Вернуться Печатать

От начальника Чукотки до королевы Франции, или Не путайте Шерлока Холмса со старшим сыном

газета Сегодня 17:14 13.09.2017

В конце августа в России отметили День кино. Уже мало кто помнит, что день праздника определила дата национализации всего кинопроизводства в России в 1918 году. Политическая подоплека давно ушла на второй план. Кино по–прежнему в России любимейшее из искусств. А стало быть, и праздник из профессионального перерос в общенациональный.

В этот день, как правило, в стране проходят бесплатные кинопоказы. Наибольшей популярностью пользуются старые добрые советские фильмы. Наши герои — настоящие классики. Их картины знают практически все. Хотя, как выяснилось, фамилии часто… путают.

 

Страшная тайна

 

Журналисты часто просят рассказать режиссера Игоря Масленникова, как он работал над картиной «Старший сын» по Вампилову.

 

«Это какой–то фатум! — говорит Игорь Федорович. — Меня отчего–то путают с моим коллегой Виталием Мельниковым. Я никогда не ставил этот фильм!»

 

Режиссеру Виталию Мельникову журналисты время от времени радостно приписывают создание «Приключений Шерлока Холмса и доктора Ватсона». Этот как раз сериал Игоря Масленникова.

 

Лет двадцать назад на одном из кинофестивалей режиссеры даже провели специальную пресс–конференцию, где поведали об этой забавной путанице. «У нас в Питере еще есть Андрей Мыльников. Но он живописец», — добавили режиссеры.

 

Однако недоразумения продолжаются. Одно правда: оба режиссера — представители ленинградской школы кинематографии. Оба свои шедевры снимали на «Ленфильме». Только скромность этих мастеров причина того, что их фильмы известны гораздо больше, чем имена.

 

Как становятся режиссерами?

 

Виталий Мельников родился на Дальнем Востоке. Но детство провел в Сибири, куда его с материю сослали как членов семьи «врага народа». Когда началась война, Мельникова приняли в агитбригаду и он с киномехаником и группой актеров плавал по Оби. Паренька использовали в основном как тяговую силу, чтобы крутить динамо–машину — в отдаленных селах электричества не было. Но кино навсегда покорило юное создание.

 

Закончив школу с золотой медалью, Мельников поехал в Москву, во ВГИК — главный киноинститут СССР. Время было суровое, в отдаленном краю его юности не нашлось даже чистой бумаги, чтобы напечатать аттестаты об окончании школы. Мельников получил свидетельство на оборотной стороне этикеток консервов «Муксун в томате».

 

И этот необычный документ стал его пропуском в мир кино! В приемной комиссии ВГИКа он заинтриговал всю приемную комиссию. А один из экзаменаторов, «маленький и лобастенький», весело спросил:

 

— Ну что же, молодой человек, вы, кажется, интересуетесь кино? Может, поведаете, какие фильмы вы смотрели, какие вам понравились?

 

Мельников во всех подробностях пересказал «Боевой киносборник № 6», который единственный и был в его агитбригаде. Рассказ растрогал одного из членов комиссии — человека в шикарном костюме.

 

Позже Мельников узнал, что «лобастенький» — это Сергей Эйзенштейн, а пижон в костюме — Сергей Юткевич, автор того самого «Киносборника № 6».

 

Юткевич набирал курс для своей мастерской. Руководствовался он теорией «чистого листа». Предполагалось, что ученик, напичканный знаниями по истории и теории кино, заведомо не сможет создать ничего нового. Предпочтительнее полный невежда, из дикой глубинки. Мельников оказался идеальным претендентом!

 

Правда, в 1950–е кино снимали мало, и его отправили на студию научно–популярных фильмов. На «Ленфильм» талантливого 35–летнего режиссера пригласили только в 1960–е.

 

Игорь Масленников по образованию филолог. Он с удовольствие работал в газете, а потом на телевидении. Лучшие его телевизионные годы связаны с редакцией художественного вещания, где Игорь Федорович стал главным редактором. Ленинград славился своим театральным миром, и ТВ охотно делало телеверсии спектаклей Александринки, БДТ, акимовского Театра комедии. Но закончилась «оттепель», главного редактора стали все чаще вызывать в Смольный, за что–то пропесочивать.

 

«Я сказал себе: «Да пошли они все к черту!» В холле телецентра появилось объявление о наборе курса режиссеров на «Ленфильме». Я подумал: а почему бы нет! Так попал в кино. Поздно пришел, мне уже было 35», — вспоминает Масленников.

 

Первый фильм, как первая любовь

 

В СССР в канун очередного юбилея Октября снимали фильмы о революции и Гражданской войне. Основоположник традиции — Сергей Эйзенштейн. Фильм «Октябрь» он готовил к 10–летию революции. Великий режиссер достаточно вольно отнесся к изображению исторических событий. 

 

Например, показанный на экране штурм Зимнего дворца революционными массами в реальности происходил скромнее. Тем не менее картина Эйзенштейна стала эталонной классикой. Спустя время кадры штурма Зимнего стали даже использовать как хронику в документальном кино.

 

Но менялись времена. Оказалось, о революции можно рассказывать без Ленина в кадре, а подчас даже о нем и не упоминая. Зрители полюбили «Неуловимых мстителей», «Свадьбу в Малиновке», «Опасные гастроли», «Служили два товарища»… А одним из первых таких фильмов стал «Начальник Чукотки» (на фото) Виталия Мельникова — дебют режиссера в большом кино.

 

Мельников прочитал в газете заметку о комиссаре Алексее Бычкове, который в двадцатые годы начал собирать пошлину с американских купцов, до этого за бесценок скупавших пушнину на Чукотке. Вскоре накопилась значительная сумма, но произошел белый переворот, и Бычков, спасая себя и доллары для молодой республики Советов, решил бежать. Чтоб добраться до Петрограда, ему пришлось через Аляску совершить кругосветное путешествие. Имея миллион, он голодал, спал на улице, плыл в трюмах судов. Но валюту довез.

 

История легла в основу сценария. Но комиссар–фанатик навевал скуку. Меньше всего хотелось создавать очередной революционный панегирик. Поэтому комиссара похоронили в тундре, а вместо него отправили в дальнейшее путешествие по фильму мальчишку–секретаря, недоучившегося гимназиста, сопровождавшего представителя власти и ставшего вместо него «начальником Чукотки» — название фильма возникло само собой. Полный юношеского энтузиазма, герой пытался построить в тундре новый мир. Его оппонентом, по сюжету, стал старый царский чиновник, чудом сохранившийся во льдах Заполярья и неразберихе революций.

 

Приближалось 50–летие Октября, предложенная авторами тематика была в дефиците. Тем более с такой экзотикой! Штурм Зимнего и баррикады на Пресне уже снимали многократно. А вот Гражданской войны в Заполярье еще не было.

 

Кино честно собирались снимать на Чукотке. Группа полетела в бухту Провидения выбирать натуру. В сентябре по Беринговому проливу грозно проплывали льды.

 

Край поражал своей суровой правдой. Аэропорт представлял собой облупленный фюзеляж старого самолета. В хвосте бывшего лайнера располагался буфет с «прохладительными напитками». Самым прохладительным и самым слабым считалось шампанское, пассажиры в ожидании своего рейса запивали им таблетки и дорожную снедь. При этом считалось, что на Чукотке сухой закон.

 

Это была поистине территория абсурда. Поселок располагался в бухте Святого Лаврентия. Советская власть при всем желании сменить название не могла: оно являлось историческим, его дал сам Джеймс Кук, и оно числилось во всем морских картах. Поэтому всюду были лозунги, зовущие «коммунистов Святого Лаврентия» к новым победам.

 

Однажды группа отправилась на поиск натуры, и кораблик затерялся в тумане. Кинематографисты едва не погибли, потом чуть не оказались на Аляске. Случай подтвердил жизненность сценария, но окончательно похоронил надежды работать на Чукотке. В итоге Север снимали на не менее холодном, но более близком к Ленинграду Кольском полуострове.

 

На роль царского чиновника режиссер пригласил народного артиста СССР Алексея Грибова. И тот вопреки опасениям с энтузиазмом откликнулся.

 

А чего это ему стоило! Два раза в неделю он должен был играть в Москве спектакль. В столице после аплодисментов народный артист садился в «Стрелу» и утром прибывал в Ленинград. Машина отвозила его в аэропорт Ржевка прямо к самолету. По договоренности самолет стоял уже на полосе и опаздывал со взлетом на двадцать минут — иначе не получалась состыковка со «Стрелой». После четырех часов болтанки в самолете Ил–14 Грибов прилетал в Кировск. Час на «реанимацию», как говорил Алексей Николаевич, — и сразу же к съемочной камере. Через два дня все повторялось, но в обратном порядке. Для пожилого Грибова это было нелегко. Но он ни разу не пожаловался.

 

Проблемы возникли там, где не ждали. На роль Бычкова режиссер пригласил Михаила Кононова. Мельникову нравилась наивная ребячливость — актер «делал все наоборот»: произнося патетические речи, срывался на щенячий визг, но проявлял волю и характер, когда вполне мог поддаться человеческой слабости.

 

 

То, что нравилось Мельникову, взбесило киноначальство: «Это же пародия на комиссара! Это Иванушка–дурачок!» Назревал скандал. К счастью, фильм уже включили в план к юбилейным торжествам. А если план под угрозой… Начальство дрогнуло и готово было снимать кого угодно, только бы картина вовремя попала в прокат. «Начальник Чукотки» вышел на экраны ровно полвека назад, в юбилейном 1967 году.

 

Почему королева не в кокошнике?

 

Один из первых фильмов Игоря Масленникова — «Ярославна, королева Франции». Дочь Киевского князя Ярослава Мудрого Анну без любви отдали замуж за французского монарха. И она стала одной из величайших королев Франции за всю историю. Но к суженому Анна Ярославна добиралась больше года. Об этом долгом путешествии и фильм. На главную роль Масленников утвердил Елену Кореневу.

 

 

После премьеры картину подвергли критике. Почему княжна не в кокошнике и без косы? В какой–то мальчишечьей прическе и рыжая? 

 

 

«Вот уж поистине горе от ума, — говорит Масленников. — В XI веке всех — и мальчиков, и девочек — стригли просто: надевали горшок на голову и обрезали волосы вокруг. Косу девушка начинала отращивать, выйдя замуж, когда наступала взрослая жизнь. А Анна–то, по сюжету, только едет к жениху… Матерью Анны была шведка Ингегерда, дочь короля Олафа. Известно, что Ярославна была рыжей, невысокого роста, но начитанной и умной…»

 

Театральный актер, снимаясь в кино, дубль от дубля набирает силу. Но Коренева — типичная киноактриса. «Она выкладывалась в первом же дубле и дальше, хоть что с ней делай, уже может ничего не вытянешь», — рассказывает Игорь Федорович.

 

Зная эту особенность, сцены с Кореневой снимали одним кадром. И Елена ни разу не подвела. По сценарию, в кульминационной сцене шел первый снег. Но в реальности стоял мороз минус 17, даже камера замерзла. Пока ее отогревали, легко одетая Коренева ждала. Предлагали погреться в автобусе, не соглашалась. Она словно настраивалась, но сыграла великолепно. После смены режиссер обратил внимание, что руки актрисы в кровавых ссадинах и ранах.

 

«Хорошая актерская игра в кино — это документирование подлинных человеческих чувств», — считает Масленников.  

 

Эти подлинные чувства рождались подчас неожиданным путем. Снимали сцену, где русский воин Злат и польская девушка Янка купаются в озере. По–советски целомудренный, абсолютно поэтический кадр: обнаженные, они идут спиной от камеры к воде.

 

Пока ехали на натуру к лесному озеру, Злат — Караченцов хорохорился: «Ну вот… Сейчас… Увидите!»

 

Приехали. Ханка только спросила: «Игорь, раздеваться?» Скинула все с себя и медленно пошла к воде. «Что было с Караченцовым! — вспоминает режиссер. — Мы бегали за ним по всем кустам, еле изловили. Потом долго уговаривали. Он поставил категорическое условие: убрать всех».

Так что только режиссер, порядком замершая Злата и оператор стали свидетелями его наготы… Но в результате получилось то, что нужно: «дикий» Злат, более свободная девушка–полячка и их чувство — неуклюжее, но нежное.

 

«Ярославну» снимали в Польше, где нашли подходящий замок. Но однажды пришла довольно хамская телеграмма из Госкино: мол, когда уже закончите, неужто еще не все джинсы скупили? Пришлось, чтобы довершить работу, переносить экспедицию в Крым. Это встало во много дороже. Но волю обзавидовавшегося начальства соблюли…

 

ЦИТАТЫ

 

«В хвосте бывшего лайнера располагался буфет с «прохладительными напитками». Самым прохладительным и самым слабым считалось шампанское. При этом считалось, что на Чукотке сухой закон».

«Всюду были лозунги, зовущие «коммунистов Святого Лаврентия» к новым победам».

 

Польская актриса скинула с себя всю одежду и медленно пошла к воде. «Что было с Караченцовым! — вспоминает режиссер. — Мы бегали за ним по всем кустам, еле изловили».

 

(Окончание в следующем номере.)

 

Анатолий АГРАФЕНИН,

писатель (Санкт–Петербург),

специально для газеты «СЕГОДНЯ». 

Вернуться Печатать