Проехаться по оккупантам

Скандал вокруг «автопарка оккупантов» вряд ли долго продержится в центре общественного внимания, но малоприятным эхом может отозваться как во внутренней, так и во внешней политике Латвии.

Судя по развитию событий, публикация «автопарка оккупантов» больше напоминает частную выходку очень обиженных на весь мир людей, чем спланированную кампанию более-менее серьезных организаций, в том числе и политических. Эскалация скандала пока не выявила четких болевых точек. Проблема то ли в разглашении персональных данных (нарушение закона), то ли в том, что речь идет о водителях, украшающих свои машины именно российской символикой (разжигание розни), то ли и в том, и другом. Думается, именно эта мешанина позволяет оставлять без ответа многие существенные вопросы к многим существенным игрокам на латвийском поле.

Первое, что удивило, — это первоначальная реакция Полиции безопасности, одной из трех латвийских спецслужб. Там как-то сразу установили, что в данном случае речь не может идти о разжигании национальной розни. Формулировка комична: «это своего рода мнение, которое выражено своеобразным способом». Тамошних лингвистов не заставляет задуматься даже слово «оккупант». Коли так, то, видимо, теперь можно без опаски составить, например, «список идиотов», включив в него, допустим, руководство Полиции безопасности или кого-нибудь еще. Чем не «своего рода мнение, выраженное своеобразным способом»? Эмоциональная окраска слова может меняться от общества к обществу: что для Латвии «оккупант», то для Америки «негр». В спецслужбе этого не учитывают? Или не хотят учитывать?

Действия Госинспекции данных, которая взялась за это дело, тоже до конца непонятны. Там проводят «проверку». Какую, для чего, что хотят выяснить — остается столь же неизвестным, как и создатели списка. Создается, впрочем, видимость бурной деятельности. В инспекции, например, утверждают, что работают в связке с «иностранными коллегами». С какими, чего ради, имеются ли для этого полномочия и достаточно ли их? В инспекции от этих вопросов уходят — «чтобы не мешать проверке». Какую роль играет во всем этом полиция, тоже непонятно (ясно лишь, что точно не главную).

Реакция со стороны надзорных и правоохранительных органов такая, будто опубликован не противозаконный список, а подборка украденных рецептов пирожков. Еще больше умилил призыв «отзовитесь!», адресованный Госинспекцией к фигурантам списка — через средства массовой информации. Что, у них адреса тоже американские? А если не отзовутся все — что тогда?

Партии, даже самые маргинальные, не захотели «попиариться» на этом скандале — отмежеваться от него поспешили даже националисты из Visu Latvijai! Если не считать реакции «прорусских» организаций, политики в большинстве своем аккуратно призвали расследовать нарушение закона. Ювелирная точность их формулировок объясняется, видимо, опасениями в том, чтобы кто-нибудь, не дай бог, не заподозрил их в симпатии к «оккупантам».

Гораздо интереснее было бы услышать об этой истории мнение президента.

 

«Новая волна», Совет по нацменьшинствам, поздравление с православным Рождеством, посещение русских школ, намечающийся визит в Москву, наконец... В этом ряду не хватает позиции Затлерса об «автопарке оккупантов». Или в Рижском замке решили отмолчаться — мол, само собой рассосется? Но не молчит российская пресса, и она даже более говорлива, чем латвийская; и обязательно вспомнит об этом (и старых грешках), когда (если) Затлерс приедет в Москву. Или президент считает, что в Москве без этого будет слишком скучно?

Мнение президента было бы полезно и внутри Латвии — если уж он и вправду заботится об интеграции. Многие эксперты уверены, что скандальный список приведет к еще большей популярности российских символов, и уже, возможно, не только среди автоводителей — «А из принципа!» Так же как людской поток к памятнику в Задвинье в разы расширяется, если 9 Мая предшествует очередное обострение латвийско-российских отношений.

 

Каток националистов, запущенный на «оккупантов», может непредсказуемо покатиться вспять. Кто попадет под его валки? Это еще один интересный вопрос.