Телеграф.lv : Новости Латвии : Политика : Экономика : Спорт : Общество Лента блогов

Жить сегодняшним днем

Татьяна МАЖАН — Fri, 03 Feb 2012 07:00:00 +0200

Кто-то живет прошлым, кто-то мечтами о будущем, и только единицам удается наслаждаться днем сегодняшним. Эти люди по-настоящему счастливы.

Александре 62 года, и она живет в небольшой комнате общежития на острове Мэн, что находится где-то между Великобританией и Ирландией. Удобства — в общем коридоре. До этого она два года жила в семье, работая практически круглые сутки нянечкой за 130 фунтов в месяц. Недавно ее переманила другая семья, и теперь при пятидневной рабочей неделе до трех дня она получает уже 230 фунтов в месяц. Какой кошмар, скажете вы! Но Александра счастлива.

В советское время она работала ведущим инженером на одном из крупных рижских предприятий. Муж у нее был человек неплохой, но много пил и рано умер. Когда на месте завода воздвигли супермаркет, Саша пошла в кондукторы. Пару лет не доработала до пенсии — кондукторов заменили компостеры. Как раз к этому моменту, три года назад, у женщины обнаружили рак. Операция, изматывающие процедуры, спасительный укол раз в месяц стоимостью 60 латов каждый и хозяйская квартира, съедающая всю досрочную пенсию... Александра решила, что ей надо кардинально изменить свою жизнь, и подала объявление, что готова работать няней. Буквально черед два дня ей позвонила русская семья и пригласила на остров Мэн.

Теперь по выходным Александра гуляет вдоль холодного Северного моря, вспоминая любимую Юрмалу. Местные детишки прозвали ее «леди», за то, что она никогда не снимает шляпу, защищающую ее от губительного солнца. Вся зарплата уходит на полет раз в месяц в Ригу за спасительным уколом.

Этой осенью она познакомилась с португальцем, который работает в шикарном ресторане на острове Мэн официантом. На родине у него был свой кафейный бизнес, но кризис жестоко перетасовал все карты.

Смеясь и перебивая друг друга, они рассказывают мне в маленьком компьютерном окошечке Skype о том, как они отлично живут в своей маленькой 12-метровой комнатке и как счастливы. Они не боятся, что будет с ними завтра, не плачутся, как было раньше хорошо. Они живут сегодня и, немного смущаясь, признаются, что к ним пришла любовь.

В одном окопе выжить труднее, чем в разных

Константин РАНКС — Wed, 01 Feb 2012 07:00:00 +0200

Политическая ситуация в Латвии вызывает изумление — своей хаотичностью. Такое впечатление, что различные политические силы напрочь потеряли представление о времени и пространстве, а самое главное — не в состоянии элементарно спрогнозировать результат своих действий. Ассимилировать нельзя интегрировать...

КПСС с национальным колоритом

Но если, например, обратиться к российской внутренней политике, то она также поражает своей иррациональностью. Если в Латвии все дебаты уперлись в вопрос языка, хотя понятно, что дело не в языке, а в отношении большинства к меньшинству, выражающееся в стремлении большинства сделать меньшинство козлом отпущения за все беды и проблемы за последние 900 лет, то в России все упирается в дискуссию о честности или нечестности власти, хотя также ясно, что при ныне существующей структуре власти любая власть будет портиться и становиться «нечестной».

Аналогичные проблемы возникают на всем постсоветском пространстве, за исключением Средней Азии, которая спокойно выбрала традиционный авторитаризм и моральными вопросами не особо озаботилась.

Все наши попытки как-то строить свою жизнь заставляют вспомнить мудрого политика, опытного аппаратчика и природного златоуста Виктора Степановича Черномырдина — «какую партию ни строим, а получается КПСС».

«Мы» и «они»

Почему повсеместно реализуется один и тот же сценарий — вечного противостояния одних и других безо всякой надежды на диалог и компромисс? В чем причина такой безнадежной политической жизни? Думается, что дело не в коренных национальных чертах конкретных народов — тут нет нужды ни особо хвалиться, ни уничижительно сыпать пепел на голову. Стоит вспомнить, что гуманнейшая ныне Швеция двести лет подряд инспирировала войны, а в XVII веке вообще залила кровью всю Восточную Европу. Или проблемы Португалии, Италии, Греции, Испании также связаны и с коррупцией, и с неэффективным государственным управлением. У всех свои тараканы. Нам бы разобраться со своими. Все гораздо ближе в историческом масштабе и от этого — болезненнее.

Вы обратите внимание, как люди говорят в России, на Украине, в Латвии о власти — «они». «Они» в данном случае — это не «мы». Мы — хорошие люди, а они поражены коррупцией, кумовством, стяжательством, поэтому они — «жулики и воры». Правда, возникает вопрос: а откуда «они» берутся? Их присылают из Америки, или с Марса, или все же это собственные соседи, родственники, школьные друзья, которые выбрали бюрократическую карьеру, потому что это стабильный и надежный доход, что немаловажно для семейного человека в наше время?

Рецепты (не)идеальной власти

Полтора столетия назад датский пастор и просветитель Николай Фредерик Северин Грундтвиг, рассуждая о благе народа, пришел к выводу, что единственный способ сделать власть адекватной чаяниям народа — это вхождение лучших и образованнейших представителей общества во власть. Ведь если власть развращает, то, позволив ей отбирать самой себе новое пополнение, она будет выводить породу все более оголтелых бюрократов. Значит, полагал Грюндтвиг, во власть на время должны идти лучшие люди — которые, может, и не хотят идти во власть, но это их долг.

Однако 150 лет назад на большей части Российской империи сформировалась другая модель отношений общества и власти. Власть нуждалась в местных элитах, и они с радостью принимали предложения сюзерена. Что уж говорить о своей чиновной и поместной прослойке? «Продвинутая интеллигенция» брезгливо отвернулась от такой власти, дистанцировалась от нее. «Мы не замараем себя сотрудничеством с властью» — продекларировала разночинная интеллигенция и... заложила мину под здания российского и построссийского общества на века.

Вместо того что бы идти в структуры власти и там, изнутри, день за днем продвигать высокие моральные стандарты, о которых столько говорилось на разночинных кухнях, интеллигенция сморщила носик и отдала бюрократическому классу все права и возможности. Но самое главное — она стала играть в «принципиальность» — воспринимая любое проявление гибкости как «признак холопства». Правда, и власть тоже закусила удила, не желая нисходить до требований «волосатых бунтарей». Традиция не слышать друг друга быстро впиталась в кровь последующих поколений...

Сделай сам!

Это было время «первой Атомоды», когда формировалась и латышская национальная интеллигенция, причем по большей части — в Петербурге и Москве, вообще на просторах империи. Это было нормально и естественно для того времени — певец и идеолог украинской самобытности Даниил Мордовцев считался и считается так же русским писателем.

Скандинавия, Финляндия и отчасти Эстляндия пошли другим путем. Они, вдохновленные идеями Грундтвига, выстроили систему, в которой происходит ротация кадров. Известные личности, моральные столпы общества не стоят в бесконечной оппозиции, а входят во власть и меняют ее изнутри. Но и общество готово дискутировать со властью. А где дискуссия — там и шансы достичь компромисса и избежать конфликта в неприемлемой форме.

Говоря проще, бесполезно кричать на проезжающего чиновника «ворюга» или, как это принято в России, презрительно насмехаться над полицейским, «продающим палочку». Нечего удивляться, что латвийские политики постоянно меняют свои партии как перчатки. Нужно самому стать полицейским или чиновником, не брать мзды, убеждать своих товарищей не делать этого. Свободно говорящий по-латышски этнический русский, став политиком и продолжая защищать интересы русскоязычных неграждан, заслуживает уважения. Потому что легче стать «певцом ассимиляции». Но еще сложнее этническому латышу встать на сторону тех же неграждан, поскольку в спину ему неминуемо полетят обвинения в «предательстве».

Шаг навстречу

Так что самое главное — научиться слушать и слышать друг друга. Пустая, позерская принципиальность, «неготовность поступиться принципами» ни до чего доброго не доведут. А до конфликта, который уже имел место в нашей общей истории, — вполне. Это легкий путь. Ломать — не строить.

Полтора века назад в той же Финляндии далеко не все разделяли идеи равенства и братства, что привело к их собственной гражданской войне 1918 года. Но в итоге они, сделавшие своим символом слова «Не думай, что дела твои хороши, если у соседа они плохи», смогли добиться одного из самых высоких уровней защиты прав человека и материального процветания в мире. Их пример — не иконка, на которую надо молиться, но один из путей развития общества, который уже разведан. Как, впрочем, и наш собственный.

Если сосредоточится на Латвии, то сейчас крайне необходимы политики, которые готовы пойти на встречу друг другу, объяснив свои действия обществу. Референдум, по сути дела, уже сделал свое дело — он размежевал латвийское общество. Сейчас настало время искать путь к взаимопониманию.

Деньги — дрянь, но без них никак

Яков ПЛИНЕР — Sat, 28 Jan 2012 07:00:00 +0200

Американский миллиардер Дональд Трамп говорил: «Родителей, которые не хотят учить детей обращаться с деньгами, видимо, не интересует вопрос, будет ли у их детей завтра на что поесть».

Рокфеллер приучал детей с малолетнего возраста зарабатывать на свои нужды. Русский купец Михаил Рябушинский заставил сына в 16 лет открыть лавку и самостоятельно оплачивать свой стол и одежду, не спрашивая, хочет он этого или нет.

В нашем детстве нам никто не объяснял, как правильно обращаться с деньгами, как сделать их своими друзьями, а не врагами. Пожалуй, это неправильно. Родители, желая добра своим детям, должны задуматься о подготовке их к финансовой стороне будущей взрослой жизни. Этому надо учить ребенка так же, как мы учим его умываться и чистить зубы.

Деньги — грязь, дрянь, но без них нельзя жить, а посему, чем их больше, тем лучше. Обучать финансовой грамотности детей можно посредством карманных денег. С их помощью ребенок открывает для себя мир сбережения, покупок и других возможностей, которые дают деньги. Карманные деньги — это не те средства, которые вы даете своему чаду на конкретные цели: проезд или учебник — это ваши расходы в рамках семейного бюджета. Средством обучения будут те деньги, которыми ребенок распоряжается по своему усмотрению: на игрушки, сладости, канцтовары, кино, театр и др. Объясните ребенку, какие расходы и впредь будете оплачивать вы, какие — он сам из карманных денег. Со временем он научится ценить деньги и тратить их только на действительно необходимое.

Американские психологи считают, что размер карманных денег надо привязывать к возрасту ребенка: семилетнему — 7 долларов в неделю, десятилетнему — 10 и т.д. В Германии размер карманных денег закреплен законодательно: десятилетнему полагается 10—12 евро в неделю, тринадцатилетнему подростку — от 25 до 30 евро в неделю. За несоблюдение возможен и штраф. В Латвии же выдача карманных денег детям отдана на усмотрение их родителям.

Тот же Рокфеллер выделял своим детям столь небольшие суммы, что это принуждало их постоянно подрабатывать. Вряд ли можно упрекнуть Рокфеллера в недальновидности. Давайте и вы по 50 сантимов, по 1 лату в день, но убеждайте ребенка, вселяйте в него уверенность, что несмотря ни на что, он сам может в жизни многого добиться. Есть масса примеров тому, что миллионерами становились люди, у которых было не слишком обеспеченное детство.

Однако внимание и любовь родителей никакими деньгами возместить нельзя.

Яков Плинер, доктор педагогики

О монетизации культуры

Андрей ШАВРЕЙ — Fri, 27 Jan 2012 07:00:00 +0200

Специалист по связям с общественностью Министерства культуры Латвии Лолита Русиня объявила, что на новый театральный сезон в этом году государство выделит дотацию в 3,7 млн латов. Увы, это на 200 000 меньше, чем в минувшем году. Тут не до шуточек.

Лучше сразу перейдем к цифрам. Латвийскому Национальному театру государство выделит 814 571 лат, театру «Дайлес» — 800 835 латов, Рижскому русскому театру им. М.Чехова — 427 132 лата, Новому Рижскому театру — 563 755 латов, Латвийскому театру кукол — 407 043 лата, Валмиерскому драматическому театру — 451 008 латов. Ну и про Даугавпилсский театр не забыли, ему полагается 263 900 латов.

Для сравнения: только на рекламу Большого театра российское правительство выделило в конце прошлого года 43 млн рублей (миллион евро с хвостиком). Забавно было прочитать в официальном сообщении об этом: «Речь, в основном, идет о рекламных щитах, стойках с открытками и печатной продукции». Впрочем, сравнение с восточным соседом, наверное, не совсем корректно: Россия — страна огромная, Латвия — маленькая. Так что Большому театру — большой бюджет, а среднестатистическому латвийскому театру — сколько уж получилось.

Но не все так плохо. В том же Минкульте объявлены номинанты ежегодно вручаемого Большого музыкального приза Латвии (БМП). Два обладателя БМП объявлены уже заранее — это ныне живущий в Германии дирижер Товий Лифшиц, некогда создавший в Риге знаменитый камерный оркестр, и хоровой дирижер Марис Сирмайс, прославляющий нашу страну во всем мире, выступая с хором «Латвия». Ну так вот, после двухгодичного перерыва к призу вновь прилагается премия в 1000 латов (до уплаты налогов). Лучше, чем ничего, и лучше, чем двести с чем-то латов, которые прилагались к БМП в 2002 году. Что, впрочем, не помешало тогда знаменитой российской газете «КоммерсантЪ» устроить феноменальный пиар нашей стране, опубликовав ернический заголовок: «Вклад Ростроповича в латвийскую культуру оценили в 470 USD».

Надолго несогласные

Андрей ХОТЕЕВ — Tue, 24 Jan 2012 07:00:00 +0200

Референдум о присвоении русскому языку статуса государственного принесет больше вреда, чем пользы. Причем обеим общинам, и латышской, и русскоязычной. Эта мысль звучала неоднократно, но рискну ее повторить, так как еще не все аргументы в пользу данного вывода прозвучали.

Например, такой — гораздо более полезной, причем для всей страны, представляется идея проведения референдума об автоматическом присвоении гражданства всем латвийским негражданам. Призыв к реализации такой инициативы сейчас слышится все чаще, но абсолютно ясно, что в ближайшие годы этот референдум обречен, как обречен и референдум по русскому языку. После 18 февраля латышский избиратель пойдет на принцип, ни одна уступка в отношении русскоязычных долго не будет возможна.

А между тем, не будь голосования по русскому языку, предоставление всем гражданства не выглядело бы такой безумной идеей. Вспомним, что в 1998 году в Латвии проводился референдум о поправках к Закону о гражданстве, отменявших пресловутые окна натурализации. Большинство пришедших к урнам граждан высказалось за поправки, и радикалы из ТБ/ДННЛ остались с носом. Благодаря этому волеизъявлению народа, невозможному без массового одобрения со стороны латышского избирателя, с 1998 года число граждан нелатышей выросло почти на треть. Увы, теперь о подобной гармонии остается только мечтать и говорить о гражданстве для всех лишь в сослагательном наклонении.

Тактика мелких уступок друг другу (латыши разрешили натурализовываться и оставлять русские школы, а русские начали учить латышский и более или менее лояльно относиться к стране) сменяется открытой конфронтацией этнических групп. Наверное, для кого-то это манна небесная, политический подарок. Но подавляющему большинству населения страны, всем ее адекватным гражданам-негражданам, ничего хорошего это не сулит. Надеюсь, никто не станет спорить, что перед этим государством стоят куда более сложные и важные задачи, решать которые само собой гораздо проще хотя бы при относительном согласии между его жителями.

Зажмурьте глаза. К нам едут звезды!

Владимир ИВАНОВ — Fri, 20 Jan 2012 07:00:00 +0200

Рига замерла в ожидании звездного уик-энда. Все самое лучшее, что есть в КХЛ, вы увидите в ближайшие дни на Arēna Rīga.

Два дня подряд — в эти пятницу и субботу, от звезд придется жмуриться. Шоу будет потрясающим, я не сомневаюсь. И уверен, что наш прекрасный город не ударит в грязь лицом. Хотя где вы видели эту грязь? За окном белым-бело...

Как приправа к главному событию, назначенному на 21 января — Матчу всех звезд КХЛ с участием самых популярных хоккеистов лиги (команда Сандиса Озолиньша против команды Сергея Федорова), сегодня на лед выйдут ветераны. В Матче легенд сразятся мастера, собранные Хелмутом Балдерисом и Вячеславом Фетисовым.

Вагон, расписанный символикой Матча звезд КХЛ; часы, установленные в Старом городе, а еще нескончаемая реклама на телевизионных каналах России и Латвии, которая на протяжении нескольких месяцев рассказывала не только о матче, но и о нашем городе (в российских роликах, разумеется, не смогли обойтись без шпротных стереотипов)... Креативность организаторов плюс прибалтийский акцент ведущего шоу Арманда Симсонса, помноженные на размах и удаль российских менеджеров, которые опираются на завидный бюджет, обещают незабываемое шоу.

Нет, пока НХЛ они навряд ли переплюнут. Но такой продукт не дурно бы и в Северной Америке показать. И они покажут, ведь главный матч будет транслироваться из Риги в 25 странах мира, в том числе в США, Канаде, Японии, в странах Европы и даже в Армении (в прошлом году Матч звезд КХЛ транслировался в 12 странах).

И еще одна немаловажная деталь. Если на прошлый матч, проходивший в Санкт-Петербурге, иностранцы приобрели не более 15% билетов, то на матче в Риге ожидается около 40% зрителей из стран ЕС, не считая самих латвийцев. Чувствуете направление?

А Рига не подведет, господин Медведев (тот, что Александр, президент КХЛ), не сомневайтесь! В хоккейном городе, где по словам экс-наставника нашей команды Юлиуса Шуплера в багажнике каждой второй машины лежит хоккейная амуниция, по-другому быть не может.

Закон что дышло — куда повернул, туда и вышло

Юрий РОДИН — Thu, 19 Jan 2012 11:21:00 +0200

Закон что дышло — куда повернул, туда и вышло.

Дело принципа

Алексей ДУНДА — Tue, 17 Jan 2012 07:00:00 +0200

Прискорбно, но факт — референдум по русскому языку, выражаясь словами первого и последнего президента СССР, углубил и расширил трещину в отношениях латышей и русских жителей Латвии.

Несомненно, той «снежинкой», обвалившей лавину взаимных упреков, стал Владимир Линдерман, инициировавший сбор подписей за русский язык. Поначалу казалось, что языковой вопрос все же не повлечет за собой особых последствий. Да и представляющие латышский электорат политики сначала вели себя сдержанно. Но затем сорвались.

Априори провальный референдум сделан главным в повестке дня всего народонаселения Латвии. Все громче зазвучали обвинения в неблагодарности за право жить по соседству в одной стране все последние 20 лет. Охота на ведьм еще не стартовала, но судя по всему она не за горами, что следует из переписки членов «Единства» об уголовном преследовании подписавшихся за референдум о русском языке.

Кто лучший друг латышского народа? В этом соревнуются сейчас Национальный блок и «Единство». Как доказать свою латышскость? Приструнить русских. Апофеозом стало обращение в Конституционный суд с требованием остановить инициированный строго по букве закона референдум.

Непонятно только, каких русских собираются карать, лишать права голоса и перевоспитывать латышские политики. По данным ЦСУ, всего в Латвии проживает 700 тысяч русских, белорусов и украинцев. Та самая «пятая колонна». Если из их числа вычесть 325 тысяч неграждан, то выяснится, что число подписавшихся за референдум примерно равно количеству проигнорировавших его. То есть каждый второй русскоязычный житель страны признал латышский язык государственным и не пожелал «рушить основы основ» латвийского государства. А может, и больше, если допустить, что за референдум проголосовали и некоторые латыши.

Среди лояльных русских есть и мои знакомые. «Теперь точно пойду на референдум, а если его запретят — на улицу. Из принципа», — сказал мне один из них мне в воскресенье. Похоже, истерика правящих за эти недели сильно пополнила ряды «нелояльных» и «неблагодарных» нелатышей. И Линдерман в этом точно не виноват.

Недовольные зеркалом

Модрис АУЗИНЬШ — Fri, 13 Jan 2012 07:00:00 +0200

Несколько дней назад в эфире британской компании BBC был показан сюжет о том, во что превратилась латвийская провинция в результате экономического кризиса.

Говорилось о безработице, об отъезде активной и трудоспособной части населения за границу в поисках работы, о закрытии школ и больниц. Сюжет вызвал огромный интерес международного интернет-сообщества и неоднозначную реакцию в Латвии.

Ледяным душем для латвийских критиков сюжета стало его резкое отличие от дифирамбов, звучавших из уст премьера Валдиса Домбровскиса и министра финансов Андриса Вилкса — про то, как мастерски мы (они) преодолели кризис, как Европа нами восхищается и как готова перенять наш опыт. Полторы минуты эфирного времени перечеркнули эту сказку, будто ее никогда и не было.

С критиками можно согласиться в том, что в Цесисе, где снимался сюжет, можно найти более привлекательные ракурсы и более оптимистично настроенных респондентов. Однако критики должны понять, что речь в материале была не об одном отдельно взятом латвийском городе, отдельно взятых безработных, отдельно взятой закрытой больнице или школе. Сюжет без какой либо тенденциозности рассказывал о том, как в стране, вступившей в ЕС, разрушаются рынок труда, системы образования и здравоохранения. И драматичность картины достигалась не в ущерб ее правдивости, а исключительно благодаря ей.

Жертвам, внимающим зомбирующим передовицам Домбровскиса, трудно слышать подобные нелицеприятные откровения, больше походящие на приговоры. Внутреннюю критику еще как-то можно списать на происки конкурентов, недоброжелателей и злопыхателей, а тут вроде как ведущая компания Британии — лучшие европейские друзья наших лучших заокеанских друзей, одним словом, обвинить журналистов в предвзятости и в «чернухе» будет очень непросто.

Жаль, что подобной объективной оценки извне так мало. Она помогла бы хоть немного удерживать фантазии местных «сказочников». Критики изнутри они уже не замечают, а скоро то и гляди — по примеру нового лидера Северной Кореи начнут наказывать тех, кто недостаточно громко будет радоваться их «успехам».

Кури, что дают!

Инна АКОПОВА — Tue, 10 Jan 2012 07:00:00 +0200

Курение вредно для здоровья. Этот неоспоримый тезис, однако, содержит нюанс: курить в Латвии для здоровья вреднее, чем, например, в Германии. Или, скажем, во Франции...

То, что в «старые» и «новые» страны содружества в одинаковых упаковках попадают отнюдь не одинаковые товары, давно уже не секрет. (Вспомнить, хотя бы, нашумевшее исследование Словацкой организации по защите прав потребителей).

Что касается сигарет, то в немецких с большой долей вероятности окажется табак. А вот латвийский курильщик довольствуется в основном «жилкой»: сдобренным химикатами черенком табачного листа. Соответственно, отличается и химический состав того, что оседает в легких латыша и немца.

Бесспорно, поставлять в Латвию качественные папиросы производителю невыгодно. Конкурировать по цене с румынской «жилкой» или российской контрабандой они не смогут. Но вот, предположим, найдется в Латвии такой странный курильщик, который захочет курить не дешевле, а качественнее. Не выйдет...

Простое, казалось бы, желание купить более дорогой, но хороший товар, мгновенно поднимает весь ил со дна налоговой политики Евросоюза. На словах «свободное перемещение товаров и людей» — основа основ ЕС. На деле — в Латвию незадачливый курильщик из находящейся в том же ЕС Германии может ввести не более 4 блоков сигарет. За все, что сверх лимита, по полной программе возьмут и НДС, и акцизный, и таможенный налог. И еще поди докажи, что ввозишь сигареты для личных нужд.

Тут налицо и ограничение прав потребителя, и ограничение немецких торговцев в гипотетическом праве конкурировать с латвийскими, а также факт двойного налогообложения. Это как если бы немецкому гражданину разрешалось работать в Латвии не более четырех недель кряду, а за каждый день «сверх срока» он был бы обязан платить налоги в двойном объеме.

Почему так? Свои налоги ближе к телу. Доходы государств на псевдоедином рынке ЕС важнее здоровья и прав европейских потребителей.

Тем временем химиндустрия уверенно шагает вперед. В скором времени из одной и той же субстанции можно будет произвести хоть сигарету, хоть сосиску, хоть авиабилет в один конец. Жаль только, равные для всех возможности произвести пока нельзя. Остается курить, что дают.

«Телеграф» как зеркало латвийской экономики

Андрей ШВЕДОВ — Fri, 06 Jan 2012 07:00:00 +0200

Стакан наполовину пуст или наполовину полон? Временный выход ежедневной газеты два раза в неделю — это плохо или хорошо? По сравнению с ноябрем прошлого года, когда Телеграф выходил пять раз в неделю, — безусловно плохо. По сравнению с декабрем 2011-го, когда встал вопрос о дальнейшем существовании издания, — безусловно хорошо.

Как бы то ни было, сегодня приходится констатировать: в ближайшие два месяца газета Телеграф вместе с приложениями (Деловой, LIFE, Business, ТВ-программа) будет выходить два раза в неделю — по вторникам и пятницам.

Кто виноват? К сожалению, назвать крайнего и примерно выпороть его на Домской площади не получается. При желании можно перевести стрелки на боссов американского банка Lehman brothers, с банкротства которого формально начался нынешний мировой кризис. Вину можно возложить и на латвийский Минфин, который неустанно повышает налоги. И на международных кредиторов, которые косвенно руководили Минфином последние три года. В общем виноватых много — площади на всех не хватит.

Телеграф — неотъемлемая часть латвийской экономики. Сложно процветать, когда все вокруг рушится. Однако мы стараемся уже несколько последних лет. И даже выгодно отличаемся от тысяч других латвийских предприятий, которые не сумели пережить нынешний кризис. Более того, сегодня можно говорить, что в нашем случае кризис преодолен. Для ликвидации его последствий и требуются вышеупомянутые два месяца. Редакция нашла надежного стратегического партнера, и сейчас ведется поиск наиболее удобного (в первую очередь для наших читателей) формата Телеграфа.

Тех, кто не может или не хочет ждать до конца февраля, понимаем и готовы вернуть подписные деньги. В конце концов, если за годы кризиса выросло число эмигрантов, покинувших Латвию, наверное должны появиться и читатели, покинувшие газету.

Тех, кто готов нас поддержать, заранее благодарим и обещаем сделать все, чтобы оправдать доверие. Чтобы через два месяца полностью компенсировать ожидания наших читателей, а через два года вспоминать зиму 2011/2012 годов, как кошмарный сон.

Бобры — вестники беды

Алексей ДУНДА — Tue, 03 Jan 2012 13:54:00 +0200

Найдены виновники ужасной трагедии в Краславском крае, где в новогоднюю ночь в перевернувшейся машине утонули семь подростков.

Олег, Мая, Сандра, Денис, Лаурис, Артем, Антра. Вот имена погибших детей, которые на старенькой 626-й «Мазде» угодили в речушку Рудна, где утонули в ледяной воде, не сумев выбраться из автомобиля. Смерть молодых людей, да еще при таких обстоятельствах, стала настоящей трагедией и шоком для всей Латвии.

Кто же стал виновником беды? Безусловно, сами молодые люди пренебрегли собственной безопасностью, когда отправились в ночную поездку по свежему снегу на лысой резине.

Но во всей этой трагической истории есть одно очень большое но. Оказывается, на злополучном повороте дороги Извалта-Шкелтава аварии случались регулярно. По словам председателя Краславской краевой думы Гунара Упениекса, чуть ли не каждую зимнюю неделю даже опытные водители на новых машинах с хорошими покрышками попадали в этом месте в кювет. Правда, в реку из них никто еще не падал. И не погибал.

А тут такая беда. Упениекс в интервью газете Diena назвал виновников трагедии. Ими стали бобры. Именно они соорудили дамбу, из-за которой напоминавшая ранее канаву речка разлилась и забрала жизни детей. Интересно, каким образом глава края теперь призовет животных к ответственности за непреднамеренное убийство?

Пока же Упениекс обратился в компанию Latvijas Valsts ceļi с просьбой установить заграждение на злосчастном повороте. А что мешало ему сделать это до трагедии? А что мешало самому Latvijas Valsts ceļi установить барьер, раз автомобили вылетали с поворота постоянно? Почему одни и те же повороты и перекрестки регулярно уносят жизни водителей, пассажиров и пешеходов? И почему в списке черных точек на дорогах год от года практически не происходит изменений? Почему жизнь семерых детей в этой стране стоит дешевле металлического ограждения на опасном повороте?

С Новым годом, г-н премьер!

Кристина МОИСЕЕВА — Mon, 02 Jan 2012 18:55:00 +0200

Новогоднее поздравление народу главы латвийского правительства напомнило мне учительницу, которая вела когда-то в нашем 9-м классе предмет «Этика и психология семейной жизни».

Так вот, никогда не забуду определения дружбы и любви, которое нам дали на одном из уроков: «Любовь — чувство, которое может быть между двумя индивидуумами. Дружба бывает между двумя, тремя и более индивидуумами». Более бездушного и сухого подхода к, возможно, самым прекрасным явлениям человеческой жизни трудно себе представить.

И так же трудно представить, о чем думали и к кому обращались люди из Госканцелярии, писавшие новогоднюю речь премьер-министру. Черт с ней, с харизмой — если ее нет, то это навсегда. В конце концов, у Валдиса Домбровскиса есть другие достоинства.

Думается, что какой-нибудь генератор поздравлений справился бы с задачей составления торжественного спича куда лучше. Хотя, кто знает, может, тут и правда искусственный интеллект постарался. Ведь какие слова используют живые настоящие люди, когда поздравляют друг друга с праздником и высказывают пожелания? Теплые, сердечные, нежные и позитивные. Что мы услышали за пару минут полуночи? Статистический отчет, сдобренный бюрократическими клише и политическими призывами.

Объективности ради я специально подсчитала слова и цифры. Четыре раза премьер привел статистические данные. Слово «рост» (и как вариант — «прирост») в речи встречалось 8 раз, столько же — «экономика» с производными от него, по 5 раз — «кризис» и «финансы», дважды — «фискальная консолидация» (не забыли? мы о новогоднем поздравлении говорим). И это не считая прочих «демократий», «дефицитов», «долгов», «экспорта», «инвесторов» и «национальной идентичности». Ну а слова «любовь» и «надежда» в премьерской речи прозвучали лишь однажды.

Мне искренне жаль такое правительство и такого премьера, живущих исключительно в ориентирах финансовой дисциплины и национальной идентичности. И как рядовой житель Латвии хочу пожелать им в уже наступившем году простого человеческого счастья, которого никакой профицит бюджета не принесет. Искренней любви, которая не зависит от государственного языка. Веры и надежды на лучшее, которые придают нам таких сил, каких не способны дать никакие консолидации и позитивные индикации.

С Новым годом, г-н премьер! С новым счастьем!

Долголетние традиции «неудачи года»

Модрис АУЗИНЬШ — Fri, 30 Dec 2011 07:00:00 +0200

Премьер Латвии Валдис Домбровскис назвал результат сбора подписей по инициированию референдума о статусе русского языка «неудачей года». На эту тему уже так много сказано и написано, что, может, и не стоило в канун новогодних праздников к ней возвращаться, если бы не одна существенная деталь.

Пример финансовой драмы в Греции в уходящем году наглядно показал миру или как минимум Европе, к чему может привести двойная бухгалтерия и фальсификация (в греческом случае экономических) показателей страны. Поступающая за пределы, да и внутри страны тоже, информация об успешном процессе общественной интеграции в Латвии долгие годы являлась точно таким же очковтирательством.

Пока латвийские чиновники с высоких брюссельских трибун браво рапортовали об энтузиазме, с которым русскоязычная часть населения поет гимн и изучает краткий курс свежепереписанной истории, действующие лица этих рапортов спасались от горе-интеграторов бегством. Те, кто предприимчивее, бежали в англии-ирландии, а остальные — в русскоязычное информационное пространство и в голосование по этническому признаку.

Что первые, что вторые оказались в равноудаленном расстоянии от того результата, который Брюсселю выдавался как случившийся факт. Правда, периодически в Латвию наведывался Верховный комиссар ОБСЕ по национальным меньшинствам Макс ван дер Стул, но из-за почтеннейшего возраста комиссара латвийские чиновники его особенно «не брали в голову», а то и показывали вслед язык и непристойные жесты. Фигурально выражаясь, разумеется.

Эти жесты — существенные оговорки, с которыми была принятая Рамочная конвенция Совета Европы о правах национальных меньшинств, чиновничьи порывы осуществить интеграцию с помощью кнута, а потом и «крестовый поход» националистического союза на русский язык в государственных школах сделали свое дело. Деньги — и немалые — на интеграцию «освоены», градус противостояния в обществе высокий, а ответственность за «неудачу года» переложена на оппозицию.

Но премьер поскромничал — противостояние в обществе вышло далеко за рамки «неудачи года» и стало тем джинном, которого выпустить из бутылки проще, нежели заманить туда обратно. Политические фальсификации, в отличие от финансовых, списать невозможно.

В поисках правильных русских

Андрей ХОТЕЕВ — Wed, 28 Dec 2011 12:38:00 +0200

Чудеса в решете, партия «Единство» готова принять «Центр согласия» в правительство. Но заявивший об этом премьер-министр Валдис Домбровский тут же оговорился – не весь ЦС, а только часть его, ту, что останется после гипотетического раскола, то есть фактически другую русскую партию.

Иными словами, правильных русских возьмем, неправильных — не возьмем. Водораздел, естественно, — отношение к госязыку.

Примерно в том же духе выдержана сейчас риторика и других лидеров правящего большинства, которая сводится к следующему: «Мы не потому не берем русскую партию в правительство, что она русская, а потому, что это плохая партия». Далее следуют примеры. Конечно, сейчас это языковые демарши Ушакова и Кабанова. Ранее называли другие аргументы. Самый убийственный из тех, что были, такой: «Но ведь это левая партия!». Ничего смешнее вообще в жизни не слышал. Левая партия — плохая партия? А почему тогда как минимум в половине стран Евросоюза у власти именно левые? Почему в Европарламенте вторая крупнейшая фракция — социалисты? Почему президентом члена Евросоюза, Кипра вообще является коммунист? В каком государстве живут «Единство» со своими друзьями? Они на улицы иногда выходят? Если да, то почему не знают, что латышский избиратель в массе своей избиратель левый?

В общем, чем больше доводов приводится, что ЦС не может участвовать в госуправлении, при этом избегая упоминаний о национальной принадлежности, тем более всем становится понятно: все дело как раз в национальности.

Между тем в Риге русская партия находится у власти уже несколько лет, и мир не перевернулся. Высокие рейтинги руководства города говорят о том, что левый избиратель в целом доволен политикой левой партии. Разве это плохо? Гораздо хуже, когда левый электорат, напуганный «русской угрозой», вынужден голосовать за правых. Политическая шизофрения приводит время от времени к приступам буйства вроде переворачивания полицейских машин и спонтанного роспуска парламента.

Да, мы знаем про дефицит рижского бюджета. Но замечу, что и у бюджета всей страны, управляемой правильными партиями, тоже есть дефицит, и не малый. А про размер внешнего долга лучше и не упоминать.

Cool, слишком Cool

Дмитрий РАНЦЕВ — Wed, 28 Dec 2011 07:00:00 +0200

Фильм Юриса Пошкуса Kolka Cool вполне можно считать внятным латышским арт-хаусом с человеческим лицом. Правда, такое утверждение требует ряда оговорок и уточнений.

Эта картина — о том, как редуцированная до своих элементарных проявлений повседневность поглощает желания, от примитивных до самых возвышенных. Важно, что такое режиссерское высказывание не только прозвучало достаточно отчетливо, но и нашло точное, если не сказать — изощренное, формальное воплощение. Понятно, что для большинства арт-хаусных режиссеров гораздо важнее «как», чем «что». И в этом плане Пошкус — не исключение. Но немногие деятели некоммерческого кино, подобно Юрису, способны благодаря формальным качествам постигнуть и углубить самую суть содержательного.

Режиссер фильма Kolka Cool обладает похвальным умением начать и закончить. Подспудная эмоциональная закольцованность многословного пролога и бессловесного финала задает четкие эстетические координаты, которые как бы окончательно складывают ленту в восприятии зрителя, заставляя его жить увиденным еще какое-то время.

Кроме того, Пошкус — мастер виртуозных мизансцен, талантливейший придумщик сугубо кинематографических конструкций, в которых реализуются построение внутрикадрового пространства, гармонизация соотношений статики и динамики как отдельных эпизодов, так и всего повествования. (Тут еще следует отметить блистательную операторскую работу Аадела Нодех-Фараханна.)

Можно взять практически любую сцену фильма — будь то импровизированная вечеринка у бассейна с прыжком героини Иветы Поле с вышки, самоигральная череда оплеух или газующий и кружащийся по подворью автомобиль в окружении зевак — всюду наличествует некая хореографичность, вовлекающая фигуры героев, предметы интерьера или экстерьера, световые акценты и затемнения в cтруктуру осознанного задействования чисто визуальных, имманентных средств, что позволяет осуществить прорыв от демонстрации бытовой неустроенности к осмыслению экзистенциальной неприкаянности.

К режиссерским достоинствам стоит отнести и умение адекватно подбирать и выдерживать интонационные линии. Нечасто доводится в родном кинематографе увидеть такое сочетание иронии и пронзительности, такой уровень управления им, выстраивания из него отдельного чувственного сюжета.

Все описанное заставляет вспомнить онтологические исследования человеческой природы таких режиссеров, как Микеланджело Антониони, Джим Джармуш, Аки Каурисмяки (эпизод с неудавшимся автостопом двух братьев и съехавшей в кювет полицейской машиной можно считать прямым оммажем Каурисмяки). Более того, не оставляет ощущение, что нашим глазам предстают фрагменты нереализованных задумок упомянутых мэтров, проектов, которым следовало воплотиться на латвийской почве, в ее северо-западной глубинке.

Именно почвенность, укорененность в материале, обращенность к простым людям и их чаяниям позволяют Пошкусу (и тут его заслуга как сценариста) избежать герметичности арт-хауса, не столько предъявить собственные режиссерские «мышцы», сколько рассказать обо всех нас.

Впрочем, в этом рассказе есть одно существенное «но». К сожалению, имеет место неровная работа актеров — как на уровне ансамбля, так и в рисунке отдельных ролей. Так, совершенно, на мой взгляд, проваливается пролог с замечательным диалогом собирающихся пожениться Андриса и Симоны о возможности умереть ради друг друга. Эта коротенькая беседа должна была бы служить камертоном всему фильму, но лишь задает тон отдельным неудачам.

Если бы встречающаяся исполнительская неубедительность не чередовалась с точнейшими репликами и абсолютными удачами, можно было бы воспринять ее как некую условность, умышленный прием. Кстати, именно это удалось Пошкусу в его предыдущем фильме «Монотонность». Что же помешало здесь?

Как ни странно, в качестве одной из причин можно назвать то, что Kolka Cool — черно-белый фильм. Так сложилось исторически на протяжении уже более полувека, что монохронная гамма — это претензия и амбиция. В ней есть явная интенция строгости всех формальных параметров, не допускающая отдельных вольностей, которые могут обернуться провалом.

В частности, черно-белое изображение в случае повествовательного кино (к которым все же — и это в данном случае плюс — относится Kolka Cool) требует более четкой и взаимосвязанной драматургической организации. Когда же слышишь произнесенное слово и чувствуешь, что произносит его не герой фильма, а актер, когда в этот, пусть краткий миг перестаешь верить в экранную иллюзорность, задаешься вопросом — где что не так было прописано в сценарии? (И это Пошкусу-сценаристу уже минус, потому что к актерам предъявлять претензий не хочется.)

Такие провалы, пусть нечастые и не слишком серьезные, расшатывают тщательно разработанную Пошкусом направленность всех компонентов, в том числе — визуального. Скажем, то, что задумывалось как восхитительные длинноты, пустоты с внутренним многослойным наполнением, моменты чистой созерцательности, порождающие новые смыслы, становится провисаниями, перцептивными отмороженностями, попросту нагоняет скуку. Словно вынесенное в название фильма словечко «сool» лишается своих иронических обертонов и предстает в совершенно непредусмотренном значении.

Несмотря на отмеченную досадность, Kolka Cool, несомненно, — явление в современном латышском кинематографе. Хотя бы потому, что картина обладает стойким обаянием того сорта авторского кино, которое если и не отличается принципиально от пресловутого арт-хауса, то по меньшей мере придает ему гуманный облик.

Перекур у Сейма

Андрей ШАВРЕЙ — Tue, 27 Dec 2011 07:00:00 +0200

Жуткое событие, случившееся у Сейма, невольно напомнило мне историческое выступление опального Бориса Ельцина на XIX конференции КПСС 1 июля 1988 года.

Коллеги из латышского издания на портале выложили видеофрагмент, в котором видно, как депутат Сейма Сергей Долгополов с коллегами курит на стыке улиц Екаба и Трокшню. Перекур произошел, когда депутаты «Центра согласия» покинули зал заседаний, дабы не участвовать в голосовании по вопросу придания русскому языку высокого статуса. Теперь коллеги возмущаются, что Долгополов курил в менее чем 10 метрах от входа в здание комиссий Сейма. Более того, латышские коллеги утверждают, что Сергей Леонидович кинул на священную землю окурок, это плохо.

«Платон мне друг, но истина дороже...» — говорил Сократ. Посему вчера в 13.22 я провел журналистское расследование. Под пристальным взглядом охраны отсчитал от дверей на Екаба расстояние до улицы Трокшню, где, собственно, и курили. Получилось 12,5 метра. А в том месте, куда Долгополов якобы кидал окурок (на записи видно, что депутат нагнулся и аккуратно опустил «бычок») находится люк с надписью Rīgas ūdens. В люке — десять дырочек по периметру, куда, судя по всему, депутат и отправил окурок в последний путь.

Теперь, конечно, можно провести другое расследование: насколько испорчена рижская вода после такого неоднозначного поступка? Но зачем это делать, если есть выступление Ельцина 1 июля 1988 года на утреннем заседании партийной конференции. «Товарищи делегаты! Реабилитация через 50 лет сейчас стала привычной, и это хорошо действует на оздоровление общества. Но я лично прошу политической реабилитации все же при жизни», — говорил тогда Борис Николаевич.

Беда в том, что после этого мрачно выступил Гумер Исмагилович Усманов, первый секретарь Татарского обкома КПСС: «Ельцин своими действиями и поступками не работает на авторитет партии и нашей страны. Поэтому я не поддерживаю просьбу о его политической реабилитации». И советская власть сразу же рухнула. Так что, дорогие коллеги, помните историю и будьте осторожнее с обвинениями.

История успеха

Модрис АУЗИНЬШ — Fri, 23 Dec 2011 07:00:00 +0200

На этой неделе правительство с большим пафосом сообщило о «завершении программы стабилизации латвийской экономики» и о «финише программы международного займа».

Все это было преподнесено общественности как огромная заслуга, результат титанических трудов и «истории успеха» Кабинета министров под четким руководством премьера Валдиса Домбровскиса и при активнейшем участии министра финансов Андриса Вилкса.

В чем, собственно, заключаются успех и стабилизация экономики, нелегко понять даже человеку со специальным образованием, не говоря уже о «бабушке из Сакстагала». Из того же, что говорят сами герои-именинники, становится ясно, что в конце 2008 года Латвия заключила с международными кредиторами договор на получение кредитов на сумму 7,5 млрд евро, из которых было использовано (проедено) чуть больше половины — 4,4 млрд евро. За отчетный период вследствие давления МВФ поступления в бюджет были увеличены на 934,4 млн латов, а его расходная часть сокращена на 1,4 млрд латов. Напоследок ЕС «отсыпал» Латвии еще 200 млн евро, которые решено не тратить. Это о сути подвига вкратце.

Теперь немного о логике. Когда та самая бабушка из Сакстагала занимает у соседки пять латов, ее «программа займа» финиширует в день пенсии — в момент возвращения долга, но никак не раньше. Латвийское правительство, вернее, мы с вами, в 2012 году только начнем отдавать героически добытые и бесславно проеденные 4 с половиной миллиарда. Если до сих пор на выплату одних только процентов потребовалось зарабатывать на миллиард больше и на полтора — меньше тратить, то страшно даже подумать, какие новые пытки консолидации нас ожидают после пафосного финиша.

Это не праздные опасения, потому что после упомянутого этапа «стабилизации экономики» дальнейшее существование пенсионного фонда оказывается под угрозой, а даже министры не скрывают отсутствие возможности свести концы с концами.

Если наша история успеха столь гениальна, может, есть смысл выдвинуть ее на соискание Нобелевской премии — не в экономике, так хотя бы в литературе, в качестве образца ненаучной фантастики или авантюрного романа. И лишний миллион в доходной части бюджета прибавится.

«Обком» все решил

Кристина МОИСЕЕВА — Tue, 20 Dec 2011 07:00:00 +0200

Раз в четыре года латвийский теле— и радиоэфир трясет и качает — идут выборы состава Национального совета по радио и телевидению, не так давно переименованного в Национальный совет по электронным СМИ (НСЭСМИ).

Нынешний отбор кандидатов ознаменовался неприятным инцидентом. В распоряжение одного из местных информационных порталов попала переписка главы парламентской Комиссии по правам человека и общественным делам Инары Мурниеце (VL-ТБ/ДННЛ) с экс-министром культуры Сармите Элерте («Единство»), где последняя дает оценку кандидатам.

Оценки любопытные — «ведущий продажной программы», «имеет долги», «опасное лобби», «может действовать неадекватно». Сама экс-министр (кстати, если помните, заслужившая от населения больше всего «минусов» на последних парламентских выборах) переписку отрицает. Инара Мурниеце по этому вопросу сначала высказалась более обтекаемо, но позднее также категорически опровергла существование переписки. Но если верить, что таковая имела место, то все происходит как прежде — нужных людей в нужные кресла двигает коалиционный «обком». Собственно, утвержденный вчера «шорт-лист» из 17 претендентов на 5 мест в совете (выбранных из 41) включает в себя большинство фаворитов из опубликованной переписки.

Может, предварительная оценка и не такая уж порочная практика, однако представители отрасли снова вопиют: «А нас, нас-то спросите!» Свое недовольство уже высказала Ассоциация коммерческих радиостанций, попенявшая депутатам на игнорирование мнения представителей отрасли. И снова в стороне осталась давняя уже рекомендация профи от электронных СМИ разделить надзор над коммерческими и государственными вещателями.

В связи с этим тревогу должно внушать одно из высказываний г-жи Мурниеце о том, что задача совета — «создавать латвийское национальное информационное пространство». С учетом партийной принадлежности главы комиссии, определение «национальное» приобретает особый смысл. А уж если вспомнить историю с репортажем канала TV-, «дискредитирующим Латвию» (судьбу телеканала совет решит завтра), впору задуматься не о надзоре, но о политической цензуре.

Божественная драма

Модрис АУЗИНЬШ — Fri, 16 Dec 2011 07:00:00 +0200

Спустя две недели после подачи иска о неплатежеспособности Latvijas Krājbanka вопрос о том, кто станет его администратором, остается открытым.

Подобная нерасторопность и неспособность высших государственных чиновников найти выход из случившейся ситуации наводит на мысль, что важнейшим критерием в подборе кандидата станет не столько его профессиональность, сколько правильная политическая ориентация и надежность.

Что касается последних, то выдвиженец национального блока и набожный (согласно рекомендациям его товарищей по партии) Айгар Лусис полностью соответствовал этим требованиям. Но напоминаемая ему и его лоббистам сентенция из Святого Писания «много званых, мало избранных» из уст представителей правовых органов прозвучала достаточно убедительно, чтобы поставить крест на этом помысле. «Божественная драма» чуть не спровоцировала правительственный кризис, что неудивительно — столь лакомые вакансии распределяются далеко не каждый день, а дела с финансами у «висулатвияйцев» обстоят не в пример тому, как с идеологией.

Такая же участь постигла второго кандидата на пост администратора — Инта Голдманиса. Его упрекнули в плохой работе, а то и вовсе в бездействии в многочисленных процессах, которые он администрировал до этого и которые благодаря стилю работы администратора длятся уже годами, а некоторые и десятилетиями. Если принять во внимание информацию, что в случае с господином Голдманисом была отклонена кандидатура, заранее согласованная с премьером Валдисом Домбровскисом, можно догадаться, какие нешуточные страсти бушуют вокруг этого назначения.

Проблема же в том, что Latvijas Krājbanka, похоже, оказался не так плох, как его пытались представить вскоре после краха. В сотни миллионов латов оценивают стоимость его активов специалисты, знакомые с ситуацией изнутри. А теперь подсчитайте, сколько будет 5% от этих сотен миллионов. Именно такие комиссионные получит администратор банка в ходе его ликвидации. За такие деньги можно побороться на самом высоком политическом уровне!

Саша Дубков, прочитай «Дядю Ваню»!

Андрей ШАВРЕЙ — Wed, 14 Dec 2011 19:19:00 +0200

Я искренне рад, что журналист «Телеграфа» Александр Дубков, отправленный в неоплачиваемый отпуск, опубликовал в некоторых латвийских СМИ свое письмо, в котором сообщает о решении просить милостыню на входе в редакцию газеты.

Рад, ибо наконец-то есть возможность рационально посмотреть на ситуацию вокруг нашего издания, вокруг которой судачат уж который год, а газета все выходит и выходит. И будет выходить – причем, совсем скоро вновь пять раз в неделю.

Все журналисты издания каждый день пишут — и в газету, и на «телеграфовский» портал. И все последние месяцы исправно получают зарплаты (да, не такие, как при премьере Калвитисе), но не в конвертах. Потому что кризис и у бизнеса тоже. И вообще, кому сейчас легко, Александр? Шейхам где-то на Востоке?

Дорогие коллеги, недоброжелатели и сочувствующие. Заверяю вас, что на общем фоне ситуация в «Телеграфе» не лучше и не хуже, чем у коллег в любом другом латвийском русскоязычном издании. Кризис и его вторая волна – у всех. В каждом латвийском (и не только в русскоязычной, но и латышской прессе) издании сейчас наблюдаются и сокращения штатов, и зарплат. И глупо об этом судачить, поскольку ситуация такова, как она есть. Причем, такая ситуация не только в прессе – посмотрите на сокращение штатов в банковском секторе, а уж банки, казалось бы – оплот нашей «великой экономической державы».

Каждый переживает кризис по мере своих возможностей. Самый лучший вариант выйти из кризиса – работать. Если угодно, работать над собой. Если уж совсем просто, то важно держать удар. Говорят, это удел сильных натур. В качестве совета. Четыре года назад, когда закрылся первый вариант журнала «ЖЗЛ», я стал безработным. Испугался. От отчаяния побежал сразу в три редакции, где написал по нескольку статей. Через неделю мне предложили работу – она меня нашла. Самое смешное, что именно в тот месяц, что был «безработным», я неожиданно заработал самую большую за всю мою жизнь сумму. Потому что под лежачий камень вода не течет.

А еще вариант —думать при этом и об упомянутых в «Списке Дубкова» уволенных коллегах, которые теперь действительно не в «Телеграфе», работают в иных изданиях. Будете смеяться, но все при работе – и Люба Правоторова, и Карина Эванс, и Елена Бреслав и т.д. Многие из них могут посоветовать, помочь. Кстати, один из этих коллег звонил мне: «Что с Дубковым? Он подумал о нас? Решат, что мы с ним будет тоже участвовать в акции протеста?»

А результат? А смысл? Только в том, что в социальных сетях злобствуют коллеги? Но я-то знаю, что те, кто сплетничает и злобствует – они-то как раз совсем не «в шоколаде».

В пьесе Антона Павловича Чехова «Дядя Ваня» есть тот самый Дядя Ваня и его антагонист, профессор Серебряков. Который в ответ на выстрел дяди в профессора (пуля, к счастью, попала мимо, мимо, в вазу!), говорит классическое: «Дело надо делать, господа, дело». И уходит. И вот решайте, дорогие читатели, что сегодня важнее – дело делать или как?

Надо успокоиться, Александр. Надо все-таки понимать, что на кону сегодня не только твоя судьба, но и судьба других коллег по перу. И вообще – судьба русской прессы в Латвии вообще. А судьба, и вполне сносная – будет. Профессора в тебя стрелять не станут.

Думаю, надо просто попросить совета у тех же коллег. Надо держаться. И искать работу. Просить милостыню не получится, покамест есть талант и воля. А иначе получится все точно также, по «Дяде Ване», который кричит в адрес Серебрякова: «Я бы мог стать Шопенгауэром, а ты мне испортил целую жизнь!»

Технология паники

Андрей ШВЕДОВ — Tue, 13 Dec 2011 07:00:00 +0200

Почему именно Swedbank? Это как раз понятно. Слишком усилились позиции шведской стенки в латвийском банковском домике.

На начало ноября, то есть за три недели до краха Latvijas Krājbanka, доля скандинавской четверки (три шведских банка плюс одни норвежский) в Латвии составляла 50,5% (активы). В конце ноября к скандинавам в массе своей потянулись разочарованные сбербанковские пенсионеры. Это еще 3,4%, что в принципе не так страшно. Однако вслед за пугливыми стариками по шведскому пути двинули и остальные. «Остальных» тоже можно понять — после разочарования в местных капиталистах (Parex banka) и восточных (Latvijas Krājbanka) дорога латвийского вкладчика пролегла прямо на северо-запад — в шведско-норвежские сейфы и копилки. Цена такой миграции — почти 8 миллиардов латов. Именно на такую сумму хранятся вклады во всех латвийских банках за исключением четырех скандинавских.

Кто же без борьбы расстанется с миллиардами? И вот уже на пути вкладчиков-перебежчиков встали слухи о скорой кончине Swedbank. Высоколиквидный шведский банк не смог убедить низколиквидных латвийских пенсионеров и бизнесменов в обратном. Результат не заставил себя ждать: реки вкладов повернулись вспять, на родину.

Кто конкретно был в этом заинтересован? Да все! Полиция безопасности устанет отрабатывать версии. Клерки, топ-менеджеры и владельцы остальных трех десятков банков, работающих в Латвии. Государство, которое имеет несколько десятков тысяч стабильных рабочих мест в нескандинавских банках. Надзорные органы, для которых чем больше банков, тем выше востребованность и вознаграждения. Клиенты на Западе и Востоке, которым удобно иметь посредников, понимающих и тех, и других...

Интереснее, впрочем, другое. А именно: сама технология паники. Люди, которые смогли воскресным вечером оторвать десятки тысяч обывателей от телевизоров и организовать очереди у банка с рейтингом ААА, могут в этой стране все — проводить «правильные» выборы, продавать нужные товары, продвигать необходимые идеи. Swedbank в этом убедился на собственной шкуре.

Кто заплатит за валидол?

Кристина МОИСЕЕВА — Mon, 12 Dec 2011 14:52:00 +0200

Очень хочется, чтобы виновных в слухах о «крахе» Swedbank показательно наказали. И не только в предусмотренном уголовным кодексом порядке, но и латом. По-крупному.

Сейчас Полиция безопасности выясняет источники слухов, породивших панику. А слухи были — один другого краше. Социальные сети содрогались от накала страстей. Сначала — «Swedbank обанкротился!», потом — «в Швеции и Эстонии банк уже не работает!» (и то правда, выходные все же), ну и напоследок совсем заглядение — «Из шведских банков выводят пенсионные фонды!»

При этом информация в европейских сетевых СМИ свидетельствовала как раз об обратном. Первое — в конце ноября власти Швеции приняли решение о том, что четыре системных банка страны (Nordea, Swedbank, SEB и Handelsbanken) должны увеличить резервный капитал для большей стабильности национального банковского сектора.

Второе — в первых числах декабря рейтинговое агентство Standart & Poor's повысило рейтинг шведских «мам» Swedbank и SEB.

Да и последняя биржевая информация — и это третье — ничего тревожного не навевала. Никаких других сообщений с финансовых полей Балтии и Скандинавии не было. Но зачем же нам оглядываться на Bloomberg, когда соседка тетя Маша знает лучше?

С другой стороны, можно понять население, уже столько раз обжигавшееся на банковских крахах, — доверия системе в народе почти не осталось, и никакие финансовые показатели и законы о гарантии вкладов для большинства жителей уже не аргумент. Как не стало аргументом и то, что банкоматы (те, что еще не были выдоены) по-прежнему исправно выдавали деньги, а в интернет-банке можно производить оплату счетов — а значит, банк продолжает деятельность.

Можно упрекнуть и сам Swedbank, который знал о проблеме (представители пресс-службы признались, что сведения о нарастающих слухах в распоряжении банка были уже несколько дней), но молчал. Полагал, что само рассосется? Наивные ожидания — слишком уж хорошо удобрена была почва не такой уж давней историей с Parex и совсем свежей — с Latvijas Krājbanka. Достаточно оказалось нескольких семян сомнения, чтобы паника расцвела пышным цветом.

До последнего — впрочем, как всегда, — молчала и Комиссия рынка финансов и капитала. А может, оно и к лучшему — заверения этой организации о том, что все в порядке, имеют уже совершенно противоположный эффект. И да, спасибо правительству, что тоже промолчали.

Но вот понимают ли те, кто азартно и бездумно распространяет ничем не подкрепленные слухи, какую ответственность они берут на себя? Осознают ли люди, призывающие изымать наличку из банкоматов и устраивающие соответствующие показательные акции «разрушения преступной банковской системы» (цитата от авторов призыва), какими могут быть последствия?

В том, что дочка большой шведской «мамы» устоит, сомнений практически нет — нынешние позиции ее будут покрепче, чем в схожей ситуации в 2008-м. И я искренне надеюсь, что ПБ найдет провокатора. И будет ему не только статья уголовного кодекса (дело уже возбуждено). Хорошо бы еще обязать компенсировать убытки банка и моральный и физический ущерб перепуганных вкладчиков — наверняка спрос на корвалол и валидол в эти выходные был высок как никогда.

110 лет Диснею

Денис ГОРЕЛОВ — Sat, 10 Dec 2011 07:00:00 +0200

Мультипликационных режиссеров на юбилейных картинках любят комбинировать с их героями. Котеночкина рисовали с Волком и Зайцем на коленках. Качанова — за руку с Чебурашкой. Диснея — в обнимку с Микки Маусом. Они от этого становились похожи на ведущих детской передачи дядю Славу, дядю Рому и дядю Волю.

Дядю Волю вот уже 70 лет зовут кудесником экрана, добрым гением рисованной вселенной, волшебником страны Оз. Последнее определение довольно двусмысленно. Дядя Гудвин был прохвостом.

Дядя Воля же являл собою образцовый тип американского продюсера со всеми сопутствующими осложнениями. Дерзатель и Хищник. Творец и Разбойник. Bad and Beautiful. Куда уместнее будет изображать его в стилистике сетевых карикатур. Мистер Дисней плеткой-семихвосткой гоняет по студии бельчат, сверчков и семерых гномов. Мистер Дисней щиплет пунцовую Белоснежку, готовую на все ради главной роли. Мистер Дисней подкуривает сигару от лесного пожара, в котором гибнет мать Бэмби.

Классная была бы серия, синефилы оценят.

Диснею с потомками удалось фактически монополизировать рисованный мир вопреки всем антитрестовским законам США, налепив свою фамилию на все, что имеет контур и движется. Всякий удачливый конкурент либо вливался в империю (как Pixar), либо имел проблемы со сбытом. У истоков бизнеса па Дисней рисковал, генерировал и вдохновлял личный состав — позже делал предложения, от которых невозможно отказаться. Всегдашний путь топ-менеджеров искусства, реал-политики и оргпреступности.

Первый гиперуспех ждал его с первым звуковым мультфильмом «Пароходик Вили» с участием первого Микки Мауса. Мауса нарисовал Юб Айверкс, за что получил студийную зарплату и народное забвение. Миллиарды, которые огреб дядя Воля с Народной Американской Мыши, не поддаются счету.

Следующим суперпроектом стал первый в истории полнометражный мультфильм «Белоснежка и семь гномов». Никто не мог с уверенностью сказать, пойдет публика в кино специально на мультик или нет. Кроме Диснея, заложившего ради окончания работ всю свою собственность-недвижимость. Стандартный цикл «производство — прибыль» был короче во столько же раз, во сколько «Белоснежка» длиннее обычной рисованной коротышки. Фильм стал чемпионом проката за все золотое десятилетие (два года спустя его на какие-то крохи, на полкорпуса обогнали «Унесенные ветром»). Дисней получил большой «Оскар» и семь маленьких по числу гномов, а также забастовку студии, сидевшей на мизерных окладах. Дядя Воля поднял содержание, а 10 лет спустя сдал всех зачинщиков комиссии по антиамериканской деятельности. Молва опять простила его. Проклинают Элиа Казана, дававшего показания на своих. Язвят Джона Уэйна, но принимают во внимание смягчающее обстоятельство: непроходимую глупость. О том, что обычных профсоюзников подвел под статью о национальной измене добрый волшебник, не заикнулись.

Примером гениальных вложений стал парк Диснейленд. Хичкок на старости лет хотел снять там фильм, и это было бы великое кино, но Дисней на старости лет сказал, что Хичкок психопат, и ноги его в нашем парке не будет. Он бдительно охранял империю. Ежу понятно, что максимум ужаса сэр Альфред извлек бы из улыбки Микки и летающего на ушах слона.

После смерти босса в 66-м обороной империи занялись потомки. 22 года спустя племянник и наследник Рой Дисней-младший привез в Москву четыре фильма на разовые показы с целью выдурить у Горбачева преференции для компании по вопросу авторских прав (американский закон о продлении срока авторских прав давно уже зовут законом о продлении прав Диснея). Россия подписала Венскую конвенцию об авторском праве только в разрядку в 1971‑м, и потому она не могла распространяться на сделанные раньше картины Диснея. Наследник хотел, чтобы распространялась. Чтоб детсады, рисующие на стенах Белоснежку, и кондитерские фабрики, выпускающие шоколадки с Бэмби, капали ему авторские отчисления. Он нашел наилучшее время для визита. Из-за долговременного спада нефтяных цен, сухого закона и привычки к имперским расходам на союзников казна прохудилась напрочь, сырные, сигаретные и сахарные кризисы чередовались с общим кризисом социализма, а мультимиллиардер приехал в страну, чей годовой бюджет соизмерялся с его студийным, отщипывать свой медный грошик. Даже обходительный Горби сказал «нет». Разозленный Дисней-junior поклялся никогда не иметь дела ни с одним русским. Тогда же полетела постановка у Андрея Кончаловского, чьим сопродюсером значилась Walt Disney Company.

За родоначальником клана числится одно воистину гениальное открытие. Это он эмпирическим путем вычислил, что пропорции положительных героев должны соответствовать детским: увеличенная голова, мелкий нос пуговкой, укороченные ручки-ножки и большие ботинки. Такими были Маус, Бэмби, Пиноккио, гномы и далматинские щенки. К тому же с его легкой руки мультипликация повсеместно перешла на четырехпалых персонажей. Зрительно пятый палец на ладони выглядел лишним.

Как и все олигархи, он был умным, твердым и жадным, но бизнес обязывал водить хороводы с зайчатами.

Только бизнес.

Ничего личного.

Задача с тремя известными

Модрис АУЗИНЬШ — Fri, 09 Dec 2011 07:00:00 +0200

Пока Центризбирком проверяет, сколько из отданных в поддержку русского языка более чем 183 тысяч подписей являются действительными, и выбирает подходящую дату для проведения грядущего референдума, политикам (и обществу) всерьез необходимо задуматься, что со всем этим дальше делать. Вариантов не так много.

Первый — следовать совету националистического блока в частности и правящей коалиции в целом, то есть безуспешно продолжать «интегрировать» русскоязычную часть населения на базе латышского языка. Безуспешно потому, что интеграция неосуществима в приказном порядке и двадцать лет — достаточный срок, чтобы понять обреченность этой затеи. И еще потому, что отсчет истории на берегу Балтики не начался в 1918 году, как хотелось бы думать пару десяткам спекулирующих на этой теме политиков.

Второй вариант, предложенный вдохновителем и идеологом движения «Родной язык» Владимиром Линдерманом, — «завоевывать симпатии латышей». При всем моем уважении к господину Линдерману, я крепко сомневаюсь, что ему с его образом революционера и бурным национал-демократическим прошлым удастся добиться этой цели. Правда, времена меняются, и наглядной иллюстрацией этому служит удивление моей доброй приятельницы — мол, всего полгода назад она даже в кошмарном сне не могла представить себя, ставящей подпись под какой бы то ни было инициативой Линдермана. А две недели назад она это сделала. Но она не самый характерный представитель «фокусной группы».

Есть третий вариант, на который своей инициативой в поддержку референдума призвал обратить внимание мэр Риги Нил Ушаков и фракция представившей его политической партии в парламенте. Это дискуссия — взвешенная и обстоятельная.

Пока же вместо такой дискуссии со стороны коалиционных и националистических представителей слышится лишь брань на уровне «сам дурак». Депутат по фамилии Сержантс объявляет охоту на депутата по фамилии Кабанов. Партия Затлерса, чей рейтинг упал ниже 5%, называет инициативу трети депутатов политической шизофренией, а диалога по сути вопроса нет.

Еврогеддон

Андрей ХОТЕЕВ — Thu, 08 Dec 2011 18:00:00 +0200

В четверг вечером в Брюсселе начнется саммит ЕС, который уже окрестили историческим, хотя ему больше подходит определение «катастрофический».

«Крах евро», «развал еврозоны», «падение Европы» – это едва ли не самые мягкие заголовки, которыми европейские СМИ живописуют кошмары, непременно обязанные произойти в случае провала этой встречи на высшем уровне.

Обыватель напуган и растерян: «Что же будет?». Европу накроет гигантская волна никому уже не нужных евро, как в фильме «2012»? ЕС подвергнется тотальной экономической заморозке, как в блокбастере «Послезавтра»? Увы, эксперты не дают ответа – предстающая из взору картина, видимо, столь страшная, что нету сил поведать публике.

Но хотелось бы напомнить о том, что же останется даже после воплощения в жизнь самого худшего сценария – полного отказа от евро. Не так уж и мало – все европейские структуры, все европейские союзы, включая самый главный, под аббревиатурой ЕС, а также Шенгенская зона, таможенный союз, гармонизированное законодательство и т.д. и т.п. И самое главное – основательно перемешанное за долгие годы народонаселение Евросоюза и намертво интегрированные друг в друга экономики.

Так что тем, кто предвкушает крах, коллапс и армагеддон, предстоит разочароваться. Европа видела и не такое. А уж про нас и говорить нечего. Переболевшего чумой гриппом не напугаешь. Любой латвиец старше тридцати лет помнит как минимум две смены валют и одну денежную реформу с практически полным изъятием всего накопленного. Да, были еще разорившиеся банки. Много разорившихся банков. Но это, как мы понимаем, даже и не грипп, а просто насморк.

С латышами по-русски

Константин РАНКС — Thu, 08 Dec 2011 07:00:00 +0200

Радость царит в стане борцов за признание за русским языком статуса второго государственного. Еще бы, как и в случае с первичным сбором подписей, необходимая цифра превышена.

Подтвердилось наблюдение канцлера Бисмарка: «Русские медленно запрягают, но быстро ездят». И теперь встает вопрос: как правильно распорядиться этой победой?

Что дальше?

Совершенно определенно, что ни в Сейме, ни на всенародном референдуме сторонники русского языка как второго государственного большинства не получат — просто в силу этнического состава граждан страны. Как ни крути, но на одного гражданина-нелатыша приходится почти четыре латыша. С чего это латышам радеть за русский язык?

Скорее можно ожидать, что латышские националисты с новой энергией поднимут свое знамя и обратятся к народу с очередным призывом «отстоять латышскую Латвию». И это будет, как ни крути, правдой, потому что с принятием второго государственного языка целесообразность знания латышского начнет стремительно скатываться к нулю.

Это сейчас молодежь может верить, что при советском строе латышский язык и культура были в загоне. Если бы не прилагались специальные усилия, то он бы уже исчез, превратившись в исторический раритет. Однако не стоит забывать — советская власть была и властью латышской, и задача сохранения латышского языка и культуры пропагандировалась официально. Латышам трудно понять, что русские воспринимали зачастую свой язык как язык своеобразного сервиса по «техническому обслуживанию» республики — это был язык технарей и управленцев, тогда как латышский — язык творческой интеллигенции и села.

В современных же условиях глобализации и примата материального интереса маленький язык (чуть более миллиона коренных носителей, кстати, в 8 раз меньше, чем, например, носителей финского языка) будет неминуемо размываться. Циники говорят, что он растворится и так, но одно дело — естественный процесс, растянутый на столетия, и другое — катастрофа в пределах жизни одного поколения. Так что сомневаться в противодействии латышей введению второго государственного языка не приходится.

Быть услышанным

Но можно ли в такой ситуации избежать ненужной конфронтации? Вполне, если не ставить именно конфронтацию самоцелью. Например, необходимо донести до латышскоязычного населения простой факт — многие из тех, кто подписался за русский как второй государственный:

— прекрасно говорят по-латышски,

— выбрали такую форму протеста просто потому, что иной у них нет.

Смысл протеста — признание права считаться местным автономным населением, то есть официальным национальным меньшинством, и получить права, разработанные в Евросоюзе для национальных меньшинств.

Итогом компромисса может являться закрепление следующей ситуации — латышский государственный, русский — официальный язык нацменьшинств в том месте, где на нем говорит определенный процент населения.

Важнейший пункт — создается комиссия историков (!), которая пишет официальную историю сосуществования народов на территории Латвии. В любой истории есть темные и светлые пятна. Пришло время обратиться к светлым страницам общей истории — не закрывая глаза и на трагедии, которые коснулись всех.

Процветания и мира!

Для достижения национального компромисса нужно движение с обеих сторон. В случае достижения национального консенсуса Латвия станет гораздо более сильной страной, которая будет более привлекательна и для зарубежных инвесторов с Запада и Востока, так и для собственных уроженцев, которые покидают страну именно потому, что она начинает все более напоминать пороховой погреб.

Время требует мастеров по достижению взаимовыгодных соглашений. Нужны новые идеи. Когда иронизируют над теми, кто предлагает сейчас предложить власти сделку — статус русского как языка меньшинств в обмен на отказ от процедуры референдума — это изящно, даже где-то последовательно, но в стратегическом плане неразумно. Годится все, что может помочь услышать друг друга.

В конечном счете, когда более 1200 лет назад чудь, словене и балты не могли договориться в Великом Новгороде, как им управлять столь разнородной общиной, старейшина Гостомысл предложил обратиться к нейтральной силе — варягам, с которыми уже давно и успешно торговали. Так что прецедент есть. Главное — действительно желать процветания и мира.

Гитлер = Сталин. Кому это надо?

Андрей ХОТЕЕВ — Wed, 07 Dec 2011 18:00:00 +0200

На центральной улице Запорожья появился огромный плакат с изображением Адольфа Гитлера.

Нацист с грустным лицом разводит руками и спрашивает «Чем я хуже? Ставьте и мне памятник». Внизу плаката указан логотип запорожского еженедельника «Суббота плюс» и надпись «Избавим город от позора».

Как рассказал порталу «Запорожье. Комментарии» главный редактор издания Богдан Василенко, этот биг-борд есть ответ на то, что 7 ноября в Запорожье повторно открыли памятник Сталину.

Конечно, ставить памятник такому большому злодею нехорошо, и, думаю, подавляющее большинство людей как на Украине, так в Латвии, в России и Грузии согласны с тем, что Сталин – злодей. Суть вопроса в другом – зачем тратить столько усилий на попытки поставить знак равенства между двумя тиранами?

А вот в чем. На Украине и в странах Балтии многие надеются, что этот знак равенства даст им официальный статус жертвы не только фашистского, но и советского режима. Со всеми вытекающими – поглаживаниями по головке, компенсациями, репарациями и т.д. Но ничего этого не будет, усилия напрасны. Дело хотя бы в том, что между этими негодяями есть одно принципиальное отличие. СССР был членом антигитлеровской коалиции, а Германия не была. Рузвельт и Черчилль встречались со Сталиным в Тегеранах и Ялтах, где пили с ним коньяк. С Гитлером не встречались и ничего не пили. С ним воевали. Насмерть.

В общем, если Запад (а ведь только он может рассудить спорящих) приравняет Гитлера к Сталину, ему придется серьезно пересматривать и свою роль во Второй мировой войне. Западу это надо? Не надо, что и доказывается в странах — учредителях НАТО каждый год в мае месяце государственного масштаба празднованием победы над гитлеровцами и всеми, кто им сочувствовал.

Язык не повернется

Андрей ХОТЕЕВ — Tue, 06 Dec 2011 07:00:00 +0200

Латышские СМИ живописуют ужасы возможной «русификации». Гимн придется перевести на русский язык. Всю официальную документацию — тоже.

Все таблички и надписи в общественных местах должны быть дублированы на русском. Всем сотрудникам госструктур придется сдать экзамен по русскому языку и т.п. В общем, огромные расходы и полная неразбериха.

Проблем, конечно, не оберешься. С другой стороны, не далее как всего лишь двадцать лет назад в этой же самой стране такой фокус уже был проделан, и ничего, все живы-здоровы. В начале 90-х годов прошлого века ударными темпами был проведен переход с русского языка на латышский, а во многих сферах произошел отказ от двуязычия, тоже потребовавший немало усилий и средств. Если кто забыл, все официальные бланки, вывески, таблички обычно были на двух языках. То же самое касается документации: во многих областях жизни она велась как на русском, так и на латышском.

Если же отмотать время еще дальше в прошлое, то мы увидим, что в этой стране была еще одна языковая реформа — переход на латышский с немецкого, который когда-то занимал здесь примерно такое же место, как русский при СССР. И тоже все обошлось.

Одним словом, ничего сверхъестественного в расширении или сужении официальной языковой базы нет. Другое дело, зачем и кому это надо? Сейчас инициативу в формулировании ответа на данный вопрос непременно попытаются перехватить политики. Но лучше, если б каждый решил его самостоятельно. Если это произойдет, результаты будущего референдума смогут многих удивить.

Тех же, кто паникует по поводу второго госязыка, хочу успокоить — все будет хорошо. Ведь, во-первых, большинство русских Латвии жизнь в этой стране более или менее устраивает. Недовольные имели и имеют массу льгот для проживания и устройства на работу на огромном пространстве от Дублина до Владивостока. Во-вторых, многие русские считают Латвию своей единственной родиной и, само-собой, желают ей только добра. В-третьих, процесс идет цивилизованно, через референдум, по всем законам, написанным отцами латвийской независимости. Разве это ничего не значит?

«Успокойтесь, жена Гуськова!»

Андрей ШАВРЕЙ — Fri, 02 Dec 2011 07:00:00 +0200

Прости, Тургенев, но во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины ты мне единственная поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный фильм «Гараж»!

Впрочем, пока о русском языке. Позавчера завершился сбор подписей за референдум о придании русскому статуса второго государственного. Во время сбора подписей я был в двойственной ситуации. С одной стороны, я из тех русских латвийцев, которые категорически против русского в статусе государственного (ой, только не кидайте, славянские братья, в меня камни!) Надо понимать, что Латвия — единственное место на земле, где может развиваться, возможно, не самый великий и могучий, но все же прекрасный латышский язык.

С другой стороны, подсознательно постоянно ловил себя на мысли, что всеми фибрами души я за то, чтобы количество подписей достигло заветной планки в 154 тысячи голосов. И вот «с болью в сердце зачитываю список» — планка преодолена. Ибо есть в бессмертном «Гараже» еще и жена Гуськова, которая голосует, восклицая: «В знак протеста!» Та самая героиня великолепной Светланы Немоляевой, которая на замечание члена правления гаражного кооператива: «Что же вы сразу две руки-то поднимаете?» темпераментно парирует: «Если бы не юбка, я бы еще и ноги задрала!»

«Госпожа Бовари — это я!», — говорил великий Густав Флобер. А я в данном случае — жена Гуськова.

Дорогие латышские братья и сестры! Двадцать лет назад никакой особой интеграции, на которую тратят нынче лишние деньги, не требовалось: 17 марта 1991 года абсолютное большинство народа Латвии (латыши, русские, другие) проголосовали за независимость Латвии. И я среди них, о чем не жалею. Но неужто забыли, как потом началось это дурацкое разделение на граждан и неграждан, все эти истории о запрете российских телеканалов (1992—1993) и сокращении русских школ. Зачем?

Тут можно припомнить, что еще 20 лет назад умные люди предупреждали, что власти закладывают мину замедленного действия. Вот она по-дурацки и взорвалась. Потому что забыли великую фразу: «Не трогайте макака суматранского»? Или еще почему-то? «Эх, жизнь состоит из одних вопросов. А так хочется, чтобы она состояла из одних ответов».

В дураках

Алексей ЕВДОКИМОВ — Tue, 29 Nov 2011 07:00:00 +0200

Главное событие минувшей недели на прибалтийском пространстве оставило самое тягостное ощущение.

Не только у тех, кто держал деньги в Krājbanka (включая автора данных строк), и не только по этой причине. В конце концов, и у меня, и у пенсионеров, к которым так пафосно апеллируют комментаторы, лежало там куда меньше 70 000 латов.

Но слишком уж сильно ощущение дурной бесконечности. Слишком уж памятна ситуация — массовая паника, очереди у банков, зависшие на счетах жалкие сбережения. С момента краха Banka Baltija прошло 16 лет. За это время мы вступили в ЕС, наметили сроки вступления в еврозону, создали Комиссию рынка финансов и капитала...

Я, собственно, не об экономических и уголовных причинах произошедшего на прошлой неделе. Конспирологией и детективами полон Интернет (и не только латвийско-литовский его сегмент), сведущие и несведущие в финансах люди выдвигают свои версии — местами это увлекательное чтиво, кое-что, наверное, имеет отношение к реальности. Но все это на самом деле неважно. Неважно для нас, рядовых вкладчиков латвийских банков, обычных жителей этой страны.

О сомнительности банков мы — рядовые и простые вкладчики — всегда узнаем лишь постфактум. Дело даже не в специфике постсоветского банковского бизнеса, а в том, что обычный вкладчик по определению не может быть исчерпывающе компетентен в этом вопросе. Для того он и содержит из своих налогов КРФК и прочий Минфин. Но что мы слышим в итоге из уст министра финансов Вилкса? «Жителям Латвии стоит быть умнее при выборе банков».

Мы, мол, живя за ваш счет, своих обязательств перед вами не выполняем — и значит, вы сами дураки. И ведь что характерно — прав министр. Сами дураки. В конце концов, всем известно, к какой партии принадлежит г-н Вилкс. Премьер принадлежит к ней же. Прошлое правительство возглавлял этот же человек — так что выводы можно было сделать. «Единство», тем не менее, два с небольшим месяца назад заняло на выборах 3-е место с солидными 20 мандатами.

«Стоит быть умнее при выборе», — сказал министр Вилкс. Святые слова.

Камни на пути к согласию

Константин РАНКС — Sat, 26 Nov 2011 07:00:00 +0200

Начались российско-латвийские встречи историков, которые должны прийти к совместному соглашению об истории Латвии в ХХ веке.

Сопредседатель комиссии с латвийской стороны, профессор Инесис Фелдманис в интервью Телеграфу уверяет, что работа комиссии будет деполитизирована, и тут же радостно сообщает, что «российские историки не избегают слова «оккупация». Вот оно, счастье!

Арийская физика

Так ради чего нужна эта комиссия? Чтобы получить от российских историков согласие со своим видением исторических событий? Или выполнить политический заказ СОВРЕМЕННОЙ власти? А если власть переменится, то потребуется новая комиссия? И так каждые 70—100 лет?

Когда физик наблюдает распад атома урана, он знает, что есть он тут или его нет, и наблюдает за этим другой физик, или вообще никто не наблюдает — процесс идет просто потому что он объективно существует. Его могли наблюдать русский Курчатов, датчанин Бор, немцы Ган и Штрассер. Нацисты проиграли еще и потому во Второй мировой, что у них появилась такая штука как «арийская физика». Нельзя объективным вещам придавать субъективный характер — они этого не любят и очень зло мстят.

Субъективная реальность

История — сама по себе, с моей точки зрения геолога и геофизика, вообще не наука. Поскольку объективность ее находится под большим сомнением. Для репрессируемого реальность одна, для его конвоира — другая, для руководителя лагеря — третья, и совсем четвертая она на верхушке всей этой социальной пирамиды.

Пятая реальность — для семьи начальника лагеря, который получил повышение и улучшенный паек. Семья вообще живет в столице, и о том, чем занимается отец семейства, имеет смутное представление. А вот шестая реальность — это люди, которые в своем время пострадали от действий репрессированного хозяина хутора, его бывшие батраки, которые рады тому, что отлились кошке мышкины слезы. И где то там, вдали, маячит седьмая реальность, политического деятеля сопредельного государства, который выстраивает свою карьеру, эксплуатируя тему противодействия репрессивной машине соседей, и который никогда не видел первых шести реальностей.

Принцип домино

Что могут сказать историки? Как могут они ставить временные границы — «от сих до сих». События зачастую связаны со столь многими факторами, что ограничиться каким-то столетием просто невозможно.

Кто в Х веке в Европе мог предположить, что улучшение климата приведет к тому, что где-то далеко на востоке случится переизбыток коней, пасущихся на просторах зеленых степей Монголии? И упавшая «фишка домино» на берегах голубого Керулена даст старт цепной реакции, которая в виде монгольского ига докатится до Европы. Рождение Московского царства и гибель Киевской Руси — лишь эпизоды в этом процессе, который по сути еще не закончился.

Куда повернул, туда и вышло

Если бы комиссия имела лишь научные цели, то на ее работу, уверен, не выделили бы ни сантима. И, думаю, уважаемые ученые это прекрасно понимают, иначе они бы не призывали в своих обращениях не использовать ее для целей пропаганды. Однако есть политики, которым как раз именно это и надо — выбить из России признание факта оккупации, а затем — требовать возмещения убытков, а также в будущем — мотивировать перед мировым сообществом эту позицию. Это будет служить также и целям воспитания подрастающего молодого поколения в патриотическом духе. Можно, конечно, это делать и без российского признания вины, но лучше — если Россия «покается».

То, что ни к чему хорошему это копание в истории и маневрирование историческими фактами не приведет, ясно как божий день. Гуманитарные науки — это что дышло, куда повернул, туда и вышло.

Пограничники демократии

В политологии такие маневры постоянно возникают вокруг определения «границ демократии». Тут намедни, в канун Международного дня толерантности и терпимости, лидер латвийских правонационалистов Райвис Дзинтарс обрадовал всех нас сентенцией о том, что демократия тоже имеет границы. Он примкнул к славной когорте интеллектуалов, которые судят и рядят о них уже почти век.

Правда, с разных позиций. Например, пламенный большевик Лев Троцкий видел в кризисе германского парламентаризма конца 20-х годов сужение этих границ — «Парламент без большинства, с непримиримыми флангами, представляет наглядный и неоспоримый аргумент в пользу диктатуры. Еще раз со всей наглядностью выступают границы демократии...»

О необходимости расширения границ демократии неоднократно выступали Совет Европы и правительство США применительно к ситуации в Беларуси и ряде других стран. А тут, согласно г-ну Дзинтарсу, их надо сужать... Это не только противоречит европейским и американским идеологическим установкам — это вообще тупик, поскольку именно сужение границ демократического процесса ведет к нарастающему напряжению в обществе, которое, не находя выхода, может приобрести самые жуткие формы.

Неделю назад массмедиа сообщили о результатах исследования Рижского университета Страдыня, согласно которому в форумах трех порталов на латышском языке — DELFI, Apollo и TVNet самое популярное агрессивное слово — «вешать». На втором месте — «гнида», на третьем — «расстрелять». И хотя эти слова относятся не только к политике, но они характеризуют отношение людей к окружающему миру. Ни о какой толерантности для авторов этих комментариев речь не идет.

Что делать?

Премьер Домбровскис в праздничном выступлении 17 ноября отметил, что он горд (и совершенно справедливо), что за минувшие сто лет латышской нации удалось создать свое государство. При этом он подчеркнул, что латышская идентичность открыта для всех.

Это российская модель формирования национальной идентичности (впрочем, с тем же успехом ее можно назвать древнеримской или французской). Ее сила — в потенциальной возможности роста населения и его пассионарности. Но — при одном условии. Меньшинства должны желать это делать. А сделать это можно только тогда, когда государствообразующая нация демонстрирует свою заинтересованность в вливании в свои ряды «новых членов». Но как этого достичь, если сформировалась традиция обвинения русскоязычных, а точнее — русских во всех бедах латышского народа? Даже в жестокие времена Древнего Рима правящая элита завоеванных народов получала свое место в Риме, а местные религии уважались на государственном уровне.

Поэтому комиссии историков стоило бы поработать над академическим трудом (а потом переделать его в школьный учебник по толерантности), в котором бы акцентировались положительные моменты сосуществования народов. «1000 лет вместе» — такой труд был бы основой для формирования нового общества. И остается задать вопрос — а желают ли правящие элиты такого миролюбивого и толерантного решения?

Вершки и корешки

Модрис АУЗИНЬШ — Fri, 25 Nov 2011 07:00:00 +0200

В последнее время все чаще возникает ощущение, что правительство целенаправленно создает искусственные проблемы, чтобы отвлечь внимание от проблем настоящих.

В качестве примера можно взять тот самый языковой вопрос. Если послушать, например, председателя Сейма Солвиту Аболтиню, то надуманная и притянутая за уши угроза латышскому языку должна волновать всех и каждого, а вот вкладчикам и клиентам опрокинутого соседним и дружественным нам государством банка волноваться не следует. Подумаешь, пенсионеры инфаркты получат или самоуправления потери понесут. Партия, лидером которой госпожа Аболтиня была избрана буквально намедни, никогда не отличалась любовью к пенсионерам, а в процессе верстки нового бюджета охладела и к самоуправлениям.

От лидеров по увеличению пропасти между представителями власти и народом — партии «Единства» — старается не отставать и талантливый, как оказалось, новичок в этом деле Валдис Затлерс. Любому порядочному и хоть немного думающему о своем народе государственному деятелю должно быть как минимум неловко слушать публичное обсуждение на тему, как чиновники рангом пониже из кожи вон лезут, чтобы подобрать ему прожорливый автомобиль с коричневым кожаным салоном и прибором ночного видения. Тем более, когда этот вопрос государственной важности обсуждается вперемешку с заявлениями о неизбежности повышения цены на автобусные и железнодорожные билеты в будущем году. В этой ситуации бывший президент хотя бы до истечения своих депутатских полномочий мог бы отказаться от бесплатного автомобиля. Иначе как в сказке про вершки и корешки получается — кому-то постоянно что-то съедобное и вкусное достается, а кто-то на вечном голодной пайке обречен сидеть.

Дело не только и не столько в наплевательском отношении политиков к народу. Дело в нас самих. А вершки и корешки не бывают съедобными или бросовыми по определению. Просто пора прекращать уподобляться тому медведю, долю которого с любого урожая определяет хитрый, ненасытный, жадный и недалекий мужик.

Хочу диссонансов!

Андрей ШАВРЕЙ — Thu, 24 Nov 2011 07:00:00 +0200

Есть великая пьеса Николая Эрдмана со страшным названием «Самоубийца». Но не бойтесь, ведь это комедия. И в ней, почти как в великом «Гамлете», есть ответы на все случаи жизни.

Припомнить эту пьесу заставило следующее обстоятельство. Вчера я получил приглашение на открытие нового ресторана. На первый взгляд, ничего новаторского в этом нет. Порядочный светский хроникер обязан получать по три приглашения в день («три дома на вечер зовут», как писал Пушкин). Удивляет другое. Это уже третий, дамы и господа, ресторан за неделю. Не считая двух презентаций дорогих автомобилей и торжеств по случаю светлого праздника вина божоле.

Ситуация складывается прямо-таки мистическая, подтверждающая теорию о том, что наша жизнь многогранна, многослойна и удивительна. Вообще, странная шутка — жизнь. Например, с утра читаю новость: «Кто-то должен был это сказать», — так глава Банка Латвии Илмар Римшевич прокомментировал свои заявления о наступающей в Латвии второй волне экономического кризиса». И тут же получаю, пардон, письмецо в конверте — пожалуйте в ресторан.

Ситуация усугубляется еще и тем обстоятельством, что на сей раз ресторан открывает известная предпринимательница, которая уже как минимум дважды была объявлена банкротом. Но мы, как говорится, любим ее не только за это. Любим за красоту, оптимизм и за новый ресторан!

При чем же тут пьеса Эрдмана? При том, что Римшевич волнуется, в Кабинете министров допоздна горят окна (думу думают, как бы проскользнуть с ловкостью виндсерфингиста на второй кризисной волне). А рестораны все открываются и открываются. В пьесе Эрдмана как раз есть сцена в ресторане периода НЭПа. Там сидит девица, так уж сложилось исторически, легкого поведения. И зовут ее Клеопатра Максимовна. «Мне претит эта скучная жизнь! Я хочу диссонансов, Егор Тимофеевич!» — восклицает она в экзальтации. Пьяненький Егор Тимофеевич в ответ подзывает официанта: «Диссонансов. Два раза. Для меня и для барышни». Невозмутимый официант реагирует моментально: «Сей минут».

Игры в патриотов

Андрей ХОТЕЕВ — Wed, 23 Nov 2011 07:00:00 +0200

Многие согласятся со мной в том, что празднование Дня Лачплесиса и Дня независимости проходили в этом году с каким-то надрывом. Как будто опять 18-й год, и враг у ворот — слово «патриот» звучало в СМИ так часто, что набивало оскомину через пять минут после просмотра любого из национальных телеканалов.

Само слово «патриот» происходит от греческого «патрис» — «отечество», и, конечно, нет ничего плохого в том, чтобы любить свое отечество. Несмотря на цветущую пышным цветом глобализацию (или благодаря ей), это даже нормально. Но русские Латвии почему-то спинным мозгом чувствуют, что вот эта любовь к Родине на самом деле является завуалированной ненавистью к ним. Я бы очень хотел, чтобы эти предчувствия оказались паранойей, но официальные лица, которым по должности вроде бы следовало обратиться к нацменьшинствам с разъяснениями относительно совершенно очевидной эскалации межэтнических трений, этого не сделали.

Более того, некоторые из них в эти игры с удовольствием включились. Обратился к инородцам только милый русскому сердцу Райвис Дзинтарс. Но лучше бы этого не делал. Слово «русский» в его воззвании прозвучало один раз, «латыш» и его производные — шесть раз, «латышский» — четыре, «латышкость» — два, словосочетание «латышская Латвия» — четыре раза. Да, еще два раза были упомянуты «нелатыши», но это понятие семантически находится на одном поле с «латышами». В общем, даже беглый контент-анализ данного манифеста не только не мог успокоить русскоязычного жителя, но скорее вселил в него еще большую тревогу.

Как далеко заведут страну эти забавы, мы пока не знаем. Но совершенно понятно то, что на дворе не 1990 год и нынешняя националистическая свистопляска не пойдет на пользу ни одной из существующих в Латвии этнических общин. Почему этого не понимают власти и почему ничего не делают, для меня загадка. Тем более что всем здравомыслящим наблюдателям совершенно ясно и другое: русскоязычное население страны — это последние люди на свете, от которых сегодня может исходить какая-либо угроза латышской Латвии и латышскому языку.

На правах тоста

Алексей ЕВДОКИМОВ — Tue, 22 Nov 2011 07:00:00 +0200

Судя по тому, что в минувшую пятницу даже полтора часа спустя после салюта в рижский общественный транспорт было не втиснуться, День независимости нынче — вполне всенародный праздник. Русская речь пятничным вечером звучала в Старушке и на набережных не реже латышской.

Понятно, что предубеждений ни против символов латвийской государственности, ни против нее самой у подавляющего большинства здешних русских нет. Вопреки истерическим взвизгам национал-радикалов, даже подписывающиеся за референдум о втором государственном языке и мысли не допускают о возвращении под юрисдикцию Москвы.

Тем любопытнее декларативные попытки диалога упомянутых национал-радикалов с иными группам населения — вроде опубликованного открытого письма видного борца с пятой колонной Кремля Райвиса Дзинтраса к этой самой колонне, т.е. к русскоязычным. Правда, начиная с призыва к взаимопониманию, г-н Дзинтарс тут же ставит условия, взаимопонимание практически исключающие: «Латвия не может быть другой, кроме как латышской». Почему Латвия не может быть другой, сопредседатель VL-»ТБ»/ДННЛ объясняет знакомым образом: «Что придает значение существованию Латвии? Что отличает Латвию от Польши, Эстонии, России или Испании? Это латышскость. Ни для одного другого государства не является смыслом существования необходимость беречь, хранить и ухаживать за латышским языком и культурой».

На это можно заметить, что вообще ни для одного государства не является смыслом существования необходимость ухаживать за языком и культурой. Смысл существования государства — и это то, что объединяет Латвию с Польшей, Испанией и пр. — в обеспечении безопасности и благополучия всех его граждан независимо от веры, языка и национальности. Ухаживание за одним языком в ущерб другому — это уже нарушение базовых функций государства. А латышскость, русскость или папуасскость пусть будут вопросами индивидуального самоощущения, а не идеологической дубиной.

Считайте это запоздалым праздничным тостом в наш общий День независимости.

Тунгус, калмык, латыш и другие русские

Константин РАНКС — Sat, 19 Nov 2011 08:00:00 +0200

В европейской медиасреде стараниями западных либералов и восточноевропейских националистов сформировался устойчивый стереотип, согласно которому Россия является мононациональным государством русского народа, под пятой которого стонут несчастные угнетенные национальные меньшинства.

Отсюда русским за пределами России считается возможным отказывать в их стремлениях к защите собственных прав. Но есть ли смысл в этом и что вообще из себя представляет русский народ?

Империи — Римская и Российская

Полагая русских некой «мононацией» вроде эстонцев, латышей, финнов или поляков, понять Россию невозможно, а значит, и вся политика в отношении нее будет обречена на провал. Здесь гораздо уместнее вспомнить историю Римской империи, которая весьма примечательна. Там тоже немногочисленные племена латинов, сформировавшиеся в условиях постоянной борьбы с соседями, оказались наиболее удачливыми. Выбранная ими система включения побежденных в свою общественно-государственную структуру позволила стремительно расширяться и стать в конце концов крупнейшим государством античности.

Так же и Россия сформировалась по сути дела из различных фрагментов — угро-финских, славянских, балтийских и тюркских. То, что именно Москва в конце концов вышла на авансцену истории, связано и с географическими особенностями Восточно-Европейской равнины, и с фактором монголо-татарской инвазии, которая длилась более двухсот пятидесяти лет.

Смесь культур

Захват и поглощение Москвой Великого Новгорода и его земель было неминуемым следствием исторических процессов, которые начались за четыреста лет до этого, в связи с исключительно благоприятными климатическими условиями в Восточной Азии.

Победа над Татарией сопровождалась стремительным вхождением татарской элиты в элиту московскую. По сути дела именно тогда московиты, породнившись с новгородцами и татарами, стали русскими — и уже все вместе двинулись на восток.

Ливонские войны Ивана Грозного, как ни странно, усилили связи Московского государства с культурой Западной Европы. А Смутное время, которое сопровождалось польско-литовской интервенцией и оккупацией Московии, привело к небывалому перемещению литовцев, поляков, шведов и представителей иных европейских народов на восток. С завершением Смутного времени многие из них, в первую очередь люди благородного звания, остались на Руси, служить новому царю.

С точки зрения современного молодого человека в Латвии, воспитанного в школе на идеалах национального государства, они были предателями своего народа. Но 400 и даже 200 лет назад такого понятия не было. Верность была сюзерену — своему барону, графу, князю, маркизу, королю или царю. От клятвы верности можно было освободиться и принять новую.

Страна возможностей

Почему эти люди стали служить «варварскому» русскому царю? Да все очень просто — это было место, где образованный и предприимчивый человек мог быстро сколотить состояние, достичь чинов, славы и богатства. Огромная территория позволяла и земледельцу, но при этом человеку решительному и отчаянному, найти свое счастье.

Введение крепостного права на Руси без права перехода к другому помещику, осуществленное при царе Алексее Михайловиче, отягощенное бессрочным сыском беглых крестьян, было как раз связано и с тем, что очень многие крестьяне подавались на вольные хлеба на Урал и в Сибирь с казачьими отрядами. В этих отрядах собирался самый разный народ, разной веры и различных национальностей, и московское наречие было лишь одним из употребляемых языков. Несомненно, что эти отряды творили всяческие беззакония в отношении «дикарей», которых встречали на своем пути «встречь солнцу», но вряд ли они были ужаснее того, что творили европейцы в отношении коренного населения Америки.

Вы понимаете по-русски?

Уже при Петре в Россию хлынул поток искателей приключений и авантюристов (в хорошем смысле этого слова) со всей Европы. Где еще можно было из воздуха создавать состояния, добиваться богатства и титулов? При Петре российское общество стало расслаиваться — на элиту, которая стала говорить на иностранных языках, и простой народ, который говорил на языке, на сегодняшний слух похожем скорее на украинско-русский суржик, нежели на литературную русскую речь.

Если Ломоносов (помор из купеческого рода, с детства знавший грамоту) на заседаниях академии требовал неукоснительного владения латынью как индикатором образованности, то в светском обществе сначала властвовал немецкий (как и схожий с ним голландский — любимый язык Петра Первого), а затем — французский.

В царствование Екатерины Великой, немки по происхождению, Россия организовала невиданную программу по переселению немцев на русские земли, которой старались воспользоваться все, кто мог (тогда в Европе был крупный кризис и голод). Именно нежелание терять население побудило западноевропейцев раздувать историю про потемкинские деревни. Разумеется, жизнь крестьян и колонистов приукрашивали к приезду императрицы, но и в промежутках между визитами венценосной особы они жили весьма неплохо даже по европейским меркам.

Под одним одеялом

Таким образом, к началу XIX века сформировалось как бы несколько русских народов — европеизированная элита и широкие массы, которые в зависимости от географии имели самый разный этнический состав. С развитием общества эта самая элита начала размываться, в нее стали входить люди из низов. Высшее общество Российской империи стало формировать в то время литературный русский язык, который здорово отличался от простонародного.

В ХХ веке, особенно после русской революции 1917 года, появилась идеология создания новой исторической общности — советского народа. Однако максимум, что удалось сделать, — это распространить на всю страну русский язык в его новом, вновь модернизированном, варианте, сделав его своеобразным лингва франка, в том числе и для социалистического блока.

На Западе, не желая заморачиваться по поводу «особенностей русской души», привычно называли всех живших в СССР русскими — и грузин, и чеченцев, и якутов с латышами и эстонцами. Но внутри страны все прекрасно понимали существовавшие различия. Они также существуют и сейчас. Вся Россия — это сплошное лоскутное этнографическое одеяло.

Глобальная идея и локальные движения

Очень часто задаются вопросом: почему за пределами России русские не собираются в одну цельную общину? Мне кажется, ответ прост — оказавшись за пределами своего ареала, они как бы «вспоминают» свои древние корни и ищут тот край, который в наибольшей степени подходит их личному менталитету и складу характера. Кому милее немецкий порядок, кому — латинская маньяна, а кому — латышский хуторской экологизм. Латышу трудно поверить, но коренного русского рижанина в России вычисляют «на раз». У российских русских и руссо-балтов разные мечты и устремления. И проблемы их волнуют разные.

Россия не имеет национальной идеи в европейском понимании этого слова — существует «русский мир» как глобальная идея, россияне — как государственный суперэтнос, и множество мелких, локальных субэтносов.

За Латвию, а не против

Вот на уровне этого русско-балтийского субэтноса и глобального «русского мира» и происходят процессы в среде «европейских русских». Не о стремлении слиться с Москвой пекутся они. Даже многие латышские интеллектуалы не могут поверить, что стремление к получению официального статуса русскоязычным меньшинством направлено не против Латвии, а именно за Латвию. Что это протестное голосование не возникло бы, если бы несколькими месяцами раньше не начался сбор подписей об ограничении среднего образования на русском языке. Для балтийских русских это было отрицанием их истории на этой земле, которая тянется в глубь столетий, потому что их история — это и история немцев, латышей, евреев, литовцев, шведов и поляков.

Это действительно трудно понять национально воспитанному человеку — как дитя немца и латышки становится русским. Как и потомок полячки и еврея. Но это — реальность Латвии. И эти люди нуждаются в признании их права жить на земле, где жили их предки, и говорить на языке, который их же предками и был создан. Возможно, для понимания этого нужно больше времени, но его может как раз не хватить...

Одна Латвия на двоих

Андрей ШВЕДОВ — Thu, 17 Nov 2011 07:00:00 +0200

Что общего между гражданкой Элерте и гражданином Ушаковым?

И ранее мэр Риги и экс-министр культуры особо не жаловали друг друга, но накануне 18 Ноября сошлись в клинче. В открытом письме своему соседу по политической песочнице Сармите Элерте припомнила все. И то, что Ушаков поставил подпись в поддержку референдума о русском языке. (Хотя что странного в том, что русский Ушаков подписался за русский язык? Странно, если бы он поддержал в качестве государственного языка Латвии китайский или хинди.) И то, как признал оккупацию: «неохотно выдавил из себя знаменитую фразу о «50 годах советской оккупации». И даже то, что завел в Рижской думе двух котят.

Можно не любить кошек, Ушакова и его дикцию — Латвия демократическая страна. Но нельзя нарушать конституцию. Ставя под сомнение право гражданина Ушакова голосовать за изменения конституции, каковое (право) прописано в Основном законе ЛР, Элерте ставит под сомнение саму Сатверсме. Что по меньшей мере нехорошо, а по большому счету преступно.

Тенденция, однако. Накануне 93-й годовщины провозглашения независимости взаимные обвинения звучат все чаще. Если раньше раскол проходил по краям латвийского общества, на непримиримых флангах которого властвовали умами Линдерман и Дзинтарс, то сейчас трещина пробежала ближе к центру политического айсберга — все-таки Элерте и Ушаков по большинству вопросов позиционируют себя как политики центристского европейского толка. Если уж два европейца не могут договориться, то чего ждать от националистов и космополитов.

...И все же есть нечто общее у русского мэра и латышского экс-министра. Причем немало общего. В пятницу, 18 ноября, и Сармите Элерте, и Нил Ушаков обязательно отметят День независимости Латвии. И неважно, на каком языке они пожелают цвести и богатеть своей стране. Тут ключевым является не язык, на котором будут произнесены пожелание, здравица или тост. Главное, что для обоих политиков и их двух миллионов соотечественников Латвия является своей, родной, единственной и неповторимой страной.

Охотно присоединяюсь к тандему Ушаков — Элерте: с днем рождения, Латвия!

Есть предложения?

Андрей ХОТЕЕВ — Wed, 16 Nov 2011 07:00:00 +0200

Чем глубже ЕС погружается в долговой кризис, тем чаще звучат голоса тех, кто предсказывает как полный крах евро, так и выход отдельных стран из еврозоны.

Вот и глава Международного комитета российский Госдумы Константин Косачев заявил на днях, что валютный союз вслед за Грецией покинет и ряд других стран, назвав в их числе Венгрию и Латвию. Политик не знал, что этим двум государствам, чтобы выйти из еврозоны, для начала надо в нее вступить. Смешная ошибка депутата показывает уровень понимания российской элитой европейских процессов. Но и у нас, внутри ЕС, никто не может четко ответить на вопросы относительно будущего Евросоюза, что порождает многочисленные домыслы и курьезы вроде вышеописанного.

Единственное, что должны знать комментаторы, это то, что юридически из еврозоны выйти нельзя. Такой процедуры нет. А вот из ЕС — можно. Соответствующее положение имеется в Лиссабонском договоре. Прописано, оно, впрочем, довольно расплывчато, так как авторы документа полагали, что если все конкретно расписать, то и выйти из ЕС будет легче. А какая организация желает, чтобы ее ряды редели? Так что в случае с Грецией, которая, как мы понимаем, стоит первая в очереди на вылет, скорее можно говорить о выходе из ЕС, а не об отказе от евро. Последнее сделать гораздо сложнее.

Кстати, мало кто помнит, но одна страна уже проделала этот путь. В 1985 году Гренландия покинула Европейское экономическое сообщество (предшественник Евросоюза) после того, как получила автономию от Дании.

Конечно, Гренландия — не Греция, но масштаб катастрофы ни для ЕС, ни для самой Греции преувеличивать не стоит. ВВП Греции составляет только 2,5% от общеевропейского. Данное государство существует несколько тысяч лет и за это время пережило события куда более серьезные, чем всего лишь банкротство и замена денег.

Так что, как ни крути, альтернативы ЕС нет. И тем более ее бесполезно искать здесь, в Латвии, ведь на кону очередные миллиарды евро, которые нам подарит Брюссель на 2014—2020 годы. Есть предложения, как их получить другим способом?

Со спортом по жизни

Владимир ИВАНОВ — Tue, 15 Nov 2011 07:00:00 +0200

Очевидное-невероятное: ну не может человек по полтонны себе забрасывать на плечи и приседать с этой махиной не один раз.

Да, среднестатистический не может, но эти богатыри из США и Камеруна, Австралии и Южной Кореи, Украины и Латвии способны на многое. Чемпионат мира по пауэрлифтингу и жиму штанги лежа, проходящий в эти дни в Олимпийском центре Риги, заставляет о многом задуматься.

«Когда в пятницу одни идут в игорный зал, мы отправляемся в игровой, то есть спортивный зал, — главный организатор чемпионата мира приводит примеры из жизни. — Я дружу со штангой с десяти лет, и спорт — это мой стиль жизни».

Президент Латвийской федерации пауэрлифтинга Райво Чапс при слове бизнес кривится: «Я ведь не в США или в России живу, где к нашему спорту совсем другое отношение. В Латвии на этом бизнес не построишь. Пять лет пробивал этот турнир, мы делали презентации, объясняли и доказывали, все разложили по полочкам: как долететь до Риги, на каких самолетах каких авиакомпаний, как они могут добраться из аэропорта в гостиницу, сколько это будет стоить. Тут нет никакого бизнеса. Спортсмены сами скидываются, и сами соревнуются».

В итоге в латвийскую столицу прибыли 600 атлетов из 30 стран, которые за свои деньги прилетели, за свои заселились, и еще взнос за участие перечислили. И все потому, что один фанат спорта когда-то загорелся идеей провести в Латвии чемпионат мира. И у него, представьте, это получилось. Теперь выходит, что заработают все — и авиаперевозчики, и таксисты, и гостиницы. Все, кроме главного организатора. «Да, у нас есть спонсоры, но если честно, их финансовые вливания покрывают процентов 20 от затрат. Вот и считайте», — в голосе Чапса нет и нотки грусти. И догадайтесь — почему. А потому, что для него спорт — это не дойная корова.

Ох, как же это контрастирует с остальными нашими спортивными федерациями и их деятелями с огромными зарплатами, у которых ситуация в точности до наоборот. Но как раз на таких энтузиастах-бессребрениках, как Чапс. В первую очередь благодаря им спортивные залы не пустуют и Олимпийских играх время от времени звучит гимн Латвии.

Таланты и поклонники

Алексей ЕВДОКИМОВ — Mon, 14 Nov 2011 07:00:00 +0200

Пока латвийские политики рвали на груди тельники, высказываясь о «линдермановском» референдуме и подписи за оный мэра Ушакова, никем почти незамеченным прошло другое сообщение: Марину Костенецкую исключили из Латвийского союза писателей за неуплату членских взносов в размере 30 латов (по словам самой неплательщицы).

В этой связи Костенецкая в интервью Diena.lv сравнила себя с Солженицыным: «Солженицына исключили из Союза писателей за «Архипелаг ГУЛАГ». А меня в свободной Латвии исключили за то, что я задолжала Союзу 30 грошей».

Обида Марины Григорьевны понятна. В июне 1988-го в Риге прошел теперь уже легендарный расширенный пленум творческих союзов Латвии, с которого отсчитывают историю Третьей Атмоды. Костенецкая была единственной русской писательницей, выступившей на нем. Из произнесенных на пленуме 70 речей либеральная латышская пресса немедля опубликовала три: Маврика Вульфсона (первым произнесшего так долго не дававшееся мэру Ушакову слово «оккупация»), Зигмунда Скуиньша и г-жи Костенецкой.

Пленум окончился принятием бунтарской резолюции и призывом к созданию Народного фронта. НФЛ в 1989-м триумфально победил на выборах съезда народных депутатов СССР, а кандидат от НФЛ Костенецкая наголову разгромила конкурента-ретрограда из Интерфронта. В 1990-м фронт победил на выборах в латвийский Верховный совет и первым делом провозгласил независимость. Кстати, в русскую версию газеты НФЛ «Атмода» писали такие люди, как, например, Владимир Линдерман, Михаил Леонтьев, Борис Цилевич.

Теперь Леонтьев на Первом канале пинает ногами независимую Латвию, как мелкую натовскую шавку; Линдерман снимает пиар-сливки с языкового вопроса, а Цилевич заседает в Сейме как однопартиец Ушакова, наделавшего столько шуму своей поддержкой линдермановской затеи. Каждый из них так или иначе пользуется процентами с вкладов, сделанных в конце 1980-х. Марина Григорьевна, оказавшаяся не столь удачливым вкладчиком, сетует в интервью на то, как неблагодарно латыши поступили с лояльными, но не титульными соотечественниками.

А примерно 800 тысяч латвийских русскоязычных третий десяток лет продолжают платить по счетам всех означенных писателей.

Рождение нации

Константин РАНКС — Sun, 13 Nov 2011 07:00:00 +0200

Латвийская политика не устает подкидывать сюжеты комментаторам.

Теперь это сбор подписей по поводу референдума за придание русскому языку статуса государственного. Обсуждаются нюансы, причины и следствия такого действа. На мой же взгляд, то, что происходит сейчас в Латвии, можно обозначить одним известным и популярным словосочетанием — «рождение нации».

Процесс пошел

Как известно, нация, имеется в виду политическая, определяется как общность людей, которые осознанно позиционируют себя в связи с определенной территорией, историей и, часто, языком. Причем язык, как это ни странно, не является определяющей составляющей. Вот американские колонисты говорили на том же английском, что и британские колонизаторы — и тем не менее это не мешало отцам-основателям говорить об особенностях нарождающейся американской нации. Сейчас, по прошествии двухсот лет уже никто не сомневается, что американцы и британцы — две разные политические нации. Так что причины размежевания могут быть в области самосознания и экономики. А уж если и языки разные...

Когда г-жа Элерте говорила о необходимости воспитания у национальных меньшинств правильного (читай — буржуазно-латышского) восприятия истории, она заложила один из краеугольный камней возмущения русскоязычной части населения Латвии. И думается, что это предложение гораздо более радикальное, чем тотальный перевод образования на латышский язык. По сути Элерте предложила детям возненавидеть своих родителей, бабушек и дедушек, отказаться от их истории, их правды жизни, традиций и менталитета.

Убежден — сам по себе латышский язык никак не перечеркивает историю русскоязычного населения в Латвии. И на латышском можно рассказывать о Петре Первом и Барклае-де-Толли, о Цандере, Алкснисе, о «ВЭФе», РАФе и покорении космоса — как о Праздниках песни и репрессиях. А вот особый взгляд на историю, «воспитание вины» — это совсем другое. И нужно было быть полным идеалистом, чтобы верить в то, что та, другая сторона предложение отказаться от самоей себя воспримет с восторгом.

Вопрос уже даже не в референдуме о языке. Референдумы лишь запустили процесс, запущенный ранее латышскими национал-радикалами. А именно: процесс формирования из русскоязычной «массы» гражданского общества.

Дело не в языке

Смотрите сами — в социальных сетях идет живейшая дискуссия о том, кто такие латвийские русскоязычные. Одни чувствуют свою теснейшую культурную связь с Россией, другие видят в ней и политического союзника, но многие воспринимают себя как часть исконного населения этого прибалтийского края. Дискуссия — это способ проговорить мысли, версии, она идет только потому, что эти вопросы стали волновать общественность.

Еще два года назад, до выборов 2010-го все текло своим чередом, и тематика интернет-сражений была далека от высоких материй. В основном говорили о том, что «пора валить», и обсуждалось — куда? А что теперь? Требования говорить по-латышски натыкаются на демонстративную речь по-русски. Всех не оштрафуешь, а дело идет именно к тому, что русскоязычная община инстинктивно выбирает оптимальную для европротестов тактику — гражданского саботажа. Но самое удивительное в том, что нарочито демонстрировать свою русскость стали те, кто свободно говорит по-латышски! Дело не в языке...

Неофициальное движение

Было бы легко все списать на «руку Москвы», но вся проблема в том, что как раз Москва (как синоним российской власти) политически ближе к современным властям Латвии, чем к ее русскоязычному населению. Российские власти серьезно обеспокоены положением с русским языком не только в национальных образованиях России, но даже в Москве, где есть школы, в которых первоклашки вообще не говорят по-русски.

К тому же сейчас в Латвии на авансцену вышла русскоязычная молодежь, которая никогда не была в России, они граждане Латвии, но они другие граждане Латвии: они себя воспринимают европейцами, но говорящими на своем языке и имеющими свою, особую историю. И земля у них тоже есть своя, где они родились. И объяснить этой молодежи, что они «все неправильно воспринимают», — невозможно.

Распространение по планете

Стоит учесть, что и в России процесс самоидентификации русской (или российской) политической нации только начинается. Точнее, он снова запускается. Потому что надо понять, как и почему фон Визины и Феты, Барклаи и Лермонты, Тютче и де Рибасы, Беринги и Беллинсгаузены вместе с миллионами славянских, татарских, угро-финских, балтийских и прочих мужиков и баб создали самую большую страну мира. Этот мультинациональный суперэтнос сформировался в процессе непрерывного расширения и борьбы за существование.

Как писал финский президент Мауно Койвисто, у России не было естественных природных границ, и своими границами она сделала расстояния, распространяя свое влияние даже там, где вообще трудно жить человеку. Можно сказать, что это «нация рывка, прорыва», наиболее активная именно в критических условиях, и направления ее развития предсказать чрезвычайно сложно, поскольку у нее много потенциальных векторов развития. По сути дела можно говорить, что возможно существование различных версий «суперрусской общности» — сибиряки, дальневосточники, волгари и, разумеется, балтийские русские.

Подъем!

Балтийские русские, естественно, имеют свою историю, отличную от истории сибиряков — так же как история новозеландцев отличается от истории канадцев или британцев, хотя у них общие корни и язык. А там, где есть своя история, там и свои идентификационные атрибуты. Думаю, уже недолго ждать появления своего, «руссо-балтийского» флага, гимна и прочих атрибутов...

Таким образом, повторюсь, латышские национал-радикалы разбудили сонную русскоязычную общину страны, но, боюсь, они так и не поняли пока, какие силы начали свое движение. Перефразируя известную фразу, можно сказать, что Дзинтарс разбудил Линдермана, Затлерс — Сейм, и все вместе — таинственный процесс национального самообретения руссо-балтов (или балтийских русских — смысл тот же)...

Нужно ли Латвии это — вопрос остается открытым. Все подобные процессы в мире сопровождались более или менее сильными потрясениями. Остается надеяться на то, что все главные игроки на латвийской политической арене поймут цену своих амбиций и научатся искусству компромисса. И вместе предложат русскоязычной общине Латвии устраивающий ее социальный и политический статус, согласятся с ее историей, дабы она со свойственной ей пассионарностью укрепляла латвийское государство.

Автопром «на отвертке»

Константин РАНКС — Sat, 12 Nov 2011 08:00:00 +0200

Сложившиеся штампы существуют как в обиходе, так и в бизнесе. Один из них — сборочное производство, презрительно называемое «отверточной сборкой».

Это как бы неполноценное производство, что-то ущербное. Однако в определенных условиях именно «отвертка» позволяет не только тянуть экономику, но и стать брендом в мире высоких технологий и высокой моды.

Для Латвии автосборка не чужая вещь — достаточно вспомнить историю Рижской автобусной фабрики (РАФ), которая с 1949 по 1998 год выпускала микроавтобусы на базе легковых и грузовых машин, в основном ГАЗ (еще была модель «Спридитис» на базе «Москвича»). Но если латвийский РАФ ушел в историю, то наши северные соседи продолжают держать марку. Речь идет о автопроизводстве компании Valmet в городе Уусикаупунки.

Рожденные репарацией

Финское производство автомобилей началось, прямо скажем, не от хорошей жизни. После Второй мировой Финляндия была обязана платить репарации Советскому Союзу. С целью оптимизации производства в 1951 году из множества мелких предприятий было создано большое государственное — VALtion METallitehtaat.

Большой проблемой, с точки зрения руководства Финляндии, спустя почти два десятка лет стал рост благосостояния финского народа. Точнее — стремление финнов приобретать товары, которые импортировались из-за рубежа. Это приводило к заметному оттоку валюты за границу. И вот, чтобы, с одной стороны, обеспечить занятость местным рабочим, а с другой — сохранить валютные средства внутри государства, было принято решение искать возможности организовать сборочное производства внутри страны.

Завод, получивший название Valmet Automotive, начал сотрудничество в 1968 году с компанией Saab, которая в то время добилась успеха со своими машинами 90-й серии. У шведов не хватало ни мощностей, ни рабочих рук, чтобы обеспечить спрос на эти машины. Финская помощь была как нельзя кстати: только модели Saab 96 было выпущено в Уусикаупунки 65 887 штук, а всего из финских ворот вышло 738 135 «шведских» машин.

Чем финны привлекли шведов? Высоким качеством работы и изобретательностью в организации производства. Скорость выпуска с самого начала не была определяющим фактором, — ведь Saab`ы и тогда не были дешевыми и массовыми авто.

Балтийский шик

Финские специалисты еще в 70-е годы, когда европейский автомир переживал шок от японского массированного автомобильного вторжения, поняли, что они не смогут да им и незачем пытаться конкурировать на рынке массовых автомобилей. Ставка была сделана на машины категории custom — серийные модели, но с индивидуальным тюнингом, выполненные под заказ.

«Высокая мода» требует не только качественной сборки — это не самое сложное, но, что еще важнее — исключительной гибкости производственного процесса, что позволяет в идеале каждую следующую машину делать непохожей на предыдущую. Это не для простого, а для «продвинутого» потребителя. А значит, работать надо с особыми, культовыми марками.

В конце 70-х годов финны поработали с европейскими машинами General Motors — Talbot Horizon и Talbot Solara. А в конце 80-х на конвейер встала Opel Calibra, которую на Франкфуртском автосалоне 89-го года назвали лучшим творением Opel. В то же время начался выпуск Saab 900 Cabrio, а затем и Porshe Cayman S вместе с Porshe Boxter. Именно этот автомобиль в 2005 году стал миллионной машиной, собранной в Финляндии и 121 861-й в этой серии.

С 2010 года пошло производство гибридного кабриолета Fisker Karma. Но финны обнаружили, что нет необходимости собирать всю машину, можно специализироваться на эксклюзивной детали — например, убирающейся крыше кабриолета, и сейчас делают их для BMW/MINI, Renault, Daimler и Bentley.

Но что нам до финских успехов? Стоит рассмотреть один малоизвестный пример, который иллюстрирует тезис о том, что, даже взяв за основу самый дешевый образец, можно добиться впечатляющих успехов, если подойти к этому творчески.

Лада класса люкс

В 1995 году знаменитый Автомобильный всероссийский альянс (AVVA), «АвтоВАЗ» и Valmet Automotive заключили соглашение о производстве в Финляндии модифицированного автомобиля ВАЗ-2109. Эта машина существует под самыми разными именами — EuroSamara, Lada Baltic или даже Samara Baltic. Оставим в стороне формальные договоренности и сконцентрируемся на том, что стали делать финские производители, получив машину, продажи которой в Европе упали почти до нуля.

Ничего такого, что нельзя было бы сделать и в Латвии. Прежде всего — корпус. У «девятки» были слишком заметны следы сварки и чрезвычайно низкая коррозионная стойкость. Что сделали финны: они разработали более грамотную схему зачистки корпуса после сварки и его специальной антикоррозионной обработки.

Двери у машины были слишком мягкими — их усилили трубчатыми вставками для придания жесткости. Дополнительные крепления были применены и в других частях кузова. Затем последовала очередь мотора. Был приобретен недорогой но эффективный двигатель General Motors. Двигатель был инжекторным с центральный впрыском и оснащался катализатором. Теперь выхлоп «девятки» стал стал соответствовать нормам Euro-2.

Претензии предъявлялись и к светосистеме. Была разработана новая бамперная система, с расположенными в ней противотуманными фарами. Субподрядчикам (финским, разумеется) отошли заказы на изготовление новых сидений с подогревом и боковой поддержкой, а также новой приборной панели.

В итоге финские автосборщики сделали машину, которая вновь стала продаваться, и не где-нибудь, а в Германии, поскольку по заключению германского автомобильного клуба ADAC новая «девятка» стала не только самым дешевым авто в автосалонах, но и самым дешевым автомобилем с точки зрения эксплуатации. 14 тысяч «Евро-Самар» вышли на дороги.

Работа над этим проектом показала, что даже самый примитивный базисный проект можно доделать, чтобы он нашел своего потребителя. Не только кабриолеты и спорткары, но и простенькие машинки могут найти потребителя, если они удовлетворяют его запросам как по функциональности, так и по качеству.

Почему пропал РАФ

Но если удалось выжить и даже неплохо развиваться финским сборщикам, то почему пропал РАФ? Наивно полагать, что рафовцы не понимали, что на модели 2203 далеко не уедешь, и в середине 80-х начали разрабатывать новый микроавтобус. В 1986 году была испытана экспериментальная модель, а в 1989 году два «микрика» 22038-30 отправились в автопробег до Владивостока. Нареканий на качество сборки и по конструкции не было.

А потом появился прототип М1 «Роксана» с новым двигателем, подвеской «Мак-Ферсон», усилителем руля и прочими приятными вещами. Доработку экспериментальной модели уже поручили британцам из компании IAD. А уже после обретения независимости был создан прототип Stils, с совершенно современным для своего времени дизайном.

Но... распалась система, и сборочный завод оказался никому не нужным. Латвия стремительно отдалялась от России и СНГ, и финальная сборка осталась без источника комплектующих. К тому же открылся мировой рынок и появилась возможность приобретать качественные микроавтобусы западных фирм. И уж точно, в отличие от Финляндии, никакой поддержки автопроизводство в Латвии не имело.

Эпилог: есть ли шансы?

Они незначительны, но есть. Прежде всего, нельзя рассчитывать на что-то крупное — в стране нет рабочей силы. Следовательно, остается начинать с штучного и мелкосерийного производства.

В Латвии сильны традиции технического дизайна — возможно, стоит попытаться что-то сделать в этой области. Сфера custom — это единственное, что мы можем предложить рынку. Мотоциклы, автомашины, даже велосипеды (особенно электровелосипеды) — все это можно переделать под каприз конкретного заказчика. В этой эстетической эксклюзивности — единственный шанс для латвийского производителя в сфере транспорта. Взять серийный образец и сделать его уникальным. Все.

Присоединяйтесь, господа, присоединяйтесь!

Андрей ШВЕДОВ — Fri, 11 Nov 2011 07:00:00 +0200

Стоило отработать в Телеграфе 10 лет, чтобы почувствовать всю прелесть юбилея. Не в плане тортов, шампанского и поздравительных открыток. Прелесть — в сути и искренности поздравлений наших читателей.

Кстати, читают нас разные люди. Президент страны, чемпион мира, миллионеры, чрезвычайные и полномочные послы, маэстро Паулс, «Мисс Латвия» и тысячи, тысячи других не менее важных для нас читателей газеты.

Накануне юбилея редакцию заинтересовало два вопроса:

— Чем Телеграф отличается от других газет Латвии?

— Что бы вы хотели видеть в Телеграфе в течение следующих 10 лет?

Ответы читайте в сегодняшнем юбилейном номере газеты на страницах 2, 3, 8, 9, 10, 14,16, 18, 20. Из ответов при желании можно сделать небольшое социологическое исследование.

Прежде всего — приятно, что самые разные люди с порой диаметрально противоположными взглядами нашли в нашей газете что-то интересное для себя. Заинтересовать дворника и президента, миллионера и безработного, гражданина и негражданина, Маэстро и человека с отсутствием музыкального слуха непросто. Но мы стараемся.

Тем более что в неспокойное время живем. Пожелания Телеграфу на ближайшие 10 лет, попытка заглянуть в относительно недалекое будущее слишком часто сопровождались допущениями глобальных кризисов и катаклизмов — в еврозоне, в ЕС, в мире.

Впрочем, несмотря на все внешние перипетии жители нашей страны (по крайней мере те, кто регулярно читает Телеграф) не теряют присутствия духа и смотрят вперед с оптимизмом. Логично предположить, что чем больше людей читают Телеграф, тем лучше становится наша жизнь. Ну так читайте на здоровье и делайте жизнь лучше!

Ну а пока спасибо всем, кто нас поздравил. Двойное спасибо тем, кто поздравил и подписался. Тем, кто еще сомневается, напомню, что в честь юбилея Телеграфа весь ноябрь в силе специальная цена годовой подписки — всего 32 лата. Плюс масса самых разных призов в виде бонуса...

Присоединяйтесь к элите латвийского общества! Уверен, что вы достойны читать Телеграф не в меньшей степени, чем президент страны, спикер Сейма или мэр Риги.

Он, нижеподписавшийся...

Модрис АУЗИНЬШ — Thu, 10 Nov 2011 07:00:00 +0200

Поставленная гражданином Латвийской Республики Нилом Ушаковым подпись в поддержку референдума по предоставлению русскому языку статуса второго государственного вызвала шквал дежурной критики со стороны политиков правящей коалиции.

Более того, Ушаков временно облегчил участь критикам «Центра согласия», старая аргументация которых уже сильно поизносилась и набила оскомину.

В немногочисленном и далеко не дружном хоре критиков громче других звучал голос спикера Сейма Солвиты Аболтини. Мол, непродуманный шаг мэра Риги осложнит шансы «ЦС» когда-либо участвовать в государственном управлении и он является очередной иллюстрацией того, что слова политиков идут вразрез с их делами.

Подобное заявление отдает самоуверенностью и лицемерием. Неужели госпожа Аболтиня всерьез надеется, что в обсуждении вопроса, кому участвовать в управлении государством, а кому нет, «Единство» еще когда-либо будет иметь не то что решающий, но даже совещательный голос? Что же касается расхождения слов и дел, то тут заложенный основателем нынешней партии «Единство» Эйнаром Репше принцип «как можно не обещать?» делает Домбровскиса и компанию недосягаемой в соперничестве самых отпетых демагогов. А «центристы» всего лишь обещали в случае своего вхождения в коалицию в течение трех лет не выдвигать законодательных инициатив по историческим, националистическим и языковым вопросам.

Отказ поддержать организацию сбора подписей и высказывание за проведение референдума не противоречат друг другу. Любое участие в организации со стороны господина Ушакова было бы истолковано его оппонентами как участие мэра столицы с находившимся в его ведении муниципальным ресурсом. В свою очередь подпись в поддержку референдума являлась его гражданской позицией, что заслуживает уважения.

Вспомним, как совсем недавно сегодняшние критики мера не стеснялись использовать государственный ресурс в кампании сбора подписей против русского языка, что у правящей элиты не вызывало никаких возражений. Подобная же инициатива в его защиту выдается чуть ли не за государственную измену.

Увы, пока всякая попытка объединить общество против чего-то у нас будет считаться доблестью, а попытка объединения за что-то восприниматься в штыки, о гражданском обществе мы можем даже не мечтать.

Захвати Уолл-стрит по-рижски

Алексей ДУНДА — Wed, 09 Nov 2011 07:00:00 +0200

Эпохальное событие состоялось вчера днем: в Старой Риге больше не осталось мест для бесплатной парковки.

Маленькая улочка, у которой даже нет названия, соединяет улицы Трокшню и Смилшу. С одной ее стороны расположена парковка на пять мест для Военного музея, а с другой совершенно бесплатно могли разместиться пять частных машин. Но вчера случилось то, что рано или поздно должно было случиться: сотрудники Департамента сообщения Рижской думы установили перед пятачком знак, запрещающий стоянку и остановку. Как объяснили Телеграфу в департаменте, об этом попросил Военный музей: его сотрудникам было сложно парковаться на своей стороне улочки.

Возмущают два момента. Во-первых, то, что знак запрета появился по просьбе музейных работников. Вот, оказывается, кто регулирует движение в Риге! Все, кому надоели автомобили под окнами и кто устал писать жалобы в думу, — обращайтесь напрямую в музей.

Во-вторых, то, что бесплатное место под солнцем на брусчатке исторического центра у машин музейных работников осталось. А вот это уже вообще ни в какие ворота того же музея не лезет. Что это за привилегии на дорогах? Почему желание работающего на деньги налогоплательщиков руководства музея комфортно парковаться в Старой Риге оказывается важнее интересов платящего налоги магазина, клиентам которого теперь негде останавливаться? И с какой стати музеи, министерства, агентства и прочая, и прочая отхватывают себе куски дорог общего пользования? Практически каждое государственное учреждение в Риге имеет парковку для своих сотрудников. БЕСПЛАТНУЮ. МИД, например, вообще оттяпал себе целую улицу Вингротаю.

Государственные служащие — это не боги. На них распространяются те же Правила дорожного движения, что и на остальных жителей. Так что хватит уже предоставлять чиновникам бонусы к зарплате в виде бесплатных стоянок для машин. Пусть закидывают монетки в аппараты Rīgas satiksme или пользуются общественным транспортом.

P.S. Муниципальные полицейские уже к обеду оперативно выписали штрафы машинам, водители которых еще утром (до появления запрещающего знака) у Военного музея правил не нарушали. Куй железо, пока горячо!?

Началось

Андрей ХОТЕЕВ — Tue, 08 Nov 2011 07:00:00 +0200

Об этом предупреждали, и вот это началось. Две влиятельные германские газеты, Berliner Zeitung и Frankfurter Rundschau, назвали неонацистским вошедшее недавно в латвийскую правительственную коалицию политическое объединение Visu Latvijai! — ТБ/ДННЛ.

И это почему-то задело лидера Visu Latvijai! Райвиса Дзинтарса, сказавшего, что эти две статьи — результат информационного влияния России на западные массмедиа.

Надо очень плохо разбираться в западных массмедиа, чтобы нечто подобное сказать. Никакого влияния Кремль на западную прессу не имеет. Наоборот, если б Райвис Дзинтарс эту прессу читал, он бы знал, что никакие из латвийских СМИ не могут сравниться с западноевропейскими по уровню жесткости критики, которой подвергаются нынешние российские власти.

Между тем все дело настолько простое, что даже неловко об этом напоминать образованным людям. Например, послу Латвии в Германии Илгвару Кляве, который после публикации вышеупомянутых статей написал редакторам германских газет письма, указав в них, что авторы материалов тенденциозны и плохо знают Латвию.

А что тут знать? В чем тенденциозность-то? Для любого нормального европейца национализм — это плохо, это табу, это то, чего приличные люди сторонятся. Не бывает хорошего и плохого национализма. Он всегда отвратителен, он дурно пахнет в любом виде и в любом месте — что в Латвии, что в Германии, что где-нибудь в Марокко. Наличие исторических обид и трагедий не может оправдывать заигрываний с националистической идеологией. Это все равно, что рассуждать примерно так: «Меня побили хулиганы, а я поколочу соседа, и меня любой суд оправдает». Не оправдает. Осудит, и по полной программе.

Удивительно, что кто-то, проживающий в Евросоюзе, не знает таких элементарных вещей. А партия Visu Latvijai!, между тем, даже и не пытается скрывать ни своих идей, ни своих устремлений. Так что же странного в такой реакции Запада? Скорее странно то, что она последовала с таким опозданием.

Сделайте мне больно

Алексей ЕВДОКИМОВ — Mon, 07 Nov 2011 07:00:00 +0200

В мире нескучно — леваки из стремительно ставшего всепланетным движения «Захвати...» (подставить любой топоним) устраивают массовые уличные акции и вступают в схватки с полицией (например, в калифорнийском Окленде). Греческие демонстранты и забастовщики грозят похоронить общеевропейскую валюту.

У нас, как всегда, — тишь, благодать и счастливое единение верхов с низами. Новое правительство во главе со старым премьером привычно гнет все ту же линию на урезание социальных расходов — при истинно христианском непротивлении тех, кого это урезание грозит в очередной раз коснуться.

Председатель Союза самоуправлений Андрис Яунслейнис, комментируя в интервью планируемые меры по консолидации бюджета, пригрозил беспорядками: «При резком оттоке средств из социальной сферы волнения в обществе могут начаться совершенно независимо от нас». Могут — но, как подсказывает опыт, не начнутся. Единственная за всю историю новой Латвии относительно громкая буча в январе 2009-го никаких особенных политических последствий не имела.

По множеству социальных и демографических показателей мы стабильно стоим на худших местах в ЕС. Даже выгодная вроде бы для нас статистика (Латвия, скажем, выбрасывает меньше всех в Евросоюзе бытовых и промышленных отходов из расчета на душу населения) на деле оборачивается свидетельством экономической комы (промышленных отходов нет за отсутствием промышленности). Тем не менее все двадцать лет большинство в парламенте получают (и, соответственно, формируют правительство) правые — и никакой кризис с немедленно последовавшим задиранием налогов и отменой пенсий работающим пенсионерам ничего тут не изменил. На экономическую политику властей латвийцы реагируют двумя способами — массовой трудовой эмиграцией и голосованием за все тех же политиков.

Вообще удовольствие от страдания — дело известное, «мазохизм» называется — но он все-таки квалифицируется как индивидуальная перверсия, а не как свойство общества. Однако же мы — латвийский электорат — упорно и последовательно выбираем себе доминантного партнера, делающего нам больно. Вот и г-н Яунслейнис зря пугает — не будет тут никаких волнений. Не Греция, чай.

Со здоровой головы на больную

Модрис АУЗИНЬШ — Fri, 04 Nov 2011 07:00:00 +0200

Вашингтонский Центр изучения экономики и политики в лице одного из своих директоров Марка Вейсброта наконец-то разделил сомнение народа Латвии в том, что красноречивая риторика премьера Валдиса Домбровскиса на тему успешного преодоления экономического кризиса далека от действительности.

Чтобы отвлечь внимание от неудобной и неугодной для себя темы, нынешнее правительство должно провести маленькую победоносную войну, желательно на чужой территории. Именно такое определение как нельзя лучше подходит к предпринятой премьером попытке сократить бюджет за счет регионов. Представителей «Единства» среди региональных руководителей почти нет, а «затлеровцев» и подавно. Так что территория планируемой правительством войны является «чужой» в прямом смысле этого слова.

Основной удар будет нанесен засевшим на местах «центристам», «зеленым крестьянам», остаткам «оранжевых» и прочим, пользуясь риторикой бывшего партайгеноссе Домбровскиса Эйнара Репше, «темным силам». И избирателю недвусмысленный намек — не за тех проголосовали, на грядущих муниципальных выборах сговорчивее будете.

Чтобы попасть наверняка, удар планируется нанести сразу с двух сторон. Правительство предусматривает сократить свою часть софинансирования пособий (как по минимальному гарантированному доходу, так и квартирное пособие) и одновременно увеличить государственную часть в дележе налогового пирога. Принцип простой — вы там, на местах, работайте, зарабатывайте, собирайте налоги и деньги исправно нам сюда пересылайте, а мы потом посмотрим, какой «откат» с этой суммы вам вернуть на поддержку штанов. Даже Чингисхан, за которым стояла реальная Золотая Орда, довольствовался поборами в размере десяти процентов. Правительство же, за которым всего лишь мифические международные кредиторы, хочет себе заполучить почти четверть собранных налогов. А за какие, собственно, заслуги?

Правда, глава Латвийского союза самоуправлений Андрис Яунслейнис предложил изыскать недостающие в бюджете деньги в другом месте. А именно — на год отменить взносы в фонды второго пенсионного уровня. Однако это уже будет удар по банковскому сектору, столь дорогому сердцу Домбровскиса. И основному виновнику, согласно заключению упомянутого выше Марка Вейсброта, латвийского и мирового экономического кризиса. А с бедного и больного всегда легче стрясти, чем с богатого и здорового.

Техника безопасности государства

Андрей ШВЕДОВ — Thu, 03 Nov 2011 07:00:00 +0200

На демократию надейся, а гранатами не разбрасывайся.

Вот только не надо путать политические рычаги и рычажок переключения одиночной и автоматической стрельбы АКМ. Кнопка для голосования в Сейме и кнопка-предохранитель на подствольном гранатомете — не одно и то же. Всегда можно достать из избирательной урны бюллетень и аннулировать его. Гораздо сложнее достать из черепной коробки осколок. А аннулировать его и вовсе невозможно.

Можно без риски для жизни говорить глупости с трибуны. Но делать глупости при обращении с техникой (не важно — военного или гражданского применения) очень рискованно.

Демократия производству противопоказана. Во главе направлений, попадающих в категорию «Опасно для жизни», должны стоять маленькие диктаторы, которые будут бить по рукам и строго наказывать пилотов, газосварщиков, командиров батальонов, шоферов, капитанов морских и речных судов... Пусть капитаны и газосварщики потом жалуются на ущемления своих прав. Лучше жалоба в Трудовую инспекцию, чем похороны за госсчет.

Конечно, взрывы в Малпилсе и Адажи напрямую нельзя связывать с политическим безвременьем последних месяцев. Однако аналогии налицо — каков поп, таков и приход. Недостаток профессионалов во власти повышает вероятность социальных взрывов. В первую очередь это касается госбюджета. Можно как угодно ругаться, но когда речь идет о попытках паразитировать за счет следующих поколений, надо бить паразитов по рукам (можно и по голове).

...Греки очень гордая нация, они не позволят маленьким диктаторам из Германии и Франции указывать им, что и как экономить. Все-таки уже лет сорок, как от военной хунты избавились — свободные люди. В Латвии перестали ходить строем всего лет 20 назад, поэтому, когда в 2008 году накатил кризис, здесь не стали ломаться и призвали на царство сурового мужчину Годманиса. Тот как мог урезал неурезаемое и уступил место профессионалам из МВФ и Еврокомиссии. Сегодня грекам предлагают брать уроки покорности судьбе у латвийцев. Согласятся ли они добровольно пойти по латвийскому пути — неизвестно. Но в том, что в случае греческого дефолта осколки кризиса долетят до Латвии — нет никаких сомнений.