитектурному же многообразию. Как выяснилось, Рига с ее узкими улочками, когда-то милыми, была мне тесна, просто я не отдавала в этом отчета.

Соскучилась по людям, по их отзывчивости и приветливости. В Москве как-то быстро налаживаются отношения, причем часто они так же быстро перерастают в по-настоящему дружеские, душевные. Единожды установившись, эта сердечная связь, как мне кажется, глубже и стабильнее, чем в Риге да и вообще в Европе.

Соскучилась по толкотне, беготне, многолюдью. Может, от того, что Рига в последний мой приезд произвела впечатление города-призрака. Ни людей, ни машин, кафе вечером пустые. А в Москве все бурлит, кипит, как в огромном котле, и даже неважно качество этого процесса. Важно, что процесс идет.

Соскучилась по культурной жизни и ее многогранности, о которой в Риге даже мечтать не приходится. Тут есть все, чего только может пожелать душа, и все это будет на очень высоком уровне.

Соскучилась по музыке этого города. Ведь Москва звучит каждую секунду, и каждую секунду — по-новому. Вот парни на балалайке и аккордеоне исполняют протяжно-проникновенные русские песни. За угол завернул, а там уже рвут связки рокеры. Еще поворот — и тонко зазвенели переливы колоколов в православной церкви. Еще поворот — и зазвучал русский мат, который тоже, если вслушаться, довольно мелодичен.

Мне нравится, что в Москве можно раствориться. Можно ходить по улицам часами и не встретить ни одного знакомого. Можно выглядеть как кинозвезда, а можно вообще никак не выглядеть, и на тебя никто не станет глазеть. Тебя вообще не будут замечать. Но если запонадобится дорогу спросить, объяснять начнут даже те, кто дороги не знает.

Вообще я давно подозревала: в Златоглавой с привычными европейскими логикой и разумностью что-то происходит. Они не то чтобы атрофируются, они приобретают иное качество. Но это следующая мысль, которую я в данный момент «думаю». Надумаю, поделюсь.

* латвийская гражданка, живущая в Москве.

Была Победа, и была Война

Снежана БАРТУЛЬ — Thu, 06 May 2010 13:00:00 +0300

Подготовка и организация празднования 65-летия Победы обойдется государственной и муниципальной казне примерно в полтора миллиарда рублей (27,3 млн латов). А я тут возьми да и спроси у знакомого журналиста Сергея, что для него как гражданина России значит 9 Мая и будет ли он участвовать в праздничных мероприятиях.

И он надолго задумался.

«На Красную площадь можно будет попасть только по специальным пропускам, то есть парад я смогу смотреть, как и подавляющее большинство россиян, по телевизору, — начинает он рассуждать. — Иностранным журналистам ничуть не лучше, даже хуже. Они специально ехали на это мероприятие, а тоже будут следить за событиями из пресс-центра, благо хоть в прямой трансляции».

Сергей опять делает паузу.

«Ты не ответил на вопрос: у тебя как гражданина России сердце ёкает в этот день?» — донимаю я его.

И он задумался вновь.

«А не такой простой вопрос, как кажется, — вымолвил в итоге он. — Получается, что это разные праздники. Для меня как человека, в семье которого еще есть живые ветераны и есть погибшие на войне родственники, память о которых жива, — это один праздник. Для Медведева с Путиным — другой. Для них это возможность продемонстрировать всему миру: вот, мол, какие мы, вот сколько у нас военной техники, а вот столько к нам президентов из других государств приехало. В чем-то все эти праздники пересекаются, но очень незначительно».

И мы опять молчим. Каждый о своем.

«Сам я с Полтавщины, там шли очень ожесточенные бои, — вдруг начинает говорить Сергей. — Наше село немцы спалили дотла. Дед мой в танке сгорел. Два года назад я в поле гранату нашел. Земля по истечении стольких лет все еще отдает «трофеи». А когда дом стали отстраивать, находили черепа и кости. Мой приятель Генка с Брянщины, где тоже много крови пролилось в боях, рассказывал: там местность болотистая, и до сих пор находят гранаты, мины, оружие... Я к тому, что была война, очень кровопролитная, а наши власти хотят ее всю превратить в победу...»

«И как лично ты будешь праздновать 9 Мая после всего того, что рассказал?» — никак не уймусь я. — «Маме позвоню, поздравлю. Она хоть и маленькой в войну была, но много нам рассказывала. И сам стопку выпью. Все».

Снежана Бартуль — латвийская гражданка, живущая в Москве.

Редкие минуты покоя

Снежана БАРТУЛЬ — Tue, 04 May 2010 13:23:00 +0300

Москва в первые майские праздники была удивительно красива и непривычно спокойна. Словно запыхавшийся после долгого забега человек, она как будто решила отдохнуть.

Транспорта и людей на улицах заметно поубавилось: многие предпочли на выходные уехать за город, на свежий воздух. Благо погода шептала. Можно было без опасений застрять в пробке передвигаться наземным общественным транспортом. Обычно переполненное и суматошное метро опустело.

Столь неторопливой и немноголюдной Москва бывает редко. Впрочем, и эти минуты благостного покоя нет-нет да и нарушались акциями протеста. 1 мая по всей России прошли митинги, в которых, как сообщали СМИ, приняло участие 2 миллиона человек.

Очевидно, мне не повезло оказаться в нужном месте в нужное время. Все, что я увидела — это перекрытый крупногабаритным транспортом Тверской бульвар на пересечении с Тверской улицей. Везде ограждения, и – милиционеры, милиционеры, милиционеры. «Что тут происходит?», — спрашиваю у одного из них. «А не знаю. Вроде Жириновский должен выступать». Не знали и многочисленные наблюдатели, толпившиеся около входа в метро «Пушкинская».

И только один господин оказался в курсе событий: «Жириновский уже отмитинговал. Скоро начнется акция протеста против реформы ЖКХ». Но ничего не начиналось. «Ай, неинтересно тут. Пойду отсюда». И исчез в подземном переходе.

Мне «бузить» теплым майским днем совсем не хотелось и по Тверской я двинулась в сторону Красной площади. Убранство города представляет собой экзотическую смесь из больших плакатов, щитов, растяжек, установленных с разрешения городских властей и порой кустарно смастеренных вывесок на кафе, ларьках, киосках, в витринах магазинов. Впрочем, именно от этого есть ощущение, что к 9 Мая готовятся всем миром и что это – народный праздник.

На Красную площадь пока еще можно попасть: через несколько дней ее закроют для праздношатающегося люда. Здесь уже установлены трибуны с креслами, раскрашенными в цвета российского флага, для высоких гостей, которые 9 Мая будут наблюдать за парадом.

Здание ГУМа практически все затянуто растяжками с праздничными надписями. Рабочие монтируют декорации, которые вскоре скроют от глаз Мавзолей. Площадь была полна народу. Судя по тому, с каким рвением люди фотографировались, – туристы и приезжие.

Звучит языковая какофония, из которой мой слух безошибочно выделяет: «Nu taču stāviet mierīgi! Attēls raustās!» Это группа соотечественников, человек 13, шесть их которых дети, запечатлевают себя на Красной площади. И вот не поехали ведь на майские праздники в Европы, а решили Москву навестить.

К вечеру понедельника народ стал подтягиваться с дач в столицу. Опять пробки, беготня, сутолока... И Москва мгновенно стала привычной.

Усё готово, шеф

Снежана БАРТУЛЬ — Sat, 01 May 2010 08:00:00 +0300

Информационный поток в России — тема, конечно, для отдельного, серьезного, разговора. Но иногда, несмотря на растущее внутреннее раздражение от методичной промывки мозгов, он меня умиляет.

Читаю как-то новость. В Якутии возбуждено уголовное дело в отношении начальника отдела ГИБДД Усть-Алданского района, который, по данным следствия, незаконно выдал 2 водительских удостоверения: одно — жительнице Якутска, второе — одному из своих родственников. У следствия есть основания полагать, что это «далеко не единственные случаи злоупотребления сотрудником органов внутренних дел должностными полномочиями». В обоих случаях начальник отдела использовал подложные документы. Сейчас он арестован.

А где этот Якутск-то? Ой, на противоположном конце страны. Далеко, однако.

Порывшись в Рунете, я нашла довольно много подобных сообщений. Милиционеры-взяточники «обнаружены, обвинены, задержаны, арестованы» в Свердловске, Самаре, Орле, Перми... А! Еще в Магадане. Где этот Магадан-то? На Охотском море. Оттуда уже до Токио ближе, чем до Москвы.

О подобных случаях в столице России — ни слова. И то правда: никто же не рассказывает о том, как он дышит или моргает. Он просто дышит и моргает, потому что это — только естественно.

Так же естественна здесь практика покупки водительского удостоверения. По свидетельствам знакомых, почти все они платили за права, так как «в Москве процедура их получения неоправданно затянута и запутанна». А вот процедура их покупки проста и быстра, и как это происходит, мне совершенно спокойно поведал один таксист, пока мы пробирались по пробкам.

Дело в том, что таксист он не простой. Кроме «бомбежки» (так в Москве называют частнопрактикующих водителей на собственных авто, которые подбирают людей на дороге, «бомбят», то бишь), он занимается оформлением прав. Стоимость услуги — от 20 тыс. рублей (около 700 долларов) и выше, в зависимости от района столицы. Права при этом совершенно легальные, выданные в ГИБДД.

Происходит все по отлаженной и широко применяемой схеме. Человек в ГИБДД должен появиться четыре раза. В первый раз прийти и завалить теоретический экзамен. Во второй раз прийти, сдать теоретический экзамен и провалить практический экзамен на площадке. В третий раз прийти, сдать экзамен на площадке и провалить город. В четвертый раз прийти и сдать город. И — усё готово, шеф.

Положим, практический экзамен — дело вкуса и степени вредности конкретного инспектора. Но как сдать теоретический экзамен на компьютере, если не знаешь правильных ответов? «Просто, — говорит таксист. — За главным компьютером в экзаменационном зале сидит «свой» сотрудник ГИБДД и независимо от того, как отвечает сдающий теорию, проставляет правильные ответы».

Были, правда, в его практике некрасивые случаи, когда человек говорит, что хочет купить права, а на встречу приходил с ментами. «Такие подставы дорого обходятся, — просвещает меня таксист. — Эти люди сразу попадают в черный список, и они никогда и нигде на территории России не смогут ни законно получить права, ни купить их».

А вы говорите — Якутия, Магадан... Тут под самым носом такое творится!

Снежана Бартуль — латвийская журналистка, живущая в Москве.

Пепелац с гравицаппой

Снежана БАРТУЛЬ — Mon, 19 Apr 2010 18:00:00 +0300

«Ну что, Данило-мастер, не вышла твоя дурман-чаша?» — спросила Хозяйка Медной горы. «Не вышла», — ответил Данилушко. Вот так и в России с реформами. Не выходят.

Дмитрий Медведев хочет преобразить Россию. Перестроить экономику с сырьевой на инновационную, создать более эффективную государственную систему, в том числе внедрить систему э-управления, побороть коррупцию, превратить МВД в цивилизованную сервисную структуру.

Звучит очень по-западному. Очень современно. Просто логично, наконец. Но пусть это останется эдаким красивым экспортным товаром, чтобы западные журналисты могли задавать президенту бессмертные вопросы о сопротивлении чиновников реформам. А Дмитрий Медведев им на это пусть отвечает, что сопротивление реформам всегда было, есть и будет, и это только нормально. Словом, пусть это остается такой милой, для всех приятной, игрой.

Потому что западным журналистам в голову не может прийти, что около 70% российских чиновников не имеют высшего образования. Что мало кто из них умеет пользоваться даже электронной почтой. Что в наш XXI век, век информационных технологий, в госструктурах существует бюро пропусков, в которых одна барышня выписывает пропуск в левую дверь, вторая — в правую, и у них еще есть начальник, который руководит процессом.

То, что хочет сделать Дмитрий Медведев, в настоящий момент — попытка усадить неандертальца в космический корабль и заставить его не только этот пепелац с гравицаппой завести, но еще и совершать на нем межгалактические полеты с целью установить дружеские контакты с представителями внеземных цивилизаций. Как поступит неандерталец в такой ситуации? Правильно! Сначала перепугается до смерти, а потом разнесет этот пепелац ко всем чертям. Что, собственно, и происходит почти со всеми реформами в России, ибо они не плохи сами по себе — они прекрасны, спору нет: просто они не подходят конкретной стране, конкретным людям в конкретный период времени.

Но есть куда более важная вещь, о которой западные журналисты не в жисть не догадаются. Сопротивление чиновников реформам на западный манер — не саботаж, не вредительство, а самозащита. Не только самих себя и своих рабочих мест, это защита всего населения Россия. Ибо именно этот чиновничий планктон сейчас является той единственной горизонталью власти, которая хоть как-то уравновешивает знаменитую вертикаль, любовно выстроенную Владимиром Путиным.

Эта горизонталь, основанная на личных договоренностях, симпатиях, антипатиях, легком матерке, шуточках-прибауточках, скромном материальном интересе, как ни странно, обеспечивает жизнеспособность вертикали. Без нее вертикаль обрушится, как Колосс, всей своей массой на все то, что здесь еще может жить и дышать.

Хотя... Погодите! Может, это и вариант: уничтожить горизонталь, чтобы накрылась вертикаль... Как в той песне про «до основанья, а затем...» Да, а что затем-то будет, я и не подумала... Сказок понарассказывала... Хотя... Русские сказки обычно хорошо заканчиваются.

* Снежана Бартуль — латвийская журналистка, живущая в Москве.

Трудности перевода

Снежана БАРТУЛЬ — Wed, 07 Apr 2010 15:00:00 +0300

Пора сделать серьезное признание. Сейчас... С духом соберусь... Так... Вдохну, выдохну... Ладно, делаю признание: я не панимайт и не гаварит па-руски.

Издалека зайду. Однокурсница как-то в разговоре вспоминала поездку в Латвию на конкурс «Новая волна». «Гуляем с подругой по улице Йомас, смотрим и глазам не верим — матрешки продают! Я и говорю: «Слушай, в Москве матрешки, в Юрмалу приехали — тоже матрешки. Интересно, чем русские матрешки отличаются от латышских?» Вдруг из-за рядов с товаром выныривает продавец и на русском языке с латышским акцентом отвечает: «Чэ-э-эм, чэ-э-эм? Тэмпэра-а-аментом».

Как я смеялась! А зря. Ибо прибалтийский темперамент все время подставляет мне подножки и портит отношения с окружающими, потому что я не понимаю их, они — меня, хотя говорим мы на одном языке, подчеркну, для всех — родном.

Когда совершенно незнакомый человек, видя меня впервые в жизни, с места в карьер начинает выворачивать душу наизнанку, я впадаю в ступор и молчу, глядя на него выпученными глазами. В Латвии так общаются старые друзья или очень хорошие знакомые, да и то стараются сильно «не грузить». А здесь все люди — братья и никто ничего не скрывает. В ответ ждут такой же открытости, а когда не чувствуют взаимности, начинают относиться с подозрением. Поскольку искусство такого общения я так и не освоила, слыву «странной». В лучшем случае — «необычной».

Другой аспект коммуникации по-русски — залезть в душу к тебе. То есть это я думаю, что мне лезут в душу и вообще не в свое дело. Русский человек уверен, что он таким образом проявляет заботу, участие, помогает тебе и желает только добра. Однажды, не рассчитав силу сопротивления «залезанию в мою душу», я очень обидела человека. Теперь он думает, что я — злая и высокомерная.

Может, мне крепко не везло, но люди, что встречались на моем пути, чуть что — кричат. В моем, прибалтийском, понимании, крик — мера крайняя, вынужденная, когда все другие способы коммуникации испробованы и не дали результатов. В понимании русского человека, только нормально, только естественно — кричать. Это называется эмоциональностью. Кроме того, «ну мы же не со зла». Точно! Поорав друг на друга, россияне тут же дружатся, любятся и опять общаются, как ни в чем не бывало.

Знакомая, устав от того, что я регулярно «подвисаю вмертвую» от этих сцен, сказала в сердцах: «Да пойми ты наконец, крик — это пустое». А я вот думаю: если это пустое, зачем тратить столько сил, портить друг другу настроение, ведь обо всем можно спокойно договориться? Но, очевидно, русский человек генетически не предрасположен к выдержанному, конструктивному общению. И чем спокойнее ты стараешься быть, тем сильнее раздражение у собеседника. Ты думаешь, что пытаешься прийти к общему знаменателю, а он думает, что ты — издеваешься. Это называется «прибалтийское хамство» или «у вас, прибалтов, юмор такой?»

Вот такая грустная история. Поэтому теперь я ищу места скопления либо европейцев, либо россиян, которые работали, жили или часто бывают на Западе. Их я «панимайт и гаварит» с ними на одном языке.

Снежана Бартуль — латвийская гражданка, живущая в Москве.

Бюрократия.ru. Краткое руководство по применению

Снежана БАРТУЛЬ — Wed, 31 Mar 2010 17:00:00 +0300

Вот все ругают российскую бюрократию. Иностранцы особенно. Я же в итоге пришла к выводу, что местная госмашина очень эффективна, просто европейцы не знают, как ею пользоваться.

Предлагаю свою инструкцию, которую при желании или необходимости можно перевести на все языки Евросоюза.

Пункт первый. Заходя в кабинет любого чиновника, вы должны четко понимать: тут один Царь и Бог — это он, и иных у вас быть не может. И не ведитесь на то, что в кабинете чиновника непременно будут висеть портреты президента Дмитрия Медведева и премьер-министра Владимира Путина. Это не значит, что они — его высшие божества. Это значит, что они — его верные апостолы.

Рекомендации по эксплуатации: поклонение и почтение. Можно поплакать и на всякий случай попросить прощения.

Строго запрещается качать права, потрясая распечатками законов, и пребывать в дурном расположении духа.

Пункт второй. Российская бюрократия одухотворена, очеловечена в отличие от бездушно-автоматизированной европейской, поэтому она оставляет возможность «договориться», опять же в отличие от европейской.

Рекомендации по эксплуатации: вот и договаривайтесь. Станьте дипломатом в самом высоком понимании этого слова.

Строго запрещается качать права, потрясая распечатками законов, и пребывать в дурном расположении духа.

Пункт третий. На Западе чиновник действует строго в рамках законов и правил, а в России чиновник — творец и художник, которого всякий легко может обидеть.

Рекомендации по эксплуатации: не обижайте чиновника, налаживайте личный контакт, старайтесь понравиться, расположить к себе. Можно в меру шутить или угостить чем-нибудь вкусненьким.

Не сумеете обеспечить чиновнику психологический комфорт — он начнет действовать по закону. И это самое страшное в российских реалиях, ибо по закону — это ожидание длиною в месяцы, а то и годы. А по установленному личному контакту — если не минуты, то считанные дни.

Строго запрещается качать права, потрясая распечатками законов, и пребывать в дурном расположении духа.

Пункт четвертый. Информация, размещенная на сайте госведомства, само это ведомство ни к чему не обязывает. Равно как и список телефонов «горячей линии», по которым вы якобы можете дозвониться в любое время и задать интересующий вас вопрос.

Рекомендации по эксплуатации: не верьте всему, что видите на сайте. Не пытайтесь дозвониться по указанным телефонам «горячей линии».

Если хотите доподлинно узнать время работы структуры, приемные часы начальников отделов, список необходимых для разрешения вашего дела документов, а также задать волнующий вас вопрос, не поленитесь лично наведаться. Если, конечно, на сайте будет верно указан адрес.

Строго запрещается качать права, потрясая распечатками законов, и пребывать в дурном расположении духа.

Пункт пятый. Деньги — ничто, связи — все.

Рекомендации по эксплуатации: освободитесь от стереотипа, что в России жестко работает связка «большие деньги и большие связи». Тут все решают связи. Как их наладить, см. пункт 1—3. Тогда и большие деньги вам не понадобятся.

Строго запрещается качать права, потрясая распечатками законов, и пребывать в дурном расположении духа.

Ну а теперь — с Богом! Ибо по большому счету только он вам тут поможет. Или не поможет.

Снежана Бартуль — латвийская гражданка, живущая в Москве.

Казалось бы, при чем тут Лужков?

Снежана БАРТУЛЬ — Mon, 22 Mar 2010 17:00:00 +0200

Мне кажется — при всем. Оказалось, что в Москве жить гораздо удобнее и проще, чем в Риге.

С кем ни поговори, все недовольны московским мэром. Простые жители ругают градоначальника за то, что «весь Кавказ» в столице приютил. Бизнесмены пеняют на бюрократию, коррупцию и жену Юрия Лужкова Елену Батурину, которая «весь строительный бизнес под себя подмяла».

Не могу пока похвастаться ни долгими летами проживания в столице России, ни тем, что веду здесь бизнес, поэтому о деятельности мэра сужу исключительно как потребитель городских услуг. И вот что хочу сказать: носила б кепку — сняла ее в знак благодарности.

Начнем со снега, которого этой зимой навалило везде. Но почему-то в Москве он аккуратно убирался каждый день, а Питер превратился незнамо во что: ни проехать, ни пройти. Люди, побывавшие в Киеве, живописали страшные картинки снежных завалов, достигавших уровня плеча. Судя по новостным сводкам, в Латвии тоже было не сладко. В некоторых американских штатах жизнь и вовсе была парализована.

С Америкой все понятно: нет навыка выживания в зимних условиях. Что с них взять? На Украине были президентские выборы. Реально не до уборки снега. В Латвии жесткий режим экономии. А в Питере что? Как передавали из Смольного, в городе выпало рекордное за 130 лет количество снега. Не справлялись коммунальные службы, поэтому к уборке были привлечены военные, студенты и даже скоморохи. В Москве снежный покров тоже был небывалым, однако его убирали специальные люди и специальная же техника, а не скоморохи. Хотя это, наверно, и весело.

Дальше. Городское транспортное сообщение. В Москве оно работает как часы, несмотря на снег, дождь, туманы и другие форс-мажорные обстоятельства. Проверяла несчетное количество раз: общественным транспортом из одного конца Москвы в другой можно добраться за час, максимум полтора. Когда-то у меня уходило примерно столько же времени, чтобы доехать из Задвинья до улицы Сканстес. Только масштабы Риги и Москвы не сопоставимы ни по площади, ни по численности населения.

Дальше. Магазины, аптеки, комбинаты бытового обслуживания, кафе. С 2004 года в Москве реализуется программа шаговой доступности предприятий потребительского рынка и услуг, инициированная Лужковым. Шаговая доступность — это на расстоянии 500 метров от дома. Нельзя сказать, что во всех районах российской столицы все вышеперечисленное можно обнаружить в шаговой доступности, но аптеки и магазины есть. Причем последние — полноценные шопы, а не «ночники» с весьма скромным ассортиментом, рассчитанные главным образом на тех, кому выпивки не хватило.

Словом, оказалось, что в Москве жить гораздо удобнее и проще, чем в Риге. Казалось бы, при чем тут Лужков? Мне кажется — при всем. Потому что российское народонаселение трудовым рвением не отличается в принципе. Кроме того, «еж птица гордая, пока не пнешь — не полетит», но кто-то этого ежа все время тут пинает. И если не Лужков, то кто?

Снежана БАРТУЛЬ — латвийская гражданка, живущая в Москве.

Просто праздник какой-то

Снежана БАРТУЛЬ — Tue, 16 Mar 2010 18:00:00 +0200

И четверти года еще не прошло, а чувствую себя смертельно уставшей. От отдыха.

Год начался со святого — с новогодних каникул, длившихся 10 дней. Надо ведь сил набраться на последующие 355 дней.

Считается, что продолжительные новогодние праздники способствуют укреплению семьи путем совместного времяпрепровождения. Однако опросы общественного мнения почему-то показали, что мужчины чувствуют себя после этих праздников хуже из-за обильной еды и малоподвижного образа жизни. Женщины, напротив, отметили улучшение самочувствия, так как много бывали на свежем воздухе и старались не объедаться. Я так и не поняла: эти мужчины и эти женщины, они вместе отдыхали или порознь?

Ну да ладно. К середине января, как модно нынче говорить, наконец пошла движуха. Аллилуйя! Только раскочегарилось, как подножка на бегу — День защитника Отечества. День вроде один, а отмечался с 20 по 23 февраля, ибо в законодательстве есть ноу-хау: праздник переносится, если он выпадает на выходной. Не успели отгулять, грянуло 8 Марта, готовиться к которому начали числа 5-го, а последние цветы и поздравления были окончательно розданы числа 10-го.

Лично я увидела в мужском и женском днях лишь одну положительную черту: они однозначно консолидируют две части общества, расколотые по гендерному признаку. В отличие от новогодних каникул все отдыхают, выпивают и закусывают в одном месте. А еще все женщины поздравляют всех мужчин. Все мужчины поздравляют всех женщин. Зачем? Ну-у-у-у, дык... В календаре же нарисован красный день, да и по телевизору непрерывно напоминают, что-де «танцуют все!» Вот все и танцуют. Хотя музыка давно кончилась.

Теперь я с ужасом жду следующих государственных праздников в мае, когда, по общепринятой легенде, народонаселение срывается на дачи готовить приусадебные участки к посевной. Но, по российским традициям, любой трудовой подвиг следует обмыть. Потом будет болеть голова. Понадобится время, чтобы поправить здоровьичко капустным соком или огуречным рассольчиком. Потом, естественно, надо отоспаться и отдохнуть от трудов праведных. Потом — раскачаться и морально настроиться на рутинную работу.

Словом, к середине мая страна очухается от очередных праздников. А там — бац! — и лето подоспело, пора отпусков. Тут уж сам Бог велел отдыхать.

Полный цикл восстановительных процедур после летних отпусков пройдет незаметно, и вот уж — ноябрь катит в глаза с Днем народного единства, который, как и День защитника Отечества, будет праздноваться четыре дня. А там — декабрь и Новый год. Ур-р-ра, опять каникулы!

В праздниках и выходных днях россияне проведут треть 2010 года. Из 365 дней 249 будут рабочими, 116 — нерабочими. С учетом ожидания, подготовки и выхода из праздника число нерабочих дней фактически удваивается.

Как сказал один экономист, экономика сырьевого экспорта кормит от 30 до 50 миллионов россиян, остальные — иждивенцы. С точки зрения дебета и кредита, они лишние в этой стране. Но покуда они сами не вымерли, надо их чем-то занять.

Снежана Бартуль — латвийская гражданка, живущая в Москве.

На Гоа! На Гоа!

Снежана БАРТУЛЬ — Sat, 13 Mar 2010 14:00:00 +0200

Рискну поспорить с Булгаковым. Квартирный вопрос вовсе не испортил москвичей. Он их облагородил.

В московских кафе разговоры завязываются удивительно легко. Не знаю, чем объяснить эту открытость и готовность рассказать незнакомому человеку о себе почти все, но именно так я и открыла еще одну грань здешней жизни.

Молодая дама, так же как и я, неспешно пьет капуччино. Незаметно завязывается беседа. Она недавно вернулась из Индии, где провела два года, путешествуя по стране и изучая йогу. В скором времени собирается на Кубу. Где она работает? Нигде. Состоятельный муж? Нет, она разведена. Наследство? Богатые родители? Ни то и ни другое.

— Что же позволяет вам вести такой образ жизни? — уже недоумеваю я.

— Сдаю квартиру, — лаконично отвечает дама.

Впоследствии я слышала много подобных историй. Вариации разные, но суть одна: квартира в Москве — это больше, чем крыша над головой. Больше, чем объект вложений. Больше, чем дополнительный доход. Больше, чем возможность оставить наследство потомкам. Квартира в столице России — это возможность не работать и при этом безбедно жить.

Более того, безбедно жить вовсе не в России, а в той же Индии, в Таиланде, в Балканских странах или странах Средиземноморья, куда многие москвичи подались пересиживать кризис и тяжелую долгую зиму.

«Мой приятель сдал трехкомнатную квартиру за 3 тысячи долларов в месяц и со всей семьей уехал на Гоа. Снимает там бунгало на берегу океана, тепло, жизнь дешевая. Красота!» — рассказывает знакомый.

Средней руки бизнесвумен имеет в Москве небольшую туристическую фирму. Тоже сдала квартиру и уехала в Пхукет, арендует там дом с бассейном и несколькими спальнями за 500 долларов в месяц, сама водит экскурсии для русскоязычных туристов, еще и фирма доход приносит.

Официальная статистика говорит о том, что только у 120 тысяч москвичей есть вторая (она же «лишняя») квартира, которая, как правило, сдается за ненадобностью. Причины освобождения разные: умер престарелый родственник, поженились люди, съехались в одну квартиру, вторая пустует.

Заинтересовавшись квартирным вопросом применительно к Москве, я начала вести свою статистику. По моим неофициальным данным, получается, что как минимум одна лишняя квартира, а то и две, есть у каждой третьей московской семьи.

«Почему, думаешь, москвичи такие ленивые и работать не хотят? Стимула нет. Квартиру сдал и живешь — не тужишь. Тут работают только мигранты из бывших союзных республик и еще те, у кого пока вторая квартира не освободилась», — просвещает меня другой знакомый.

У большинства немосквичей это вызывает раздражение или зависть. А я вот думаю: это же чудесно, когда нет необходимости в поте лица зарабатывать на хлеб насущный. Кроме того, для гастарбайтеров таким образом освобождаются и рабочие места, и жилье. Разве плохо? Ничуть.

Жизнь как-то ладно все устраивает... Кто-то стремится, как чеховские три сестры, «в Москву! В Москву!». А те, кто уже там, — «на Гоа! На Гоа!».

Снежана Бартуль — латвийская гражданка, живущая в Москве.

Сначала пожениться, потом повенчаться

Снежана БАРТУЛЬ — Mon, 01 Mar 2010 18:00:00 +0200

Иногда со мной происходит странное: не понимаю, где я нахожусь — в Риге или все-таки в Москве. В Москве или все-таки в Риге. Нет, вы не подумайте, я не пью, но порой мне кажется, что я никуда и не уезжала. Сейчас объясню.

Включаешь утром в машине радиостанцию «Серебряный дождь», потому что только она передает оперативную информацию о пробках на магистралях, а из динамиков раздается бодрый голос бывшего диджея SWH+ Алекса Дубаса. Он ведет утреннюю передачу «Завтрак для чемпионов». Вечером на той же волне в передаче «Мишанина» можно услышать приятный голос его коллеги Натальи Олесик.

На разных мероприятиях часто теперь бывает Ингрида Латимир, до замужества — Удре. Бывший спикер Сейма, можно сказать, живет в Москве, ибо здесь трудится ее супруг, представитель компании PricewaterhouseCoopers в России шотландский бизнесмен Гордон Латимир.

Постоянный гость на приемах в латвийском посольстве — Сол Букинголтс. Когда-то он построил в Риге Казармы Екаба, а теперь работает директором по развитию и коммерции в нефтяной компании ТНК-BP. Сейчас он говорит на интересном наречии. Мелодический рисунок речи английский, а выпрыгивающее вдруг «Да ладно!» — чисто русское.

Придешь в театр-студию Олега Табакова, а на сцене — бывшая актриса Рижского театра русской драмы Яна Сексте.

Торчу в пробке. Краем глаза на афише замечаю — вроде лицо знакомое. Уппс, так и есть: Раймонд Волдемарович! Наше вам почтение. С чем едете? Программа называется «Два маэстро. Возвращение легенды». Концерт Раймонда Паулса и Ильи Резника. А в анонсах знаете что написано про члена Народной партии? Народный артист СССР.

Топаю по улице Ильинка, примыкающей к Красной площади, к дедушке Ленину, а то в Мавзолее ни разу не была — стыдно! — надо бы устранить пробел в образовании. На этой улице расположены серьезные ведомства — Администрация президента РФ, Министерство финансов. Мимо едет «каблучок». Уж и глаза протирала, и моргала на всякий случай. Нет, не мерещится. Надпись на борту — Labākie risinājumi.

Да что там. В аптеку зайдешь, бинта эластичного купить, непременно лаумовский дадут.

Кафе «Пушкин» на Тверском бульваре. В гардеробе страшно знакомый мужчина. Где-то я вас видела, сударь мой… Ба, да это же экс-банкир Александр Лавент с очаровательной спутницей!

Обратное движение можно наблюдать и в Латвии. Особенно зримо — во время конкурса «Новая волна» и музыкального фестиваля команд КВН «Голосящий КиВиН», когда Юрмала превращается в кусочек России.

Поэтому на пуританские заявления латвийских политиков о двусмысленном характере приглашения Валдиса Затлерса в Москву на празднование 65-летия Победы хочется сказать: «Друзья и draugi! Все давно произошло. Взаимопроникновение гораздо глубже, чем вы думаете».

Да, еще штришок. На Руси под словом «поженились» понимался не торжественный обряд венчания в церкви, а нормальный акт соития. Венчались часто потом. Так вот. Визит Затлерса в Москву — все равно что повенчаться после того, как поженились.

Так сказать, оставшиеся формальности уладить.

Снежана Бартуль — латвийская гражданка, живущая в Москве.

Какое странное дитя

Снежана БАРТУЛЬ — Tue, 23 Feb 2010 18:00:00 +0200

Дожила. Пополнила-таки тесные ряды тех, кто пытается объяснить, почему Россия из всех возможных путей развития государственности и общества выбрала свой, особый, ни на что не похожий.

И почему только про нее так складно сложилась стихотворная строка «Умом Россию не понять», обильно цитируемая к месту и не к месту. Много версий выдвигается по этому поводу. Кто-то склонен винить во всем Ивана Грозного, переломившего ход российской истории и сделавшего Молоха главным божеством. Другие ведут отсчет роковых годов с революции 1917 года. Третьи пытаются найти причину инаковости в географическом положении: одним боком Россия прижимается к Европе, седалищем восседает на Азии. И никак не определится, азиатскость ли ей ближе или европейскость.

Все концепции имеют право на существование. Но мне они не объясняют, почему именно в России так явно, так до мурашек по коже реально ощущение, что жизнь твоя да и сам ты есть прах, который могут развеять по ветру в любую минуту. Почему твоя судьба зависит не от законов, а от того, как их трактует отдельно взятый клерк, сообразуясь со своими представлениями о справедливости. Почему так и не вытравилась из души русской эта глухота и ненависть к ближнему, сменяющаяся приступами всепоглощающей любви и прощения, так точно и так страшно описанные Горьким в повести «Детство», а в недавнем прошлом показанные в фильме «Маленькая Вера». Почему богатая на ресурсы (не только нефть и газ) страна так бестолково ими распоряжается. И еще миллион подобных «почему».

Глупо упрекать в этом Грозного, Ленина, Сталина, Ельцина или географию. Сколько поколений сменилось, мировой уклад жизни трансформировался неоднократно, а в России время будто замерло. Несмотря на то, что здесь всегда было много людей, не только признающих, но и разделяющих западные ценности и правила игры. Плодовита эта земля оказалась и на великих мыслителей, ученых, таланты, но не они определяли ее путь развития. Почему в этой стране столько парадоксов и разновекторных направлений?

Для себя ответ я нашла. Российское общество все еще обладает сознанием ребенка, оно никак не повзрослеет. В своей глубокой сути Россия — большой детский сад. Сообщество детей не может успешно функционировать без строгого воспитателя. Оно еще не умеет ценить человеческую жизнь, прилично себя вести, не понимает, что такое частная собственность и зачем ее охранять, ему не нужны ни свобода, ни демократия. В поведенческий стереотип ребенка идеально укладываются все сферы российской жизни. Симметричным ответом на детскость общества стала патерналистская система управления им, при которой государство «отечески» опекает своих подданных, но при оказии и три шкуры сдерет.

Наложение этой матрицы на исторические и современные процессы в российском обществе многое объясняет и про особый русский путь, и про загадочность русской души, и про то, почему на долю этой страны выпало столько тиранов.

Не объясняет одного: почему Вселенная так долго и терпеливо нянчит это дитя? Вероятно, у Вселенной свои планы, но в них она никого не посвящает.

Снежана Бартуль — латвийская гражданка, живущая в Москве.

И о партнерстве

Снежана БАРТУЛЬ — Mon, 15 Feb 2010 07:00:00 +0200

«Ты что, техосмотр хочешь в ГИБДД проходить? С ума сошла? Никогда не пройдешь. Тут по-другому все делается», — примерно так говорили мне все знакомые.

Насмотревшись на работу ГИБДД во время регистрации машины, о визите в пункт технического осмотра я думала с ужасом. Провести там придется как минимум весь день, а результат неизвестен. Поделившись своими планами поехать в ГИБДД со знакомыми, сначала я услышала: «Ты что, дура?! Легально техосмотр в Москве проходят только новые иномарки». Мне тут же надавали кучу телефонов «одного парня, который за 3,5 тысячи рублей сделает техосмотр гарантированно и быстро».

Я пыталась доказать, что бояться мне нечего: машина, которую я привезла в Москву из Риги, напоследок прошла техосмотр в Латвии, она исправна да и не такая уж и старая... На что получала убедительные уже, к сожалению, для меня аргументы: «В Риге будешь пальцы гнуть и на силу закона ссылаться. Здесь — Россия».

Три с половиной тысячи рублей — это чуть больше 110 долларов... Ладно, думаю, прислушаюсь к советам более опытных товарищей, позвоню. «Тот парень» велел принести копии техпаспорта и страховки и 3,5 тысячи рублей. Встречу назначил на улице.

Приходит крепкий такой мужчина, бритоголовый, речь приблатненная. «Ну, — проносится в голове — попала». Деваться, однако ж, некуда, да и парень «по рекомендации» — проверенный, значит. Отдаю копии документов и деньги. Через неделю звонит и говорит, что помочь мне ничем не может: я — иностранка, мне техосмотр в специальном отделе проходить надо, а у него там связей нет.

Опять встречаемся. Отдает деньги, чем поражает меня до глубины души. Разговорились. Оказывается, он сам — милиционер, действующий, вот как раз на повышение идет. Так что если вдруг у меня проблемы какие — могу обращаться. «А зачем, — спрашиваю у него из какого-то неуместного в данной ситуации журналистского любопытства, — вы техосмотрами промышляете, незаконно это ведь?». «Да все так делают, крутиться-то надо», — отвечает он и растворяется в пространстве так же неожиданно, как и появился.

Так здесь во всем. В госструктурах или ничего нельзя, или тебе так осложнят жизнь, что сам туда показываться не захочешь, а «за углом» можно все. Но уже за деньги.

Нужна регистрация в Москве или Подмосковье? Пожалуйста! Через Почту России — 600 рублей (около 20 долларов), но в общежитии. Через Федеральную миграционную службу — 900 рублей (около 30 долларов), зато в квартире. Прописка московская нужна или разрешение на работу? Пожалуйста! Полторы тысячи долларов — за прописку, 6 тысяч рублей — за разрешение на работу, если медицинские справки получаешь сам, или 13 тысяч рублей — если не хочешь толкаться по наркологическим, туберкулезным и иным диспансерам.

Все это, естественно, происходит при помощи тех же чиновников, которые в рабочее время сделают все, чтобы ты побежал «за угол» в ближайшую фирмочку и купил очередную бумажку. Только бы не проходить через все унижения и издевательства.

Такое тут «частно-государственное партнерство».

Снежана Бартуль — латвийская гражданка, живущая в Москве

Все москвичи делают это

Снежана БАРТУЛЬ — Tue, 09 Feb 2010 18:00:00 +0200

Самый распространенный вопрос от латвийских знакомых — как я встроилась в московский трафик и не страшно ли здесь водить машину. Отвечаю: ездить по Первопрестольной — одно удовольствие. При соблюдении трех правил.

Вывела я их, конечно же, не сразу, но когда ключик к стилю московского вождения был подобран, управление автомобилем стало просто сказкой. Хотя первые месяц-полтора вспоминаются тоже как сказка, только страшная.

Голгофой для начинающего осваивать Москву водителя становится элементарное незнание, куда и в какое время ехать ни в коем случае нельзя. Желание во что бы то ни стало добраться из точки А в точку Б на машине чревато многочасовым прозябанием в пробке. Проще и быстрее доехать на машине до оптимально расположенной по маршруту станции метро, бросить там свою «ласточку» и добраться до места назначения на подземке.

Система park&ride, которую в Риге безуспешно пытаются ввести много лет, в Москве уже работает, правда, стихийно. Особо приятно, что в городе машину можно оставить бесплатно в любом месте, кроме специальных стоянок. (Впрочем, часто свободное место найти нелегко.)

Другой серьезной проблемой становится нумерация домов, не поддающаяся никакой логике. На четной стороне могут быть здания с нечетными номерами, меньшее число может следовать за бОльшим и т.п. Прокляв однажды все на свете, я купила навигатор, который прекрасно ориентируется в московском хаосе.

Собственно, иных сложностей и нет. Расхожее мнение о том, что по Первопрестольной ездят исключительно раненые на всю голову водители, мой опыт не подтверждает. Лихачи и грубияны, безусловно, есть, но в процентном соотношении их значительно меньше, чем в Риге, и делятся они на две предсказуемые по поведению на дороге категории. Первая: умные «шашечники». Такие быстро ездят по крайней левой полосе или резко меняют полосы, словно играют в шашки, но при этом прекрасно понимают, ЧТО они делают. Вторая: безбашенные гонщики. Они носятся по крайней правой, и с ними лучше не связываться, ибо они НЕ понимают, ЧТО делают.

Обнаружив эту закономерность, я вывела первое правило безопасной езды по Москве: хочешь спокойно доехать, занимай среднюю полосу. Здесь собирается адекватная публика, которая не торопится на тот свет.

Второе правило — держись в потоке и держи дистанцию. Европейские штучки с обязательным соблюдением скоростного режима во избежание проблем с полицией в Москве не работают. Если на участке дороги установлено ограничение скорости 60 км/ч, а все несутся на 80—90, тупо встраивайся в общий ритм. Во-первых, риск ДТП снижается почти до нуля, поскольку ты никому не мешаешь; во-вторых, милиция выделяет как раз тех, кто не держится в потоке.

Третье правило, как бы странно оно ни прозвучало применительно к Москве, — будь вежливым. У местных водителей есть совершенно покорившая меня трогательная традиция: они просят прощения за маневр, причинивший тебе неудобства, включая аварийки. В Риге мигают только в знак благодарности, а в Москве таким образом приносят еще и извинения.

Другие правила не нужны. Движение в Москве организовано грамотно, не в пример Риге. Потенциально опасных участков немного за счет многочисленных развязок и подземных переходов, разносящих поток машин и пешеходов на разные уровни. Левых поворотов на трассах либо нет, либо они регулируются дополнительной секцией светофора. Широко используется принцип «зеленой волны», позволяющий быстро проезжать длинные участки. Дороги в Москве широкие и значительно лучше, чем в Риге, а город прекрасно освещается вечером и ночью.

Что еще сказать о езде по Москве? Нет в ней ничего невозможного, раз миллионы людей каждый день делают это.