Урбанович: «Единство» просто толкает нас к (АШ)2(8)

Обсуждение между партиями уже началось, подтвердил он.

 

Интервью с ним состоялось вчера, менее чем за сутки до начала подачи списков кандидатов и выхода предвыборной гонки на финишную прямую. Сейчас «ЦС» в ней лидирует (рейтинг 18,8%, по последним данным SKDS, и 18,5%, по версии Latvijas Fakti).

 

— По каким критериям вы формировали списки кандидатов?

 

— У нас нет стремления построить отношения с обществом через лидеров. Я все время стараюсь добиться, чтобы у нас каждый, какими бы лидерскими качествами он ни обладал, шел в коллективной упряжке.

 

— Вы не считаете такую стратегию опасной? Ваши конкуренты, напротив, ставят на харизму, специально зазывают в свои списки известных в обществе людей...

 

— Да, это опасно. Зато честнее. Я рад, что сейчас нужно «обкатать» сразу 115 человек в пяти избирательных округах. У нас там есть и уже известные политики, и совершенно новые люди. Можно сказать, что это результат политических ролевых игр. Мы всерьез «играли» в теневое правительство. Я сам тренировался быть премьером. И из числа теневых министров нам удалось отобрать несколько свежих кандидатов. Мы готовили альтернативный бюджет, создавали профильные комитеты в регионах, консультировались с местными и зарубежными экспертами. Мы проделали очень серьезную работу.

 

— И как общество ощутит ее результаты?

 

— Я предлагаю свою модель действий.

 

Все наши политические круги можно разделить на группы по прагматичному отношению к стране. Я классифицирую их как «система трех республик».

 

Первая — c 1918 до 1940 года. Улманис. К востоку — спиной.  Бекон и масло — в Лондон. Русскую речь — зажать.  В Латвии по-прежнему есть, кто ностальгирует по тем временам, и те, кто предлагают их вернуть. «Единство», «тевземцы», Visu Latvijai!, «крестьяне»... Они предлагают избирателям, по сути, ноcтальгию по ностальгии. Многих тогда просто не было, они не могут помнить, как это было. Но у них есть иллюзия, что тогда было душевно — молоко вкуснее, песни громче.

 

Вторая группа — те, кто ностальгирует по периоду с 1990-х до 2008-го, то есть до кризиса.  Когда из общего кармана блага перетекали в другие, частные... Хорошо тогда было не всем — но (АШ)2 было хорошо. И я их тоже сейчас понимаю. Они хотят туда вернуться, и у них есть шанс. Еще есть, что приватизировать — связь, инфраструктура, «железка», энергетика...

 

Себя причисляю к тем, кто хочет предложить модель третьей республики. У меня нет антагонистических противоречий с представителями ни первой группы, ни второй.  Мне с этими людьми надо сотрудничать. Я думаю, в каждом из них есть понимание, что два раза в одну реку не войти. Но тут-то и начинаются сложности. Вроде как мы можем договориться, но нужно понять, как много вопросов мы можем подвернуть ревизии. Лично я здесь — радикал. Я считаю, что если мы хотим получить действительно новую модель страны, нужно пересмотреть все.

 

— И какую позицию «ЦС» будет занимать, например, в отношении чувствительных этнических вопросов? Четыре года назад вы обещали добиваться, чтобы русскому языку был присвоен статус второго официального. В последних ваших интервью такой четкой формулировки уже нет.

 

— Здесь также происходит борьба двух ностальгий — одни хотят вернуться к модели «ДДД» (деоккупация, деколонизация, дерусификация. — Телеграф), другие — к советской «семье братских народов». Все хотят, чтобы проблемы решились в один день. Чтобы к тебе домой принесли паспорт гражданина, извинились и компенсацию выплатили. Такое предлагают наши друзья из «пчел». Или наоборот, чтобы утром проснуться, а из «пришлых» в Латвии никого нет. Страну двадцать лет кормили иллюзиями. Но нельзя решать проблему неграждан в отрыве от других.  

 

Не факт, что этот кризис — последний. Кормить нашему обществу придется себя самому. Надо пытаться искать основные заработки в уплывающем от нас восточном рынке. Наш бекон там уже никому не нужен, транзит — неинтересен. Но мы можем еще успеть использовать наши главные преимущества, которые выгодно отличают Латвию от  Литвы, Польши или Финляндии. Здесь больше русских. И если мы договоримся с русскими Латвии, то они будут самыми сильными и удачными лоббистами интересов страны за рубежом. Самое главное сейчас — договориться между собой о выстраивании экономических интересов на Востоке.

 

Если мы договоримся о пути совместного вывода страны из кризиса, мы договоримся в том числе и о ликвидации статуса негражданина. И это можно будет сделать очень быстро.

 

Даже если мы завтра получим 90% голосов, мы не сможем утверждать законы, которые не приемлет общество. Тут же толпы будут на улице. Сейм будет распущен. И потом мы не получим ни одного голоса.

 

 — Как «ЦС» относится к упомянутой вами приватизации?

 

— Как к любой экономической модели. Здесь нет правильного ответа «да» или «нет».

 

Правда в том, что у нас масса долгов. Естественно, нам надо пересматривать отношения с ЕК и МВФ. Мы в контакте с ними. Я знаю, как получить больше свободы, не разрывая базовых соглашений. Не надо бояться более длительного сотрудничества с ними. Они просто пока не получали от нас конкретных предложений. Я думаю, что у Латвии мог бы быть план, который им понравится больше, чем то, что они сейчас рекомендуют нам.

 

Есть также более 4 млрд европейских денег, которые мы никак не освоим.  Я допускаю, что какую-то часть акций госкомпаний можно пустить на рынок, чтобы полученные средства направить на освоение евросредств. Но точнее пока не скажу.

 

— «Единство» часто критикует «ЦС», утверждая, что своим партнерством с (АШ)2 вы просто создаете некий «блок «Газпрома», чтобы потом осуществлять выгодные для себя бизнес-проекты. Что ответите?

 

— Я — сторонник широкой коалиции. Я считаю, что со всеми упомянутыми «группами республик» — первой, второй — можно сотрудничать. Но какие союзы будут заключены, зависит от их поведения и риторики.

 

«Единство» ведет себя так, чтобы у нас образовалось как можно меньше альтернатив. Своими заявлениями оно просто толкает нас к (АШ)2.

 

— А СЗК к вам может присоединиться?

 

— Мы можем работать буквально со всеми. Однако перво-наперво я бы предложил договориться о той республике, которую мы будем создавать — о той формуле, по которой будет работать новое правительство.  Мы предлагаем своим партнерам, с которыми мы говорим уже сейчас: пусть те, кого избрали в Сейм, там и сидят. Премьера выбираем под программу, которую согласовываем. А исполнителей — министров — нанимаем самых лучших профессионалов из всех отраслей.

 

Не важно, имеет ли такой профессионал какую-то партийную принадлежность или нет. Но он должен быть максимально отдален от всех партийных касс. Есть сомнения? Не берем. Мы своих всех знаем и чужих всех знаем.

 

Не сможет ни Айвар, ни Андрис, ни Айнар мне сказать, что это нейтральный человек, если я знаю, что нет. Надо брать тех, кто готов работать на всех, у кого есть карьерные амбиции. Такие люди есть. Надо нанять их на четыре года и обеспечить, чтобы не было партийного надзора над отдельным министерством. Должен быть только совместный коалиционный надзор над премьером и его командой.

 

Я на других условиях не пойду. Я не буду участвовать ни в какой другой коалиции.

 

— И что вам отвечают Айвар, Андрис и Айнар?

 

— Никто не говорит «нет». Они говорят «такого никогда не было». Но ведь и ситуации никогда не было такой, как сейчас. Если этого не сделать, будет Бишкек.

 

— Насколько для вас важно занять пост премьера?  

 

— Если партнеры соглашаются с принципом, то надо будет говорить открыто: кто готов обеспечить работу и стать стеной между парламентом и правительством? Кто будет нести ответственность, держать весь механизм? Кто будет выгонять министра, если тот не справится? Покажите мне такого человека — я буду очень рад, если он найдется.

 

— То есть в Андрисе, Айнаре и Айваре вы подобного потенциала не видите?

 

— У всех названных вами людей есть масса достоинств. Но в конституции сказано, что премьера назначает президент, и уже он собирает свою профессиональную команду. В нашей стране никогда такого не было. Партии всегда навязывали свой выбор президенту. Но с этой порочной практикой надо заканчивать, если мы хотим реальных перемен.

 

— С каким настроем вы сами идете баллотироваться по Риге? Если среди локомотивов появится Айвар Лембергс, вы видите в нем серьезного конкурента?  

 

— Возможно, мне было бы проще и комфортней баллотироваться по родной Латгалии, где я живу, но я хочу биться с конкурентами с собственной программой кандидата в премьеры. Что касается Лембергса и прочих, то лучше, чтобы все, кто на что-то претендует, делали это открыто и напрямую. Чтобы человек не сидел и тихо кого-то поддерживал, а выходил и становился депутатом Сейма.

 

Моя позиция ясна. Я предлагаю —  давайте сотрудничать. Не нравится? Идите к другим. Но я убежден: если сейчас мы не изменим общую модель, то все равно вернемся к этому через четыре года или раньше. Лимит страны только разводить и тырить уже закончился.