Телеграф.lv : Новости Латвии : Политика : Экономика : Спорт : Общество блогер Олег ИГНАТЬЕВ

Сгореть со стыда

Олег ИГНАТЬЕВ — Wed, 22 Sep 2010 12:00:00 +0300

Как совместить родительскую стыдливость с детской сексуальностью?

Любопытная новость: латвийские защитные системы ежедневно фиксируют более 13 тысяч попыток открыть порнографическую страничку в Интернете. У специалистов нет сомнений, что все это детские шалости. Такие программы устанавливаются, как правило, на семейных компьютерах, чтобы как раз остудить детское воображение.

Данные со всего мира показывают, что с компьютеров несовершеннолетних пользователей ежедневно предпринимается до 4 млн попыток посмотреть эротические сайты. Как правило, это случается примерно в 11 вечера. (У латвийских детей, что интересно, всплеск любознательности приходится обычно на полдесятого вечера.)

Эксперты говорят, что специальные защитные программы не всегда могут определить сайты определенного толка, тем более что их создатели придумывают все новые уловки, как обмануть виртуальных блюстителей нравственности. Поэтому, скорее всего, «удачных» попыток увидеть запретный плод наверняка больше.

Что смущает во всей это истории: когда «защиту от детей» устанавливают на газовых плитах или стиральных машинах, это видится логичным и даже нужным, но зачем такая «защита» нужна в компьютерах? Глупо заколачивать двери, оставляя окно настежь. А такие окна были всегда, только что технический прогресс сделал их более «панорамными».

Я до сих пор не понимаю поступка своих родителей, которые (конечно же, только из благих целей) годам к десяти вбили мне в голову, что дети берутся из магазина. Эту родительскую истину я истошно доказывал остальной детворе. Несколько позже мне случайно попалось затерявшееся на антресолях подобие пособия для рожениц: зачатие, формирование плода, роды, кормление... Вспомнить себя в более идиотском положении мне трудно.

Я не призываю централизованно полностью открыть детям доступ к порнографическим сайтам. Такие решения — внутреннее дело каждой семьи. Но я предлагаю избавляться хотя бы от бытового ханжества, которое часто напоминает об известных гоголевских дамах из города N, предпочитавших называть стакан плохим вместо того, чтобы просто сказать, что он воняет, ну или хотя бы дурно пахнет. В одном исследовании о сексуальных преступлениях предполагалось, что такая преступная агрессия может объясняться и «стерильным» взрослением ребенка.

В последние годы часто говорят о сексуальном воспитании детей как об одной из профилактических или, по крайней мере, «смягчающих» мер по предупреждению пубертатных сбоев. Впрочем, подход этот весьма интимный (и в прямом, и переносном значении). Польза его (пока?) не доказана — как, собственно, (пока?) не доказан и вред.

Но лицемерный запрет на вопросы «про это», хотя польза и от него более чем сомнительна, по-прежнему востребованнее, чем сексуальное воспитание, часто принимаемое за неизбежную распущенность. Может, все-таки пора уже попытаться поговорить «про это», а не отмалчиваться? Тем более что для этого нужно немного — в первую очередь, преодолеть собственную стыдливость. А запретить всегда успеется...

Олег Игнатьев — ведущий программы «Новости в 22» на канале TV-5. Мнение автора комментария может не совпадать с позицией редакции.

Жив курилка

Олег ИГНАТЬЕВ — Mon, 13 Sep 2010 13:00:00 +0300

Если пенсионные взносы второго уровня будут отменены — просчитаны ли правительством долгосрочные последствия?

Как купил машину, почти дня не проходит без внутреннего монолога: за что плачу все эти транспортные налоги, если рытвины и колдобины — главное украшение автомобильных дорог? Хотя таких «за что?» стало как-то меньше. Платишь, поскольку где-то необходимо, как с кредитом в банке, где-то выгодно, как с родительскими пособиями. Второй список дополнился пенсионными уровнями, сулящими обеспеченную старость.

Только-только перестал, видя наших стариков, без зависти смотреть на толпы западных пенсионеров, вся забота которых сводится к поиску выхода из уличного лабиринта Старой Риги, как правительство обрадовало: на «второй пенсионный» возложены надежды бюджета-2011. Свежий опрос показал: мою радость разделяют 70% будущих пенсионеров.

Для справки. За девять лет сумма накоплений второго пенсионного уровня — примерно 700 млн латов. Если учесть общее число участников этой программы — чуть более миллиона, то на каждого получается по 700 латов, которые будут доступны по выходу на пенсию. Ну хоть на черный день будет. Если до пенсии доживу.

Потому что зреет новый план борьбы с теневой экономикой. Из латвийцев снова попытаются сделать порядочных налогоплательщиков. Но с таким подходом не сделают. В этом есть что-то из анекдота: если в публичном доме дела идут плохо, меняют не мебель, а проституток. А у нас даже мебель не меняют — лишь передвигают.

Когда поисковая система в словаре синонимов выдала на запрос «налог»: оброк, поборы, тягота, мыто, я не удивился. Или вот еще: «платеж» рифмуется с «грабеж». Людская ненависть к налогам заложена древними предшественниками современных правителей, идущих по стопам политических предков.

Отношение к налогам со стороны власти — тоже историческое. Уж не знаю, как где, но московские цари часто отправляли приближенных чинов «на кормление». Получал такой деятель удел и мог ободрать его как липку — тогда это называлось «кормить». Потому что население кормило их и вправду: денег не было, платили урожаем.

Тот же, про пенсии, опрос показывает опасную тенденцию. Большое число латвийцев готово протестовать не плакатами, а билетом на самолет. Но это еще — полбеды. По наблюдениям, раньше трудовая эмиграция — это реакция на необустроенность жизни в конкретный момент; судя по результатам опроса, такой «побег» сейчас — программа действий.

Знакомая тут написала: «Уже в Шотландии. Добрались успешно». На днях молодая семья — родителям по 30, ребенку шесть — уехала в никуда. Не знают, что — там, но точно уверены, что «здесь ловить нечего». Впрочем, они не первые и не последние. И в том-то и трагедия, что такое решение становится чем-то привычным. Так сказать, уйти по-английски.

Конечно, и госбюджет спасать надо, никто не спорит. Но тут два вопроса, как минимум. Первый: правда ли, что больше сэкономить не на чем? Второй: просчитаны ли долгоиграющие последствия, если пенсионные взносы второго уровня будут отменены, пусть даже и временно? Недоверие к налоговой системе, низкая рождаемость, высокая смертность, утечка рук и мозгов... — будущее пенсионной системы (и экономики в целом) уже кажется не смутным, а совершенно ясным.

Логика правительства непонятна даже арифметически. Пенсионные взносы хотят отменить на год, чтобы выручить какие-то деньги. Но ведь это то же самое, что взять и год не платить, например, за квартиру, чтобы для чего-то сэкономить. Но ведь потом все равно придется платить — только уже вдвойне. Так и с госбюджетом: денег-то в казне через год больше не станет... Или тогда снова найдут что отменить и урезать? Или «на кормление» сядут?

Порой правительство сродни курильщику: вроде бы знает, что вредно, но все равно курит; вроде бы с понедельника бросил, однако в четверг снова затягивается; а потом, много лет спустя, не то что в один день — в один час забывает о вредной привычке. Когда врач ставит перед выбором: или пару лет еще пожить, или покурить. Перед смертью.

* Олег Игнатьев — ведущий программы «Новости в 22» на канале TV-5. Мнение автора комментария может не совпадать с позицией редакции.

Фактор Батьки

Олег ИГНАТЬЕВ — Mon, 30 Aug 2010 13:00:00 +0300

Одно из заметных политических событий минувшей недели — не столько приезд главы белорусской дипломатии, сколько договоренность о сентябрьском визите белорусского премьера. Причем вояж Сергея Сидорского подгадан к рижской встрече его прибалтийских коллег, в дружную компанию которых он и вольется, чтобы обсудить экономические вопросы.

Сидорский — знаковая в белорусской политике личность: уже семь лет он бок о бок идет с Александром Лукашенко.

Правда, белорусский министр, словно прощупывая латвийские настроения, говорил и о том, что, возможно, пришла пора вежливых обменов визитами и на более высоком, президентском, уровне. Латвийская сторона на этот «нескромный» намек лишь вежливо улыбнулась, дав понять, что дружба дружбой, но лезть в Батькино пекло прежде Брюсселя рановато. Но, как говорят дипломаты, вектор задан. Это закономерно. Однако будет ли таким же логичным его направление?

Политическое потепление в латвийско-белорусских отношениях началось несколько лет назад. Основные причины две: разлад между Белоруссией и Россией, который усилился в последнее время, и последовавшая переориентация Белоруссии на Европу. Тогда и произошла эта попавшая в анекдоты историческая встреча премьер-министров Латвии и Белоруссии. Годманис и Сидорский встретились как тайные любовники — где-то в приграничье, чуть ли не в кустах.

Тогда это вызвало анекдотические параллели с гончаровским «Обрывом»: они, любящие друг друга, пошли наперекор общественным нормам, хотя и делают это тайно, в каком-то жутком овраге; но любовь зла... Потом стало известно, что встречу благословил Евросоюз. Позже и ЕС выдал свою тайную симпатию к «последнему диктатору Европы», разрешив ему и многочисленным белорусским чиновникам свободно путешествовать по просторам Старого Света, что было запрещено долгие годы — как протест против политики Минска.

В экономическом плане Латвия и Белоруссия независимо ни от чего оставались важными друг для друга партнерами. Более того — это партнерство давало плоды. Латвийские бизнесмены оказались более прагматичными, чем латвийская власть. Конечно, этому способствовало и желание самой Белоруссии, экономика которой жестко регулируется политикой. Но тут все более-менее просто: Лукашенко понимает, что для политического выживания необходимо применять все возможные экономические рычаги, и тут уж не до обид.

Латвия уже давно могла бы использовать это в своих интересах, но предпочитала просто не замечать соседа, следуя призрачным идеалам единой внешней политики Евросоюза. Латвийские порты давно могли бы стать одними из главных для белорусского зерна или продукции тамошних нефтяных заводов. Для этого нужны в том числе и политические договоренности. Здравомыслия одних бизнесменов недостаточно.

Литовцы оказались более благоразумными — и перехватили часть белорусского экспорта. Латвия этот шанс упустила, потому что более благоразумным находила следовать общему европейскому настроению — либо молча, либо громко укоряя Лукашенко за удушение политической свободы и нарушение прав человека вообще. (Кстати, в скором времени президент Затлерс поедет проторенной дорожкой в Китай. Тут уж не до забот о «свободах»: после китайской обиды латвийскую экономику и по черепкам не соберешь).

Прагматизм в отношениях с Белоруссией (как и с Поднебесной) Латвия могла бы перенести и на отношения с Россией. Но из последних заявлений латвийского президента, который неустанно, но безуспешно пока добивается визита в Москву, следует, что чуть ли не главный вопрос, который он намерен обсуждать с российским коллегой, это трагические вопросы общей истории. И вправду, важнее темы не придумать. А сколько уж экономического резона в ней...

Можно сколь угодно упрекать Лукашенко в удушении политических свобод. А к такому же упреку в адрес российских властей можно добавить еще и тлеющие вопросы истории. Но от этого вряд ли что-то изменится, кроме того, что пострадаем мы сами (и сейчас от этого страдаем, просто не чувствуем, не с чем сравнивать: толковых отношений с Батькой никогда не было). Безоговорочно следовать настроениям американской или европейской политики — это если и не глупо, то минимум недальновидно. Жить бок о бок с Россией и Белоруссией все-таки именно нам.

Олег Игнатьев — ведущий программы «Новости в 22» на канале TV-5. Мнение автора комментария может не совпадать с позицией редакции.

Пациент скорее...

Олег ИГНАТЬЕВ — Tue, 24 Aug 2010 14:00:00 +0300

Чтобы выздороветь, нужно самому бороться с болезнью. В том числе и с политической.

Говорят, что осознание проблемы уже есть часть ее решения. В этом ключе латвийская политическая мысль приятно удивила на прошлой неделе откровениями. Внезапное прозрение сразу нескольких политиков — и правящих, и в отставке — свелось к очевидному: Латвия — лишь малозаметный изгиб береговой линии окраинной Европы, и давно пора это признать. А признав, не комплексовать, что уродились не империей.

Откровение первое: «В Латвии часто думают, что мы — пуп земли, что все прибегут именно к нам и что без нас уж точно никому не выжить. И все только потому, что у нас, видите ли, выгодное [географическое] положение. Это деструктивное мышление». Золотые слова изрек один видный политик так называемой латышской партии, исповедующей «консервативные ценности» (имени не называю — на него и так трудится один из лучших пиарщиков страны).

Откровение второе — от экс-президента Вайры Вике-Фрейберги, мысль которой понятнее в пересказе. А именно: мол, как жаль, что о нас позабыли США, нынешний президент которых (Барак Обама) вряд ли когда-нибудь ступит на латвийскую землю. «На деньги я в этом случае точно не стала бы спорить», — и вселенская грусть слышна в голосе экс-президента.

Совсем нетрудно проникнуться болью и отчаянием человека, который два президентских срока разрывался на три дома. Любовный треугольник — Рига, Брюссель, Вашингтон — казался вечным. И хотя эта фигура никогда не была равносторонней, все равно было приятно смотреть сквозь ее рамки на окружающий мир, в котором даже российская злая ухмылка растягивалась в добродушную улыбку. А тут вдруг очки пришлось снять. Мир словно подменили. Вообще-то он никогда не был таким, как мы его представляли.

США уже давно не те. Дело не только в Обаме. Еще несколько лет назад тогдашний министр обороны Дональд Рамсфельд выдвинул девиз: «Коалиция зависит от цели». Конечно, мы думали, что в этой коалиции будем всегда. Впрочем, так оно и осталось. Латвия не оказалась лишь готовой к тому, что «в компанию» могут взять ее злейшего врага всех времен и народов — Россию. Латвия боится даже привстать со своего места, чтобы поприветствовать «компаньона»: а вдруг кто на пол сбросит?

Европейский союз все больше напоминает коллапсирующую звезду: похоже, расширение блока достигло критической массы. Студенческий опыт подсказывает: не станет суп вкуснее оттого, что вывернешь наизнанку утробу холодильника. Аромат может быть обманчиво аппетитным... ЕС раньше — деликатес, сейчас — каша. Что дальше? Был такой мультик советский — «Дудочка и кувшинчик». Так и ЕС: вроде всем странам экономического счастья хочется, но отказываться ради него от суверенитета желания у них нет. На том и стоят.

Россия — как была, так и осталась: умом не понять. Потому что принцип тамошней власти трудно постижим еще с иваногрозненского «мы вольны жаловать своих холопов, а казнить вольны же есмя», ныне дополненный путинским — «суверенная демократия». Запад с этим не то чтобы смирился, но уловил: и в самой России уже есть понимание — нужно меняться. Понемногу, по-своему, преодолевая комплексы... Просто это нужно принять как данность и не торопить события.

Можно, конечно, каждый раз отбегая на безопасное расстояние, показывать нелюбимому соседу неприличные жесты, например, или от накипевшей злости писать на коврик перед его дверью. Но живем-то на одной лестничной площадке… Можно еще постоянно жаловаться в домоуправление (Брюссель) или полицию (Вашингтон), пока там наконец тебя не станут принимать за сумасшедшего...

Смогли же Латвия и Россия подписать договор о границе. От большой любви? Да нет. Банально: Латвия хотела вступить в Шенген, а России хотелось получить «дополнительный коридор» в безвизовую зону. Конечно, не обошлось без истерик на историческую тему, но пережили ведь! То же — с газом, сбить цену на который пытается Латвия. Правда, могли бы действовать и грамотнее: да, рынок сбыта у России не расширяется, но и сланцевых залежей у нас нет.

…Кем-то подмечено, что переломные моменты в истории человечества — от пика болезни до признаков выздоровления — длятся лет 30. Это было с Тридцатилетней войной, Французской революцией и мировыми войнами прошлого века. В этот ряд ставят и перелом 90-х. Если верить этой теории, то нынешние изменения — и глобально, и в каждой стране по отдельности — кажутся закономерными и обнадеживающими. Но есть и другая теория: чтобы выздороветь, нужно самому бороться с болезнью.

Олег Игнатьев — ведущий программы «Новости в 22» на канале TV-5.

Мнение автора комментария может не совпадать с позицией редакции.

Носоведение

Олег ИГНАТЬЕВ — Mon, 16 Aug 2010 14:00:00 +0300

Глава Всемирного банка сильно подыграл латвийской оппозиции, глупо подставив президента.

Тут история вышла, как с гоголевским «Носом»: «Во-первых, пользы отечеству решительно никакой; во-вторых... но и во-вторых тоже нет пользы. Просто я не знаю, что это...» Ведь недавний приезд главы Всемирного банка не предполагал ничего интересного, тем более полезного. Во всяком случае отечеству. Обычный визит вежливости, оформленный так, чтобы и нам не стыдно было, и гость не конфузился. Но сразу выходило как-то необычно: Роберт Зеллик не перебегал тайком из кабинета в кабинет, журналистов не избегал и — что уж совсем несуразно — в народ пошел.

Причем спустился, так сказать, на самое экономическое дно — к «столатовикам». Естественно, не к первым попавшимся привезли высокого гостя. Выбрали троих самых трудолюбивых. Антураж — как в «Бурлаках на Волге»: заросли живучего борщевика на страшенном солнцепеке. Герои — как советское кино про село: с пяти утра на ногах, под тем же палящим солнцем, в комбинезонах и с жалким приработком — но такие, знаете, счастливые, улыбчивые и благодарные! Гармоники ой как не доставало...

Казалось, сценаристы визита предусмотрели все: от гостя требовалось лишь улыбаться и справляться о делах. Но гость, видимо, подумал, что глупо спрашивать, как поживает семейный человек, оставшийся без работы и перебивающийся временной подработкой. Поэтому из положения вышел другим путем, спросив: сто, мол, латов — это в день или в месяц? Но тут же попал в другое неудобное положение. Рассказывают, гостю ответили улыбчиво и добро, хотя и не без смущения, что это, мол, месячное жалованье.

Никто так и не понял: то ли мужик серьезно спросил, то ли пошутить решил. Если шутка, то жестокая; а если серьезно спрашивал, тогда… Тогда уж по-гоголевски: «Просто я не знаю, что это...» В латвийском Минфине шутку (если таковая была) не оценили. Ответили с чувством. Сначала с беспомощной обидой: ах ты так, значит; а ведь мы писали, что сто латов — в месяц! А потом не без ехидства: мол, раз так, теперь будем «столь важные данные» жирным курсивом на письме отделять!

Короче, оконфузился банковский голова, но непонятно с чего. Это ж не российские или белорусские рубли, чтобы запутаться в расчетах. Другое объяснение: поскольку визит этот хотя и условно инспекционный, но не факт, что гость не попытался выведать, верно ли тратятся деньги вверенного ему учреждения. Но тут тоже логики нет. Тогда уж спрашивать об этом надо бы у госконтролера Ингуны Судрабы.

Уж наверняка нашлась бы пара-тройка адресов, по которым общественная польза от «столатовой» программы сводится к индивидуальной пользе высоких чиновников: те, за якобы отсутствием работы в муниципалитете, используют «столатовиков» на своих приусадебных участках. С другой стороны, поди докажи, что это именно деньги Всемирного банка. В-третьих, кому это вообще интересно?! Вряд ли уж гостю...

Зато насладилась моментом парламентская оппозиция, большая часть которой давно уже кредиторов ни в один выданный ими грош не ставит, требуя от правящих жесткого пересмотра жестоких условий займа. От неожиданного конфуза правящие попытались уйти, хотя вцепились в другое — предложение Всемирного банка сократить пенсии.

Главу премьерской партии «Новое время» Солвиту Аболтиню вдруг осенило: кредиторы не сильно понимают латвийскую ситуацию! Правда, у Аболтини есть и свой резон, ведь и перед последним сокращением пенсий то же говорили. А потом именно что за счет пенсий и латали бюджетные дыры. Это уже потом был вердикт Конституционного суда и покаянная речь все той же Аболтини с сеймовской трибуны. Боятся теперь...

Вот уж кому не позавидуешь в этой ситуации, так это латвийскому президенту. Хотел как лучше, а вот снова конфуз вышел. Сказал тут Валдис Затлерс как-то, что, пока выборы не пройдут, говорить о политике не будет. Но потом, чтобы показаться политически хладнокровным, а не равнодушным, добавил невзначай: мол, буду внимательно читать экономические программы партий. Вот на этом президент себя и завалил.

Во-первых, красной нитью через некоторые программки подспудно проходит требование пересмотра условий международных кредиторов — те, мол, не сильно учитывают интересы Латвии. Во-вторых, в свое время об этом заявляли партии Шкеле, Шлесерса и «Центр согласия», которым Затлерс отвечал гневной отповедью. Теперь, получается, «всемирный» банкир сильно подыграл латвийской оппозиции, глупо подставив президента.

И тут снова нельзя не сунуться гоголевским «Носом»: «А, однако же, при всем том, хотя, конечно, можно допустить и то, и другое, и третье может даже... ну да и где ж не бывает несообразностей?.. А все, однако же, как поразмыслишь, во всем этом, право, есть что-то. Кто что ни говори, а подобные происшествия бывают на свете, — редко, но бывают».

Олег Игнатьев — ведущий программы «Новости в 22» на канале TV-5.

Бренд как бред

Олег ИГНАТЬЕВ — Mon, 09 Aug 2010 14:00:00 +0300

Совершенно бредовой вышла история вокруг продажи с обратной перепродажей торговой марки airBaltic. Неслучайную сделку обнаружили случайно, и то благодаря журналистам, хотя ее никто ни от кого не скрывал. Дивились в авиакомпании — мол, нашли что обсуждать; удивились в правительстве — мол, просто слов нет.

В пыльном остатке — отзвуки несостоявшихся обвинений: «втихую», «сомнительно», «афера». Если разобраться, то, похоже, ничего нового эта история не обнаружила, а значит — автоматически — ничего стоящего внимания. Как комара убить. Суть не меняется — лишь лица и суммы. Вопросы остаются.

Самый интригующий: как министру сообщения удалось уговорить главу авиакомпании отказаться от сомнительной сделки? Варианта два: первый — что-то посулил; второй — чем-то пригрозил. Есть третий: просто уговорил. Но если учитывать предвыборный контекст, то третьего не дано. Интересно, что в первый день этой истории не высказывался (хотя бы даже «без комментариев») только ленивый; лишь министр сообщения молчал. Он, самый «отвечающий» за аэропорт — и вдруг молчит. Оторопел? Или слова для встречи подбирал? И глава авиакомпании Бертольт Флик как-то быстро сдулся: сначала — шашки наголо, потом — отказ от сделки, затем — неуверенное «не так поняли министра», теперь — видимо, продолжение следует...

Специальная комиссия по расследованию уже создана, грозно говорят в Министерстве сообщения. На самом деле просто оправдываются: вся эта история ребром ставит вопрос о профпригодности самого министра сообщения, который обязан контролировать работу авиакомпании. А тут сам Герхардс признается, что ничего не знал. Так для него даже лучше. В незнании — сила, говорит опыт латвийских политиков. Была бы проблема — человек найдется, подсказывает другой известный опыт. Потому что если бы знал сам, всю тяжесть проблемы пришлось бы министру взваливать на себя.

Тут еще одна существенная проблема высветилась. Министр сообщения сказал, что новый совет авиакомпании не будет создан на конкурсной основе, как это, по сути, должно быть. Почему? А времени нет, загадочно отвечает министр. То есть совет будет создаваться фактически по его воле. И вот крайне важная деталь: новый совет как раз и должен будет оценить возможные убытки от скандальной продажи бренда. Получается, что ставленникам Герхардса придется оценивать действия своих предшественников, которые Герхардса же, грубо говоря, и подставили. Если исходить из политической логики, они попытаются смягчить удар по репутации министра. Ну или будут кота за хвост тянуть. Пока выборы не пройдут...

Но с предыдущей связана и следующая проблема, высвеченная этой историей. Это — советы муниципальных и государственных предприятий, которые уже давно стали кормушками — либо для самих политиков, либо для их ставленников. Есть в этом что-то от феодализма раннего Средневековья, когда послушные королю вассалы получали в пользование землю, а вместе с ней — за особое послушание — иммунитетные грамоты, которые, по сути, позволяли им делать на этой земле все, что в голову взбредет.

А когда вассал осмеливался ослушаться, феод у него отбирали и другим, более послушным, подданным отдавали. И вот совет авиакомпании теперь разгонят, и этот феод получат новые вассалы. Правда, министр говорит, что — «профессионалы своего дела». Но вот в том-то вся и проблема, что это профессионалы дела «своего» — не государственного.

Это как слова «бренд» и «бред» — разница всего в одной букве, но существенная.

Замкнутый круг

Олег ИГНАТЬЕВ — Mon, 02 Aug 2010 13:01:00 +0300

Почему отцовский ремень стал опаснее детской токсикомании?

...Ну, во-вторых, нужно облить себя бензином и поджечь. Или хотя бы выдумать это. Есть вероятность, что тогда уж наверняка заботливые органы соцопеки обратят внимание на ребенка с его проблемами. А уж если эту историю подхватят журналисты!.. Только в такой логический ряд укладывается пока история с лимбажским мальчиком.

Простите за циничный каламбур, жареным запахло сразу. Сначала новость с пометкой «срочно»: 10-летнего мальчика облили горючим и подожгли неизвестные подростки в масках. Потом дополнение и потерянная среди строк, но важная реплика: «утверждают медики со слов самого мальчика». То есть сами врачи не верят! Тем более что «ожоги небольшие» и «ребенок в больнице задержится недолго» (уже выписали).

Допустим, и вправду нашлись юные изверги, которые решились на этот жуткий шаг. Но тогда они вряд ли позволили бы жертве отделаться ожогами ладоней и головы (видимо, пока руками гасил огонь на одежде, вспыхнули волосы). Неужто испугались, увидев, что натворили?

Тут вспоминается громкое убийство девочки, суд над мучителями которой завершился пару месяцев назад. Почему убили? Да бог их знает. Но как планировали (и как спланировали) убийство: пошагово, с обрядами, с церемониями! И жертве (сверстнице и однокласснице) уйти не дали. Затерянную в лесу могилу найдут только через пару месяцев, и то, говорят, ясновидец помог…

А потом был второй акт лимбажской пьесы: ребенка отдают в социальный центр, куда уже поместили его братьев (как раз сегодня мальчик присоединится к ним). Для чего? Смутные подозрения на жестокость в семье. А семья при этом вроде как порядочная, «на учете» не была. Но при этом подчеркивается: детей забрали «с согласия родителей»! Дурдом какой-то!

И затем — в чем-то «ревизорская» развязка: мальчик все нафантазировал! Это уже полиция установила: нюхал, оказывается, бензин в какой-то детской компании; горючее попало на одежду и воспламенилось. Полиция негодовала: мол, столько сил потрачено на расследование этой фантазии! Думали, как наказать юного выдумщика, а теперь сами ждут наказания: на тревожный сигнал медиков решили отозваться не сразу. Тоже не поверили?..

Из неофициальных разговоров с соцработниками выяснится, что родители согласились отдать детей под временную опеку государства, дабы снять с себя подозрения в жестоком обращении. Откуда эти подозрения? А восьмилетний брат лгунишки предположил следователям: видимо, соврал братик, потому что родителей испугался. И тут не на шутку испугались сами соцработники: надо же, такое — и под самым их носом происходит, а они не заметили! А тут еще и журналисты свой нос суют.

И вправду тревожное событие: ребенок соврал, потому что опасался родительского гнева. И вправду невероятный поступок: мало кто в детстве не способен на выдумку, если нашкодил, но нутром понимает, что можно соврать — и спастись! Вы врали? Я — врал! Соврал, когда прогулял целый учебный день. Когда новую куртку случайно измазал дегтем. Когда весь наш дружный класс поймали за попыткой покурить. Чем серьезнее проступок, тем серьезнее ложь.

И все в моем детстве врали. Кого-то родители жестоко били, но они врали все равно.

Почему? Потому что детское чутье подсказывало: ложь бывает и во благо. И срабатывало! Дети часто подражают другим, проецируют на себя их действия. И что теперь? Теперь голодная стая психологов и соцработников, начитавшись умных книжек, будет ломать головы, пытаясь понять, как такая дикая ложь пришла в голову 10-летнему лимбажцу?! Да очень просто пришла: в фильме каком-нибудь подсмотрел. Кстати, сама выдумка под стать времени: смешно, если бы ребенок сказал, что его опалил Змей Горыныч или Баба Яга пыталась в печь засунуть, как мультяшного Кузю.

Тревожит и оттого сильнее раздражает другое. На последний план в этой истории ушла другая проблема — детская токсикомания. Это серьезно: наркоманов прищучивают, наркотики достать, говорят, все дороже. А дурман — вот он: бензин из бака семейной машины, клей из ближайшего ларька. Все доступно, за копейки, да и обнаружат не сразу.

Соцработники вроде как обратили внимание на это опасное увлечение лимбажского юнца. «Вроде как» потому что — где ж его «компаньоны»? Вдыхают бензин, занюхивая горе попавшегося соучастника? Получается замкнутый круг: жизни ребенка нужно попасть в жестокое пике, чтобы на его опасный досуг обратили внимание.

Ну (и это и есть «во-первых»), стоит бензина нанюхаться...

Олег Игнатьев — ведущий программы «Новости в 22» на канале TV-5.

Мнение автора комментария может не совпадать с позицией редакции.

Президент вам в помощь

Олег ИГНАТЬЕВ — Mon, 07 Jun 2010 13:00:00 +0300

В латвийском Интернете появится сайт, посвященный предстоящим в октябре парламентским выборам. Он будет создан при моральной поддержке Валдиса Затлерса.

Собственно, автор идеи — глава президентской Комиссии по стратегическому анализу Роберт Килис. По его словам, интернет-портал будет открыт 18 июня, чтобы успеть за оставшееся до выборов время предложить избирателям качественный анализ предвыборных обещаний политиков и их действий за последние годы. Килис обещает, что для разработки содержания интернет-сайта будут приглашены латвийские ученые.

В свое время та же президентская комиссия выступила с идеей о том, чтобы политики заключили «договор о социальном перемирии». Но авторы затеи не смогли договориться, о чем, в свою очередь, должны были договориться политики. Потому что было непонятно (непонятно и сейчас), как можно принудить к этому политиков. Увековечить их обещания их же кровью? Но какие обещания? А что с теми, кто нарушит клятву? Привязать к позорному столбу? Или ограничиться общественным порицанием?

Вопросы появляются и к новой задумке президентских стратегов. Начну с мелочей. Чтобы создать такой интернет-портал, нужны деньги. Потом этот сайт надо содержать и, возможно, платить авторам публикаций... Что ж, видимо, у Госконтроля появится новый повод для новой ревизии. Ну, хорошо. Допустим, деньги упадут с неба или соберутся там люди абсолютно идейные. Но тогда в чем идея? В том, чтобы предложить избирателям благодатную пищу для размышлений в преддверии знаменательного дня?

А кто сказал, что это избирателю нужно? По наметкам самого Килиса (хотя методика подсчетов туманна), среди латвийцев можно набрать хорошо если 300 тысяч человек, которые нуждаются в качественном политическом анализе. Расчет Килиса состоит в том, что эти 300 тысяч отрыгнут, простите, переваренную «пищу» остальным примерно 700 тысячам избирателей. Пропагандой попахивает...

Но Килис говорит, что у нас обоняние испорчено. Опять же, допустим. Тогда другой важный вопрос: насколько качественным будет политический анализ? Или все сведется к банальному сравнению того, что обещали политики, с тем, что они выполнили? Или, например, как авторы идеи думают (и думают ли вообще) рассказывать публике о подводных камнях в политических течениях?

Вот, скажем, недавние голосования в парламенте. В один день конституционным судьей была избрана один из лидеров Народной партии Винета Муйжниеце и поддержаны предложенные «Центром согласия» поправки к Закону о кредитных учреждениях. Избрание Муйжниеце повергло в шок экспертов по вопросам борьбы с коррупцией: судьей избрана политик, которая поддержала сокращение пенсий, признанное позже антиконституционным.

А поправки «Центра согласия», как пишет пресса, выгодны бывшим владельцам Parex, члены семей которых жертвовали «центристам» немалые суммы. Более того, по утверждению ряда изданий, эти два голосования взаимосвязаны. «Центр согласия» поддержал при голосовании Муйжниеце, а Народная партия — в благодарность за это — поддержала выгодный для спонсоров «центристов» законопроект.

Если таких историй не избегать, то президентской комиссии трудно будет отбиться от подозрений или обвинений в политической предвзятости: тогда уж скелеты нужно попытаться отыскать (или убедиться в их отсутствии) в каждом партийном шкафу. Есть и другой выход: все размышления о латвийской политике можно свести к свежему заявлению Затлерса о том, что все партии должны объединяться не по этническому, а по идеологическому принципу. Но что делать, если нет ни идеологии, ни принципов?

Если президент ратует за воспитание в избирателях чувства гражданской и политической ответственности, то... Видите ли, хлюпкая позиция Затлерса по известным конституционным поправкам; его противоречивые шаги в попытках упорядочить бюджетный беспредел; его упорство в защите правительства, живущего лишь подачками оппозиции; и малоубедительные действия в попытках реанимировать реформу госуправления — это лишь маленькая часть пазла, из которого складывается президентский портрет.

...Вся эта интернет-задумка кажется пиар-акцией самого Затлерса. И даже если сейчас это не так, кто даст гарантию, что так не будет потом? Рыба гниет с головы. Опыт показывает, что это так же верно, как и политическая мудрость о том, что народ заслуживает своего короля.

* Олег Игнатьев — ведущий программы «Новости в 22» на канале TV-5.

Любовь по расчету

Олег ИГНАТЬЕВ — Mon, 31 May 2010 17:00:00 +0300

Латвийский парламент принял к рассмотрению поправки к законам, утверждения которых потребовали журналисты, чтобы обезопасить свою работу. Несмотря на кажущуюся узкопрофильность темы, законопроект касается интересов любого жителя страны.

Открытое письмо к парламенту с требованиями о большей защите журналистов подписали в том числе и сотрудники Службы новостей TV-5. По нашему убеждению, предлагаемые изменения делают работу репортеров более защищенной от влияния извне. Но, несомненно, важно, чтобы при этом любой латвиец не оставался незащищенным от покушений недобросовестных журналистов. В конце концов, именно служению обществу, несмотря на пафос этих слов, должны посвящать себя журналисты.

Как ни странно, всю эту историю портит участие самих политиков. Они настолько заботятся о том, дабы журналисты комфортно себя чувствовали, что чуть ли не слово в слово переписали высказанные в открытом письме предложения. Причем эти предложения теперь пытаются выдать за свои, чтобы в глазах общества любовь к журналистам казалась еще правдоподобнее.

Хотя правда в этом случае одна — приближающиеся выборы и желание многих политиков во что бы то ни стало удержаться у власти. За свободу журналистики ратуют те, кто приложил немало усилий для того, чтобы современная журналистика подтвердила статус второй древнейшей профессии. Заботу о журналистах проявляют те, кто сделал немало для того, чтобы самих журналистов превратить в жалких проституток, живущих на подачки из черных партийных касс.

За независимую журналистику сегодня голосуют и те политические подлецы, которые пытались и не смогли подкупить журналистов, но попытались и смогли подкупить их начальство или владельцев, а потом довольные расхаживают по парламентским коридорам и насмешливо-издевательски интересуются у журналистов: ну когда же вы нас полюбите? Они-то не понимают, что любить их невозможно; их даже уважать невозможно; их можно только презирать.

Им мало одного или даже двух-трех подкупленных телеканалов, мало нескольких подкупленных газет и заливающихся по их адресу соловьем радиостанций. Они настолько боятся за свою гнилую власть, что пытаются подкупить все и вся. Они боятся любого критического взгляда. Потому что не привыкли думать, не привыкли отвечать за свои шаги; они привыкли покупать любовь и привыкли купаться в продажной любви, пытаясь выдавать ее за любовь высшую.

Конечно, было бы несправедливо обвинять во всем только сутенеров от политики. В создавшейся ситуации виноваты и сами журналисты, которые то ли из лени, то ли из страха потерять работу соглашаются обслуживать политиков. Но в этом виновато и само общество, которое соглашается потреблять проплаченную информацию.

В первую очередь само общество должно выбрать, какие новости хочет знать — те, что проплатила партия, или те, важность которых определяет сам журналист. Пока этот выбор не сделан, журналистика останется второй древнейшей, многие редакции останутся публичными домами, а политики или их спонсоры будут безнаказанно сутенерствовать.

Олег Игнатьев — ведущий программы «Новости в 22» на канале TV-5.

Кого и за что любит и ненавидит латвийское общество

Олег ИГНАТЬЕВ — Mon, 24 May 2010 15:00:00 +0300

Составлен рейтинг латвийских героев и антигероев — любимых и ненавидимых латвийцами политиков, должностных лиц и общественных деятелей. Тройка сверху: Ингуна Судраба, глава Госконтроля; Айвар Лембергс, вентспилсский мэр; Вайра Вике-Фрейберга, экс-президент.

Тройка снизу: Эйнар Репше, министр финансов; Андрис Шкеле, глава Народной партии; Ивар Годманис, экс-премьер. События меняются, а рейтинг народных (не)любимчиков — нет.

Популярность Ингуны Судрабы — закономерна и логична. Глава Госконтроля умело выстраивает имидж грозы политиков и чиновников. В условиях кризиса власти, который усиливает ощущение политического хаоса и беспредела, все меньшую роль играют два существенных условия. Во-первых, выдаваемые на-гора разгромные отчеты Госконтроля не всегда точны в выводах, а упор в них делается в основном на сочетаниях цифр, порой имеющих мало отношения к реальности. Во-вторых, коэффициент полезного действия Госконтроля все чаще вызывает сомнения: реально наказанных за серьезные проступки чиновников или политиков практически нет.

Пока открытым остается вопрос: чего добивается Судраба? Как она намерена распорядиться своим общественным и потенциальным политическим капиталом? Ведь ее появление на политической сцене, особенно перед приближающимися выборами, могло бы существенно повлиять на расстановку политических сил.

Привычным, но от этого не менее интересным выглядит стойкая популярность вентспилсского мэра, обвиненного в тяжких уголовных преступлениях. Самое простое объяснение — народ всегда сочувствовал мученикам, особенно политическим, и А.Лембергс в эту шкуру («крепкий хозяйственник, которому конкуренты пытаются навредить из банальной зависти») сумел залезть. На руку ему и представление о Вентспилсе как об образцовом городе, и отсутствие самого Лембергса на активной политической сцене.

Тем не менее популярность Лембергса, как и рейтинг связанного с ним и входящего в правительство Союза «зеленых» и крестьян, — истинный феномен. Тем более потому, что самый заметный политик «зеленых крестьян» — глава парламентской фракции Аугуст Бригманис — входит в число политиков, о которых большинство латвийцев никогда не слышало.

Еще одна странность общественной мысли. Одно правительство, одна партия, одни решения, но популярность премьера Домбровскиса и казначея Репше радикально разнится. Домбровскис — шестой в списке политических героев: вполне приличная позиция для нынешних времен. Репше же — главный антигерой.

Рейтинги Домбровскиса и Репше примечательны тем, что отчасти объясняют текущие политические процессы и их дальнейший ход. Репше непопулярен в народе, а значит, парламентская оппозиция может без опасений для своей популярности его бить. Внешняя мягкотелость Домбровскиса — гарантия хаоса внутри правящей коалиции и удобный повод для бичевания со стороны оппозиции. Но мягкотелость Домбровскиса — это еще и его подушка безопасности: он просто выгоден конкурентам. Поэтому оппозиция ни за что не даст Домбровскису уйти, как бы его ни ругала.

И это подтверждает недавний концерт без заявок по смещению с должности министра внутренних дел. Оппозиция предложила отставить Линду Мурниеце, а потом сама же ее оставила. Оппозиция продолжит играть с правительством, как кот с мышью. Правда, кот в этой игре тоже может угодить в мышеловку.

Сухой остаток этой темы привычен, но от того еще печальнее: в политическом выборе латвийское общество по-прежнему руководствуется импульсивностью, подчиненной сиюминутным настроениям. Это оставляет за политиками широкие возможности манипулировать самим обществом, устраивая театр из каждого своего действия. А значит, к власти по-прежнему будут приходить политики, живущие лишь за счет дешевых трюков, красивых лозунгов и наивной доверчивости народа.

Олег Игнатьев — ведущий программы «Новости в 22» на канале TV-5.

Нашел чем пугать

Олег ИГНАТЬЕВ — Mon, 19 Apr 2010 07:00:00 +0300

Валдис Затлерс снова рассмешил — он нашел способ утихомирить оппозицию.

Президент поддержал правительство. Валдис Затлерс говорит, что заблокирует любой оппозиционный закон, могущий навредить государству. «Мы должны экономить каждый день и во всех ведомствах, — сказал на днях президент и добавил: — Если парламентом будут приняты законы, которые противоречат интересам страны и помешают ей выполнять международные обязательства, то такие законы вернутся в Сейм».

Так Валдис Затлерс поддержал министра финансов, который заявил, что правительство подошло к красной черте перерасхода бюджетных денег. Правда, позже слова Эйнара Репше попытались смягчить в его же ведомстве: мол, до красной черты еще далеко. Но Репше опасается, что в предвыборном запале оппозиционные партии могут продвигать популистские законы — например, о снижении налогов. И вот президент поспешил успокоить министра.

На самом деле достаточно прочитать несколько однострочных статей латвийской конституции, чтобы понять: по большому счету против парламентской оппозиции, если она уж совсем взбесится, есть только один прием — роспуск парламента. Но учитывая близость выборов, такая мера воздействия исключена.

Все остальное, о чем говорит президент, — это то же самое, что пугать ребенка бабукой. А поскольку оппозиция у нас, во-первых, пуганая, а во-вторых, некоторым ее представителям терять уже больше нечего, на угрозы Затлерса можно ответить только снисходительной улыбкой.

Допустим, на ближайшем заседании парламента оппозиционные партии объединяют свои силы и принимают закон, который отменяет все существующие в стране налоги, но оставляет их, скажем, только для господ Затлерса, Домбровскиса и Репше: мол, раз они так пекутся о кредиторах, вот пусть им сами и платят. Что происходит дальше? Закон поступает на подпись к президенту. Конечно же, Затлерсу будет обидно, что он пострадал из-за Домбровскиса и Репше, и он, конечно же, откажется провозглашать закон. Но взять и просто выбросить документ он не может.

Тут только один путь — вернуть закон на повторное рассмотрение парламента. Депутаты могут пожалеть Затлерса — и либо забыть об этом документе, либо обложить налогами только Домбровскиса и Репше. А могут и не пожалеть никого — и повторно, без изменений, утвердить закон. В этом случае Затлерсу останется по сути только одно разумное в нынешней ситуации решение — документ подписать.

Альтернатива нерадужная — проводить референдум. Но, во-первых, страна может обанкротиться только на одних плебисцитах, потому что оппозиция способна, если захочет, похоронить президентский дворец под кипами «антигосударственных» законов. Во-вторых, по Сатверсме, если на референдуме избиратель поддерживает оппозицию, то президент лишается должности.

Угрозы Затлерса, как обычно, бессмысленны. Если помните, поправки к конституции, которые наделяют народ правом инициировать роспуск парламента, президент безуспешно проталкивал долгие месяцы; а депутаты согласились с ним, когда это было политически выгодно. Но они же благополучно «не заметили» другое предложение Затлерса — позволить ему единолично распускать парламент.

Кроме того, президенту следовало бы не забывать: несмотря ни на что, оппозиционные депутаты остаются народными избранниками. А Затлерс, если бы президента выбирал народ, до сих пор лечил бы коленки именитым пациентам. И соцопросы, указывающие на народную нелюбовь к оппозиции (за исключением «Центра согласия»), не могут служить основанием для передергивания каната между ветвями власти.

Но это — теория. В практике при оценке возможных действий оппозиции следует учитывать также ее раздробленность в частности и кризис власти вообще, заставляющие политиков действовать все более осторожно и продуманно. Потому что в противном случае и премьер-министра звали бы не Валдис Домбровскис, и латвийского президента, возможно, именовали бы по-другому.

В конце концов, вряд ли депутаты будут пытаться заполучить избирателя откровенно популистскими законами — ведь если избиратель купится на это и политики успешно переживут выборы, эти же законы их могут и потопить. Кроме того, у оппозиции есть и другие рычаги. Взять хотя бы идею упростить декларирование доходов (воздушный поцелуй избирателю) и провальные выборы генпрокурора (с виду — оплеуха правящим).

Однако своими политическими выпадами президент рискует лишь подзадорить оппозицию — и всухую проиграть ей. Но полбеды, если проиграет только Затлерс. Ставки в таких играх куда выше, чем самолюбие и власть.

* Олег Игнатьев — ведущий программы «Новости в 22» на канале TV-5.

Мнение автора комментария может не совпадать с позицией редакции.

В единстве — бессилие

Олег ИГНАТЬЕВ — Mon, 15 Mar 2010 14:00:00 +0200

Даже если из затеи с «Единством» ничего не выйдет, это будет хотя бы смешно

Политические наблюдатели гадают, какой ответ даст премьер Валдис Домбровскис на «троянское» предложение главы Народной партии Андриса Шкеле, который предлагает «руку и сердце» в обмен на маленькое, но коварное соглашение.

Надо всего ничего — подписать «брачный договор» о «неотложных мерах» по спасению отечественной экономики. Этакое политическое завещание «народников», которое может стать свидетельством о смерти действующего правительства. Причем все равно, будет ли оно подписано или отправится в мусорник.

Конечно же, речь не о том, как поведет себя Домбровскис. А о том, как будет действовать новосозданный блок «Единство», в котором по злой усмешке судьбы сошлись те, кто друг от друга когда-то бежал. Теперь они снова бегут, но уже вместе — общепартийным пробегом решено окончательно ударить по «олигархам» и «мохнатой руке Москвы». Заявка серьезная, стартовые позиции хорошие. Когда-то так же начинало «Новое время» — центробежная сила «Единства». Но разгоняясь, там не замечают, что бегут по знакомому маршруту, по кочкам и рытвинам, на которых сильно ушиблись когда-то.

«Гражданский союз», который на самом деле «Гражданский раскол», «Новое время», которое на самом деле давно уже «старое», и «Общество для другой политики» (так автор переводит Sabiedrība citai politikai. — Телеграф), которое на самом деле «Общество все той же политики», — все это клубок на время удовлетворенных личных амбиций. Поэтому публике заливают про «общие ценности», из которых слеплено «Единство». Наверное, ради борьбы с «олигархами» и «рукой Москвы» можно и забыть, например, что один из лидеров «Единства» Айгар Штокенбергс называл преступным сокращение пенсий, реализованное правительством во главе с «Новым временем».

В экономической программе партии того же Штокенбергса записано, что во время экономической рецессии правительство должно снижать налоги на рабочую силу. Как-то давно не слышно, чтобы Штокенбергс требовал от «Нового времени» снизить налоги. Зато теперь «не трогать» налоги требует один из главных врагов «Единства» — Андрис Шкеле. А вот еще один умилительный пассаж: «Мы потеряем государство, если на выборах победит «Центр согласия», — заявила недавно лидер «Нового времени» Солвита Аболтиня, не единожды обивавшая порог сеймовской фракции «центристов» в поисках поддержки, жизненно важной для правительства Домбровскиса.

Таким политическим каламбурам несть числа. Чего стоит борьба «Единства» против «олигархов», на одном из которых держится правительство Домбровскиса? Я бы посоветовал «Единству» как-нибудь отблагодарить Шкеле за его идею о «неотложных мерах» экономического спасения. С какой стати? Да за возможность натореть в искусстве политического лицемерия. А то пока выходит одна грубая фальшь. Время поучиться такой сноровке пока еще есть.

Иначе «Единство» куда смешнее, нежели сейчас, будет смотреться после выборов. Не получив голосов, достаточных для самостоятельного формирования нового правительства, оно будет вынуждено либо сотрудничать со всеми тремя «олигархами» сразу (потому что только так можно будет набрать коалицию большинства), либо обстоятельства принудят предложить «руку и сердце» главному национальному врагу — «Центру согласия».

Хотя есть и другой вариант — «Единство» останется в унизительном одиночестве. А правящее большинство сформируют «олигархи» и «промосковские силы». В «Единстве» может таиться и бессилие.

Олег Игнатьев — ведущий программы «Новости в 22» на канале TV-5.

Мнение автора комментария может не совпадать с позицией редакции.

Развалины президент(ств)а

Олег ИГНАТЬЕВ — Mon, 01 Mar 2010 13:00:00 +0200

Разруха в Рижском замке удивительно точно отражает состояние высшей власти.

В Рижском замке обваливаются потолки, причем уже не в пустующих, а в рабочих помещениях. Часть потолка обвалилась на самом верхнем этаже замка. Там расположены архив и рабочие кабинеты советников президента. По счастливой случайности, во время происшествия никто не пострадал. Два месяца назад там же рухнула пятиметровая деревянная панель, а вместе с ней и труха, перемешанная с перегнившими останками птиц.

О том, что Рижскому замку требуется капитальный ремонт, известно уже давно, однако из-за грянувшего кризиса его реализация отложена на неопределенное время. В официальной резиденции латвийский президент принимает своих иностранных коллег, которые и не подозревают, что в любой момент могут быть заживо похоронены под крошащейся многовековой постройкой. Интересно, сколько раз сам Валдис Затлерс или его предшественница опасливо поглядывали на потолок, который в любой момент может стать полом нижнего этажа?

Если я не ошибаюсь в подсчетах, то Рижский замок пытаются отремонтировать как минимум с 95-го года. Чуть меньше года назад Валдис Затлерс распорядился создать специальный совет по восстановлению резиденции, во главе которого стоит — насмешка истории! — экс-президент Гунтис Улманис. Конечно, многое можно списать на экономический кризис, но работа этого совета вызывает немало вопросов.

Последнее его заседание состоялось 16 июня, если верить информации, опубликованной на президентском сайте. Из этих же данных следует, что на протяжении нескольких месяцев этот конклав решал самую глобальную проблему разваливающегося замка — восстанавливать или нет конусоподобную крышу на замковой башне в том виде, какой она имела до конца XIX века.

Многомесячные дискуссии шли также о переустройстве прилегающей к замку площади, чтобы приспособить ее для массовых мероприятий. Это, интересно, каких? Чтобы туристам удобнее было смотреть на развалины исторического памятника? Кстати, программа восстановления президентского здания написана до 2018 года. К тому моменту, если так пойдет и дальше, то на месте замка и вправду останутся только руины. Пока же там думают, где найти место безопаснее. «Это вопрос безопасности и эффективности труда», — заявил Эдгар Ринкевич, по замковой иерархии — правая рука президента.

Это еще и вопрос национального престижа, о котором официально в президентской резиденции не говорят — стыдно. Разруха в президентском замке — это к тому же и показатель отношения к институту президенства вообще. Учитывая парламентский механизм латвийской власти, к главе государства относились изначально как к украшению. Гунтис Улманис не сильно стремился вмешиваться во внутриполитические дрязги, предпочитая следовать конституционному балансу между ветвями власти. Значимость президента возрастала в дни правительственных кризисов, которых, правда, было немало.

Ситуацию изменила Вайра Вике-Фрейберга. Хотя, как кажется теперь, эта было больше случайностью. Воплощение главной латвийской мечты — вступление в ЕС и НАТО, которым занималась экс-президент, требовало вмешательства и во внутреннюю политику. Эти ходы были успешными. С тех пор президент в Латвии больше, чем президент. Правда, теперь эта уже скорее инерция, силу которой тормозит Валдис Затлерс. Эта инерция поддерживается пока кризисным временем и разговорами о необходимости в сильной руке. Как бы ни старался Затлерс, вместо удара кулаком по столу у него выходит по-детски капризное потопывание ножками по полу.

Поэтому ремонт требуется не только Рижскому замку, но и президентской власти. Только стоит учесть, что в первом случае разрушения куда заметнее, а их устранение куда легче, чем во втором.

Олег Игнатьев — ведущий программы «Новости в 22» на канале TV-5.

Мнение автора комментария может не совпадать с позицией редакции.

Заметки перебежчика

Олег ИГНАТЬЕВ — Tue, 16 Feb 2010 18:00:00 +0200

В субботнем выпуске Diena опубликовала обширный комментарий под многозначительным заголовком «Родной язык». Обозреватель многословно рассуждает на тему спасения всего латышского вообще и латышского языка в частности.

Основная идея: латыш, не испытывая давления официальной русификации, сам стремится обрусеть. Основная мораль: «сейчас не время и не место» для новой затеи «тевземцев» — перевести все латвийские школы исключительно на государственный язык обучения.

Это мнение, как в пособии «для чайников», вобрало наиболее распространенные мифы и легенды этнической проблематики. Во-первых, о латвийских русских, которые не ценят все латышское; во-вторых, о латвийских латышах, которые все больше ценят что-нибудь русское. Две половинки этого этнического гамбургера склеены стекающим по краям толстым слоем горчицы. Горчица — это, конечно, обида. Во-первых, на некую русскую пенсионерку, которая — оцените силу памяти! — «в феврале 1991 года» бросалась на всех, кто говорил по-латышски; во-вторых, на некоего русского автомеханика, который после очередного Дня Победы сказал клиенту-латышу, что больше его не обслуживает из-за национальной обиды. Это все, если вкратце.

Прочитав и перечитав тот глубокомысленный комментарий, задумался и испугался, где и среди кого живу. Несколько лет назад меня пытались ограбить бандюги, говорившие по-латышски. Сейчас я живу в «латышском» районе столицы — стоит, наверное, переехать все-таки в «русский» район: «свои» вряд ли тронут. В одном из столичных ресторанчиков, в котором я иногда обедаю с друзьями, официантка принципиально не говорит по-русски. А вдруг она каждый раз плюет в наш суп? И еще придется поменять парикмахерскую — там все время звучит радиостанция, передающая какие-то жуткие современные латышские песни. А еще у одной моей коллеги психологическая травма: она освещала «шествие легионеров» и какая-то латышка преклонного возраста, заслышав русскую речь, послала ее куда-то за Урал. Теперь мне тоже обидно — за знакомую.

Раз уже выяснены обиды, и более того — они взаимны и неизбывны, осталось только разделить Латвию железобетонной стеной, пометить всех жителей крестиками и ноликами и в зависимости от этого расселить либо в восточную, либо в западную часть страны. Видимо, только тогда наступит мир и счастье в маленькой Латвии.

Но, мне кажется, я стану перебежчиком. Мне нравится латышский язык, владение которым, как и любым другим языком, я считаю бесценным богатством. Уверен, что дыру в стене проделает и одна моя знакомая, которая работает в латышском коллективе. Она удивляется, как много красивых латышских народных песен знают ее коллеги, и несколько из них выучила, но петь их, кроме как с коллегами, не с кем. А еще мне больше нравится отовариваться у латышских продавщиц. Их улыбки хоть порой и притворные, но приятнее часто встречающейся русской хамоватости.

...Когда я читаю пошловатые, как в субботней Diena, рассуждения о латвийской этнической проблеме, вспоминается пошловатый же анекдот. «Зря мы, женщины, обижаемся, когда нас называют овцами — из-за красивых вьющихся волос. Ой, у вас прямые волосы?! Ну тогда я не знаю, почему вас называют овцами...»

Этническая проблема или вопрос национального самовосприятия — не проблема русских или латышей, а проблема воспаленного сознания отдельных голов. Было бы гораздо проще, если бы проблемы с больной головы не перекладывались на здоровую.

Олег Игнатьев — ведущий программы «Новости в 22» на канале TV-5.

Мнение автора комментария может не совпадать с позицией редакции.

Проехаться по оккупантам

Олег ИГНАТЬЕВ — Mon, 08 Feb 2010 18:00:00 +0200

Каток националистов, запущенный на «оккупантов», может непредсказуемо покатиться вспять.

Скандал вокруг «автопарка оккупантов» вряд ли долго продержится в центре общественного внимания, но малоприятным эхом может отозваться как во внутренней, так и во внешней политике Латвии.

Судя по развитию событий, публикация «автопарка оккупантов» больше напоминает частную выходку очень обиженных на весь мир людей, чем спланированную кампанию более-менее серьезных организаций, в том числе и политических. Эскалация скандала пока не выявила четких болевых точек. Проблема то ли в разглашении персональных данных (нарушение закона), то ли в том, что речь идет о водителях, украшающих свои машины именно российской символикой (разжигание розни), то ли и в том, и другом. Думается, именно эта мешанина позволяет оставлять без ответа многие существенные вопросы к многим существенным игрокам на латвийском поле.

Первое, что удивило, — это первоначальная реакция Полиции безопасности, одной из трех латвийских спецслужб. Там как-то сразу установили, что в данном случае речь не может идти о разжигании национальной розни. Формулировка комична: «это своего рода мнение, которое выражено своеобразным способом». Тамошних лингвистов не заставляет задуматься даже слово «оккупант». Коли так, то, видимо, теперь можно без опаски составить, например, «список идиотов», включив в него, допустим, руководство Полиции безопасности или кого-нибудь еще. Чем не «своего рода мнение, выраженное своеобразным способом»? Эмоциональная окраска слова может меняться от общества к обществу: что для Латвии «оккупант», то для Америки «негр». В спецслужбе этого не учитывают? Или не хотят учитывать?

Действия Госинспекции данных, которая взялась за это дело, тоже до конца непонятны. Там проводят «проверку». Какую, для чего, что хотят выяснить — остается столь же неизвестным, как и создатели списка. Создается, впрочем, видимость бурной деятельности. В инспекции, например, утверждают, что работают в связке с «иностранными коллегами». С какими, чего ради, имеются ли для этого полномочия и достаточно ли их? В инспекции от этих вопросов уходят — «чтобы не мешать проверке». Какую роль играет во всем этом полиция, тоже непонятно (ясно лишь, что точно не главную).

Реакция со стороны надзорных и правоохранительных органов такая, будто опубликован не противозаконный список, а подборка украденных рецептов пирожков. Еще больше умилил призыв «отзовитесь!», адресованный Госинспекцией к фигурантам списка — через средства массовой информации. Что, у них адреса тоже американские? А если не отзовутся все — что тогда?

Партии, даже самые маргинальные, не захотели «попиариться» на этом скандале — отмежеваться от него поспешили даже националисты из Visu Latvijai! Если не считать реакции «прорусских» организаций, политики в большинстве своем аккуратно призвали расследовать нарушение закона. Ювелирная точность их формулировок объясняется, видимо, опасениями в том, чтобы кто-нибудь, не дай бог, не заподозрил их в симпатии к «оккупантам».

Гораздо интереснее было бы услышать об этой истории мнение президента.

«Новая волна», Совет по нацменьшинствам, поздравление с православным Рождеством, посещение русских школ, намечающийся визит в Москву, наконец... В этом ряду не хватает позиции Затлерса об «автопарке оккупантов». Или в Рижском замке решили отмолчаться — мол, само собой рассосется? Но не молчит российская пресса, и она даже более говорлива, чем латвийская; и обязательно вспомнит об этом (и старых грешках), когда (если) Затлерс приедет в Москву. Или президент считает, что в Москве без этого будет слишком скучно?

Мнение президента было бы полезно и внутри Латвии — если уж он и вправду заботится об интеграции. Многие эксперты уверены, что скандальный список приведет к еще большей популярности российских символов, и уже, возможно, не только среди автоводителей — «А из принципа!» Так же как людской поток к памятнику в Задвинье в разы расширяется, если 9 Мая предшествует очередное обострение латвийско-российских отношений.

Каток националистов, запущенный на «оккупантов», может непредсказуемо покатиться вспять. Кто попадет под его валки? Это еще один интересный вопрос.

Без бутылки не разберешь

Олег ИГНАТЬЕВ — Mon, 01 Feb 2010 13:00:00 +0200

На последнем заседании Сейма депутаты постановили, в частности, запретить продажу спиртного в День знаний. И хотя эти изменения не окончательные (предстоит еще одно парламентское чтение), они вызвали большой резонанс и, видимо, надолго останутся одной из горячо обсуждаемых новостей. Но наверняка не последней: чем ближе выборы, тем идиотичнее идеи.

«Ночной» запрет на розничную торговлю выпивкой мало помогает, если не сказать вообще не помогает. За ушедший год результаты еще не обобщены, а вот, например, за 2008-й, когда по ночам также действовал «сухой закон», годовое потребление абсолютного алкоголя на одну латвийскую душу выросло. Было неполных 10 л, стало 11. Это официальные цифры, не учитывающие всяческие «точки» и «спиртик-водочка».

Инстинктивная реакция государственной машины на такие данные — счесть норму недостаточно строгой и попытаться вообще и навсегда запретить продажу алкоголя. Тем более что запрещать всегда легче. К тому же запрет автоматически перекладывает ответственность на тех, кто под него попадает. А те, кто запрет накладывает, в общем-то ни за что не отвечают. По этой логике можно и зиму объявить вне закона. Это легче, чем чистить дороги и посыпать тротуары песком.

Между тем к «ночному» запрету пьющее большинство привыкло: может, потому что нашло способ обходить закон через маленькие ночные магазинчики, многие из которых, учуяв барыш, быстренько переоформили юридический статус на какой-нибудь «магазин-бар». На «точке», правда, барную стойку не установишь. Да и участковый обнаглел — явно понял, что на «конкурентах» можно наживаться с меньшими проблемами. Но на «точках» рано ставить точку. Депутаты предлагают упростить производство алкоголя в домашних условиях. И не только производство — еще и продажу. Все, конечно, планируется лицензировать. Но непонятно, кто и как будет проверять законность этого бизнеса. Участковый, наверное...

«Опьяняющих» проблем множество, но под алкогольный запрет попало именно 1 сентября. Сторонники этой идеи, тяжело вздыхая, печально произносят: в День знаний полицейским чаще всего приходится встречать подвыпивших подростков. Допустим, это правда. Но правда и другое: 1 сентября — это тот день в году, когда полиция работает в особо усиленном режиме в особо в переполненных детьми местах. Интересно, что показала бы статистика, если бы полицейские провели усиленный рейд в те дни, когда, например, девятиклассники празднуют окончание основной школы? Хотя нет, лучше не надо — а то ведь еще и выпускные запретить придется.

Почему большой угрозой для здоровья детей большинство депутатов считает алкоголь, а не сигареты? Потому что пьяный ребенок впечатляет куда больше, чем юнец с сигаретой? По официальной статистике, еженедельно алкоголем балуется примерно десятая часть несовершеннолетних. А курят — ежедневно! — 46% мальчиков и 38% девочек. И это тоже официальные данные. Хотя можно запретить и сигареты — вдобавок к алкоголю... Впрочем, ни то, ни другое не поможет. Потому что и то, и другое уже сейчас запрещают несовершеннолетним латвийцам несовершенные латвийские законы. Любые запреты бесполезны, пока борются не с причинами, а со следствием.

Своим решением депутаты себя же поставили в идиотское положение, расписавшись в бессилии справиться с приобретающей уже неприличные формы проблемой. Кроме того, они не учли, что запрет без наказания обычно только раззадоривает детей. Но в парламенте вот-вот вызреет другая идея: запрет таки сопроводят наказанием.

Полицейских наделят правом штрафовать пьяных подростков. Потому что сейчас наказывать рублем они могут только их безалаберных родителей, а это, знаете ли, не помогает. Понять это решение на трезвую голову совершенно невозможно и даже на слегка нетрезвую крайне затруднительно.

Олег Игнатьев — автор и ведущий программы «Новости в 22» на канале TV-5. Мнение автора комментария может не совпадать с позицией редакции.

На каждого Яканса найдется Репше

Олег ИГНАТЬЕВ — Mon, 25 Jan 2010 13:00:00 +0200

Все последние громкие кадровые перестановки позволяют думать о том, что «Новое время» в спешке пытается расставить нужных людей по нужным местам.

Попытка сместить с должности главу налоговой службы, ставленника Народной партии Дзинтарса Яканса; назначение близкого к «Новому времени» Юриса Пуце госсекретарем Минэкономики; формально обоснованное удаление «народника» Михаила Пиеткевича из правления Агентства приватизации. Громкие кадровые перестановки последнего времени удивительно созвучны по своей политической тональности, чтобы оказаться случайно взятыми аккордами.

Недавний поворот в деле против главы налоговой службы навел на давнюю мысль: в противостоянии Репше и Яканса больше политики и/или личной антипатии, чем настоящих претензий. Нельзя не учитывать особенностей характера министра финансов, который обычно мало заботится о том, чтобы его действия выглядели хоть сколько-нибудь логичными. Только Репше может одновременно заявить, что свои грехи Яканс может искупить только увольнением, но увольнения не будет, потому что этого не хочет большинство правящей коалиции.

Такое уже было. Так Репше пришел в политику восемь лет назад. Шел под лозунгами борьбы с «олигархами»: Шлесерсом, Лембергсом и Шкеле — а потом сидел с ними за одним столом и делил министерские посты, объясняя это политической необходимостью.

Если Яканс и вправду совершил серьезный проступок, который требует увольнения, значит, оно должно произойти. Если в серьезность проступка Яканса верит только сам Репше, то дело принимает другой оборот. Получается так: либо имея высоких политических заступников, можно делать все что вздумается (Яканс); либо имея серьезное политическое влияние, можно взять и уволить любого не понравившегося тебе чиновника (Репше).

В любом случае Репше легализует и укореняет практику, которую заметил мало что замечающий президент (конечно же, он все видит; но часто молчит — из политической необходимости, видимо). Валдис Затлерс не раз указывал, что многие должности в Латвии либо появляются, либо ликвидируются в основном по политическим мотивам. Действия Репше — даже по форме, а не по сути — служат подтверждением президентских слов.

Вот еще один мазок на этой картине. Место в руководстве Агентства приватизации потерял Михаил Пиеткевич. Срок его полномочий истек, но видеть его больше в прежнем кресле не пожелал министр экономики Артис Кампарс: по его словам, Пиеткевич профнепригоден. Видите ли, говорит Кампарс, Агентство приватизации держит акции Parex banka, а опыта в решении подобных вопросов у Пиеткевича нет. Заметьте: Parex национализировали осенью прошлого года, а министр Кампарс только сейчас вдруг заметил, что Пиеткевич не соответствует должности. И тут снова заиграли сине-оранжевые огоньки. Кампарс — «Новое время». Пиеткевич — Народная партия.

Перекрашиванием бюрократического аппарата в цвета правящей партии сопровождается рано или поздно любая смена правительства. Кстати, за два премьерских срока Калвитиса столькими «народниками» утыкали казенные кресла, что с трудом выкорчевать их приходится по сию пору. Но интересно, что за «прополку» премьерская партия активно взялась именно в последнее время. То ли это ощущение приближающегося конца правительства, то ли это ощущение бессилия сдающих «народников», позволяющее действовать более смело. Разницы никакой. При назначении на высокие посты по-прежнему важен цвет партийного билета.

А значит, на каждого Яканса всегда найдется свой Репше.

Олег Игнатьев — автор и ведущий программы «Новости в 22» на канале TV-5. Мнение автора комментария может не совпадать с позицией редакции.

Спираль теории и практики

Олег ИГНАТЬЕВ — Mon, 18 Jan 2010 16:00:00 +0200

Латвийцы заучивают новый кризисный термин. О снижении цен когда-то мечтали, но мечта, став явью, потеряла радужность. Дефляция — одна из главных экономических тем января и, очевидно, многих последующих месяцев.

Согласно экономической теории, правительство может специально работать на дефляцию, то есть на снижение цен, когда инфляция, то есть их рост выходит за считающиеся разумными пределы. В Латвии, естественно, было иначе. Дефляция стала выхлопным газом антикризисной машины правительства, который грозит повальным удушьем. Разница в том, что когда дефляция — осознанная политика, то правительство может контролировать этот процесс. Сейчас же Латвия расплачивается за то, что жила на широкую ногу, когда нужно было тщательно отмерять каждый шаг.

Нынешнее правительство, точнее, в основном партия «Новое время», которая его возглавляет, уверяет, что нынешняя экономическая политика — это вынужденная диета после так называемых тучных лет. Допустим. Однако если человека, который себе не отказывал ни в чем, вдруг посадить на голодный паек, то тяжелых последствий — и физических, и психологических — вряд ли удастся избежать.

В итоге правительство напоминает человека, который настолько привык к роскошной жизни, что готов скорее отказаться от еды, чем от золотых столовых приборов. Повышение налогов, сокращение соцпособий и зарплат — это отказ от пищи. Раздутый бюрократический аппарат, торможение реформы госуправления — это все те же золотые ложки и вилки, которые у нас не решаются поменять на пластмассовые.

Именно поэтому новость о дефляции скорее печальная, чем хорошая или хотя бы обнадеживающая.

С одной стороны, дефляция вроде бы благоприятна для рядовых жителей: любое понижение цен позволяет сэкономить хотя бы какую-то часть денег. С другой — пользу от нее могут размыть урезания зарплат и безработица. Если у человека вообще нет денег, уже неважно, насколько падают цены.

Кроме того, даже в кризис стоимость товаров и услуг не может сокращаться бесконечно. Если предприятие оказывается в ситуации, когда оно больше не способно снижать цены на свою продукцию, перед ним возникает выбор: либо сворачивать производство, либо вообще его закрывать. В этом случае возникают те же последствия — новые безработные, новые расходы бюджета на социальные пособия, новый виток снижения покупательной способности. Это уже не замкнутый круг, а снижение по ведущей в никуда спирали.

Поэтому с точки зрения сегодняшнего дня, экономическая политика правительства не кажется дальновидной. Повышение налогов всегда дает краткосрочный результат — пока бухгалтеры не придумают, как избежать их уплаты. Объявленные меры по поддержке бизнеса, особенно экспортного, малоубедительны. Чтобы продавать, должна быть возможность производить. А у многих латвийских предприятий сейчас две возможности — либо ждать естественной смерти, либо работать на налоги (та же смерть, только куда более мучительная).

Понятно, что налоги — это чуть ли не единственная возможность для правительства получать деньги. Но все последние годы государство работало на то, чтобы платить отказывался даже тот, кто способен это делать. А менять отношение к уплате налогов правительство, кстати, может и с помощью фискальной политики.

Например, одновременно с увеличением поборов предусмотрев определенные льготы для некоторых групп предприятий или профессий. Патриотический посыл такой меры был бы куда действеннее, чем помпезные призывы первых лиц государства из-под новогодней елки.

Но это все экономическая теория. Наше же правительство все время пытается придумать свои теоретические постулаты. В этом было бы полбеды, если бы их не пытались применить на практике.

* Олег Игнатьев — автор и ведущий программы «Новости в 22» на канале TV-5. Мнение автора комментария может не совпадать с позицией редакции.

К ним ревизор приехал

Олег ИГНАТЬЕВ — Mon, 11 Jan 2010 16:00:00 +0200

Это у Гоголя в финале всегда немая сцена, в Латвии концовка почти всегда говорливая...

Ушедшая неделя отмечена новыми финансовыми скандалами. Госконтроль разглядел вопиющую бесконтрольность в организации пассажирских перевозок и назначении административно устанавливаемых цен. В первом случае под ревизионный обстрел попали все, кто по госзаказу помогает нам путешествовать по латвийским городам и весям.

Ревизорам показалось как-то уж очень странным, что прямая, берущая начало из точки А, вдруг делает немыслимый изгиб и в точку Б прибывает, скажем, через точку Ж. Беда в том, что в точке Ж незамысловатым образом пропадают миллионы бюджетных денег. Только в ушедшем году на таких маршрутных кренделях Госказна могла, мягко скажем, сэкономить 13 млн. латов. Как минимум. Такая вот транспортная геометрия.

В математических выкладках Комиссии по регулированию общественных услуг Госконтроль не смог разобраться вообще. Если кто запамятовал, Регулятор — как раз то ведомство, которое устанавливает для нас цены на свет, тепло, воду, те же пассажирские перевозки. Но вот как устанавливает — покрыто мраком.

Не углубляясь в скучные детали, скажем лишь, что, например, включая свет в квартире, вы автоматически включаете солнце на экзотическом небосклоне для какого-нибудь топ-менеджера от электроэнергии. А наполняя ванну горячей водой, вы столь же автоматически заполняете ею и бассейн уже другого топ-менеджера, оплатив ему заодно затраты на виллу, которая заманчиво отражается в лазурной глади того же бассейна. Госконтроль допускает, что это может происходить именно так. Потому что когда предприятие просит разрешения на повышение стоимости своих услуг, Регулятор, как правило, соглашаясь, руководствуется не всегда понятно чем.

Отсюда и многочисленные подозрения в ценовых махинациях. Интриги добавляет два момента. Уже давно известно: глава комиссии Валентина Андреева большая охотница (или была ею) до игровых автоматов и большая должница. И первое, и второе удовольствие требуют денег, и немаленьких. Это исподнее можно было бы и не трогать. Но комиссия живет за счет взносов самих предприятий, ценовую политику которых она контролирует. И это порождает подозрения.

Удивляет реакция «регулировщиков» — промямлили что-то невнятное в ответ. Видимо, там решили, что репутация комиссии и Андреевой уже настолько подмочена, что просто плевать они хотели на всякие там госконтроли. Участники первого скандала — о перевозках — отреагировали. Но так, как это обычно делает человек уверенный — уверенный, что ничего ему за это не будет.

В последнее время такая реакция на заключения Госконтроля становится все более привычной. Хотя поначалу, с приходом Ингуны Судрабы на пост госконтролера, на какое-то время все изменилось. Аферы, махинации, коррупция — особенности законов бюрократической жизни — вдруг поперли наружу, как из забитой канализации. Тогда казалось: пошла чистка… А теперь кажется: только больше засорили. То есть канализацию немного прочистили, но то, что, простите, вытекло, так и осталось. И с этим все как-то свыклись.

Госконтроль сначала вроде бы шел против сложившейся системы, а теперь очень даже гармонично в нее вписывается. Не потому, что это надо Госконтролю — надо системе. Как красивая болонка: кусачая, но ведь не съест же!

Если бы Гоголь писал «Ревизора» с латвийских чиновников, то немой сцене в конце пьесы не бывать. Прибытие латвийского ревизора всегда заканчивается счастливо. По крайней мере спокойно. Без оцепенения.

Олег Игнатьев — автор и ведущий программы «Новости в 22» на канале TV-5. Мнение автора комментария может не совпадать с позицией редакции.

Селедка под президентской шубой

Олег ИГНАТЬЕВ — Sun, 03 Jan 2010 17:00:00 +0200

Валдис Затлерс упорно пытается скормить идею об ответственности общества за безответственность власти.

От президентского новогоднего обращения ждешь обычно чего-то обнадеживающего, но от речи Валдиса Затлерса осталось лишь чувство полной безнадеги. Все больше настораживают неустанные попытки президента переложить на народ ответственность за все жизненные невзгоды национального масштаба. Эта мысль проявляется в каждом президентском выступлении все отчетливее.

И все отчетливее Затлерс проводит жирную линию между такими понятиями, как государство — общество — власть. Последнюю составляющую президент вообще оставляет за скобками. Ужасно грубая, заведомо пораженческая попытка заставить общество поверить в свои силы. По президенту выходит, что только, простите, недоумки «могут говорить, что любят Латвию, но не любят государство».

Либо президент не понимает, о чем говорит, либо ставка делается на новогодний хмель и общее веселье, способные «замазать» в том числе нестыковки президентского телеобращения. Даже самая гадкая селедка под шубой очень даже хорошо идет под крепкое горячительное. Но «шубу» — обычно — готовят раз в год и с любовью. Президентские речи звучат гораздо чаще. Поэтому даже горячительное не спасает.

«Политическая стабильность» — на начавшийся год для Затлерса главная из задач (о которых он заявил в новогоднем обращении). Помимо этого президент упомянул судебную власть и занятость. Но понятно, что без первого, то есть политической стабильности, мало возможно и второе, и третье.

Доверия президентские слова не вызывают. Потому что весь минувший год Затлерс помогал лишь маскировать политическую нестабильность. Когда президент поручал Домбровскису премьерское кресло, одно из главных условий звучало так: правительство должно вернуть доверие общества.

Президент, судя по его ранним заявлениям, винит во многом экономический кризис и внутрикоалиционных оппонентов партии «Новое время». Потому что так удобнее. Потому что в противном случае ответственность за ситуацию нужно брать и президенту, а Затлерс этого либо не хочет, либо на это не способен. Потому что, разгребая грязь, трудно не запачкаться самому.

Нельзя серьезно относиться и к словам президента о том, что он приложит максимум усилий, дабы успешным было сотрудничество правительства с его социальными партнерами — работодателями и профсоюзами. Об этом он не единожды говорил и в году минувшем. Но помните, в какой цирк — и сейчас кажется, что спланированный, — все это превратилось?

Профсоюзов и работодателей попросту грубо использовали, когда потребовалось, чтобы и они согласились на урезание бюджета в полмиллиарда латов. Соцпартнеры правительства рассчитывали, видимо, что их согласие будет расценено как уступка, и они, выдвигая свои требования, смогут рассчитывать на ответную любезность.

Но когда правительство, игнорируя мнения соцпартнеров, слепило бюджет, президент даже ухом не повел. А когда соцпартнеры единым, что бывает крайне редко, фронтом открыто выступили против бюджета, Затлерс ответил в том духе, что у каждого может быть свое мнение. Точка. И вот теперь президент снова ратует за социальный диалог и политическое сотрудничество.

Единственное, во что поверилось в президентских словах, — в сравнение политико-экономического положения страны с летящим самолетом, пилоты которого отпустили штурвал, остальной экипаж в панике, пассажиры в шоке, но пытаются спасти положение. Посыл президента прост: рассчитывать надо только на себя.

Непонятно, что в такой ситуации должны и могут делать пассажиры. Или это тонкий намек на удостоверение летчика, которым обладает министр финансов Эйнар Репше, на самом деле стоящий у штурвала правительства?!

Единственное, что смущает в сравнении с самолетом — президент употребил прошедшее время. А после этого прозвучало напоминание о предстоящих парламентских выборах: мол, если пилоты не справляются с обязанностями, их нужно менять.

Единственный вопрос к президенту: а если такой самолет еще все-таки летит?.. Ведь даже коней на переправе не меняют.

Олег Игнатьев — автор и ведущий программы «Новости в 22» на канале TV-5

За красивые глазки

Олег ИГНАТЬЕВ — Mon, 21 Dec 2009 17:00:00 +0200

Чтобы получать премии, руководителям госпредприятий не обязательно зарабатывать даже сантим прибыли.

Парламент на последнем в этом году заседании окончательно определился в вопросе зарплат и премий на предприятиях с государственным или муниципальным капиталом. Жалованье их руководства будет выше, чем планировалось, а поощрительные выплаты поставлены в зависимость от финансовых результатов работы.

Зарплата членов правления таких компаний не должна быть больше, чем шесть среднестатистических зарплат в общественном секторе. Ранее планировалось, что этот коэффициент будет равен пяти.

Что касается премий, то их разрешено будет выплачивать на таких предприятиях, которые, во-первых, важны для народного хозяйства страны, а во-вторых, приносят прибыль.

В этом же законе говорится, что в последующие два года выплата премий будет вообще запрещена. Но — правительство имеет право составить список исключений.

То есть, по сути, само же правительство, руководствуясь политическими интересами, может свести на нет весь закон, смысл которого очень прост: ограничить выплату как раз баснословных премиальных и как раз на госпредприятиях.

Что значит фраза «важные для народного хозяйства предприятия»?! Если есть «не-важные», то вопрос следует ставить по-другому: а нужны ли они вообще? Еще вопрос: что значит «работать с прибылью»? Один лат при обороте в 50 миллионов — это прибыль? А один сантим?

Мало того, на самом деле, чтобы получить бонусы, руководителям госкомпаний не обязательно зарабатывать даже этот символический сантим. Выплата премиальных может быть разрешена и на убыточных предприятиях, если убытки объясняются внутренними инвестициями — то есть компания вкладывает деньги в свое развитие, рассчитывая на отдачу в будущем.

И вот как раз они — невероятное поле для изысканных спекуляций, творческой бухгалтерии и нехитрых подлогов. Потому что прежде нужно выяснить: были ли эти внутренние инвестиции необходимы настолько, насколько говорит руководство предприятия? И кто проверит их слова? Где найдут этих редких специалистов, если порой их не хватает на самих предприятиях?

Послушав доводы авторов закона, приходишь к выводу, что главы крупных госкомпаний — этакие божки, идолы экономики. Власть меняется, но никакие прутья новой метлы их не задевают. Шеф Latvenergo Карлис Микельсонс, например, узнав о своей новой зарплате, тут же поморщился, и его брезгливая мина стала чуть ли не самой главной новостью дня. Ничего, что зарабатывать миллионы (прибыль в прошлом году — 10 млн. латов) позволяет в основном де-факто монопольное положение предприятия. Зато какой фон для чеканного профиля Микельсонса!

Леон Бемхенс, руководитель Rīgas satiksme, вообще никогда не морщится. Он просто прямо требует денег. Методика — нечто среднее между гоп-стопом и шантажом: сначала объявить о том, что цены повышаются зверски (до 60 сантимов за билет с нового года), а потом явить милость и согласиться их увеличить всего лишь свински (до 50).

И тем не менее, что ни год — в бюджете Rīgas satiksme огромные дыры. Бублики там оставляют себе, дырку от них — торжественно дарят столичному самоуправлению. И все у них кто-то виноват: то пассажиры вдруг начали пешком на работу ходить, то «зайцы» пожрали «капусту».

Следствием становится кампания борьбы с подгрызающими благосостояние столичного перевозчика, по итогам которой... ну да, можно раздавать и премии.

Повод для них всегда найдется.

Олег ИГНАТЬЕВ, ведущий программы «Новости в 22» на канале TV-5

О мучениках за веру

Олег ИГНАТЬЕВ — Thu, 17 Dec 2009 15:30:00 +0200

Наказания за нарушение Правил дорожного движения в Латвии более чем непродуманны.

Лица террориста-смертника никто никогда не видит. По определению. А теперь всмотритесь в фото. Это не я. Это он — именно так, по мнению некоторых, и должен выглядеть шахид. Причина — отчаянный, но искренний, порыв опротестовать заработанный от дорожной полиции штраф.

Остановив меня, инспектор бесстрастным речитативом выговорил: 30 латов штрафу и один пункт. За «выключенный свет ближних фар в темное время суток» (цитата из протокола). Дать взятку не мог — во-первых, противно, во-вторых, не было ни денег, ни возможности: рядом автобусная остановка с толпой народу, чуть поодаль — цирк. Устраивать бесплатный цирк на потеху почтеннейшей публике не хотелось. Потому я смиренно ждал протокола, надеясь, что за это время у «дорожников» проснется чувство сострадания к бедному официально еще «не попадавшемуся» водителю, к тому же с совсем небольшим стажем. Вместо сострадания принесли окропленный дождем протокол, проблеск надежды на чудо в последний момент. Увы. Нервная подпись на малоразборчивой копии.

Глупый вопрос: «А оспорить можно?» Ухмылистый ответ: «Можно даже в суд на меня подать». Глупое уточнение: «Да я чисто по-человечески…» Еще ухмылистее: «По-человечески?» Пауза перетекает в монолог.

«Понимаете, законы у нас… — не найдя, видимо, подходящего слова, полицейский дважды постучал по двери машины. — Есть нарушения, за которые правила позволяют мне выписывать «предупреждение», но вот за ваше — не могу». Опять пауза. Он — выражением лица, я — вслух: «М-да-а...» Ухмылка возвращается на полицейское лицо, но уже какая-то добрая: «По-человечески, говорите?.. Вот по этому адресу можно «заяву с протестом» накатать. Счастливого пути!»

Почти душевный финал разговора с полицейским почти меня успокоил. Но обида осталась. На себя, конечно: блин, повнимательнее надо быть! Ну и на полицейских, конечно: блин, подобрее могли бы быть! Обида требует вымещения. Страшно захотелось нарушить какое-нибудь гадкое ПДД, но чтобы уже не обидно было. Потому что нарушение будет осознанным, даже специально спланированным. В таких случаях наказание нести всегда легче. Потому что внутренне готов. К счастью, жуткий порыв — навредить самому себе, думая, что этим навредишь кому-то, — прошел очень быстро.

От лирики — к сути: наказания за нарушение Правил дорожного движения в Латвии более чем непродуманны. Когда наказывают за осознанно сделанный проступок — это хорошо и правильно. Когда карают за пустячное и невольное прегрешение — это прямо противоположно цели наказания: развивать чувство ответственности, которое суть понимание справедливости кары. Выходит в итоге так: садясь в машину, проверяешь, есть ли заначка на случай, если в хорошо освещенном центре столицы тебя остановят, потому как плохо горит десятая крайняя лампочка в подсветке номера. Чувство ответственности в итоге преобразуется в заботу о пухлости кармана человека в погонах и надеждой на то, что он эту заботу оценит. Пока у меня другая надежда — на смягчение наказания. Потому что есть «смягчающие обстоятельства» (я теперь подкован в этих вопросах).

Но меня знакомые по-прежнему считают шахидом. Только шахид — в исконной трактовке — «мученик за веру». Я в трактовке знакомых — «мученик за глупость». Потому что первому — зачетом — рай. Мне — автоматом — бюрократический ад. Патологическое восприятие «дорожников» как монстров в погонах засело в мозгах даже тех, кто с ними никогда не столкнется. Но сколько они мне попадались — все это, конечно, не всегда милые, не всегда дружелюбные, но всегда протокольно воспитанные ребята. (Почему не девчата, кстати?)

Телеграф.lv : Новости Латвии : Политика : Экономика : Спорт : Общество блогер Олег ИГНАТЬЕВ

Сгореть со стыда

Олег Игнатьев — ведущий программы «Новости в 22» на канале TV-5. Мнение автора комментария может не совпадать с позицией редакции.

Жив курилка

Фактор Батьки

Олег Игнатьев — ведущий программы «Новости в 22» на канале TV-5. Мнение автора комментария может не совпадать с позицией редакции.

Пациент скорее...

Олег Игнатьев — ведущий программы «Новости в 22» на канале TV-5.

Мнение автора комментария может не совпадать с позицией редакции.

Носоведение

Олег Игнатьев — ведущий программы «Новости в 22» на канале TV-5.

Бренд как бред

Замкнутый круг

Олег Игнатьев — ведущий программы «Новости в 22» на канале TV-5. Мнение автора комментария может не совпадать с позицией редакции.

Президент вам в помощь

* Олег Игнатьев — ведущий программы «Новости в 22» на канале TV-5.

Любовь по расчету

Олег Игнатьев — ведущий программы «Новости в 22» на канале TV-5.

Кого и за что любит и ненавидит латвийское общество

Олег Игнатьев — ведущий программы «Новости в 22» на канале TV-5.

Нашел чем пугать

В единстве — бессилие

Развалины президент(ств)а

Олег Игнатьев — ведущий программы «Новости в 22» на канале TV-5.

Мнение автора комментария может не совпадать с позицией редакции.

Заметки перебежчика

Олег Игнатьев — ведущий программы «Новости в 22» на канале TV-5.

Мнение автора комментария может не совпадать с позицией редакции.

Проехаться по оккупантам

Без бутылки не разберешь

Олег Игнатьев — автор и ведущий программы «Новости в 22» на канале TV-5. Мнение автора комментария может не совпадать с позицией редакции.

На каждого Яканса найдется Репше

Олег Игнатьев — автор и ведущий программы «Новости в 22» на канале TV-5. Мнение автора комментария может не совпадать с позицией редакции.

Спираль теории и практики

К ним ревизор приехал

Олег Игнатьев — автор и ведущий программы «Новости в 22» на канале TV-5. Мнение автора комментария может не совпадать с позицией редакции.

Селедка под президентской шубой

За красивые глазки

Олег ИГНАТЬЕВ, ведущий программы «Новости в 22» на канале TV-5

О мучениках за веру

Олег ИГНАТЬЕВ — ведущий программы «Новости в 22» на канале TV-5.

Олег Игнатьев — ведущий программы «Новости в 22» на канале TV-5.

Мнение автора комментария может не совпадать с позицией редакции.